Дарья Сорокина 
Квалификация для некроманта

Академия Тэнгляйх – 3

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=35235452
«Квалификация для некроманта : [роман] / Дарья Сорокина»: АСТ; Москва; 2019
ISBN 978-5-17-114184-4
Аннотация

Что делать некромантке Натт Мёрке, если тот, кого она любила, умер и вернулся к жизни уже другим? Темные волосы, ядовито-зеленые глаза и скверный характер. А еще он ничего не помнит, обзавелся невестой и новыми талантами. Попытаться достучаться до него или обратиться к целителям душевных недугов? Ведь кроме нее больше никто не признает в таинственном мужчине погибшего парня.
Что это – игры разума или зов разбитого сердца?

Дарья Сорокина
Квалификация для некроманта

Пролог

Пугающая, залитая белым светом комната. Такая яркая, что невозможно было ничего разглядеть. Глаза болезненно резало, в ушах раздавался неприятный гул. Мёрке уже тысячу раз пожалела, что воспользовалась советом Гостклифа Анда и вверила себя мозгоправам. Декан немало беспокоился душевным состоянием преподавательницы некромантии и каждый день намекал, что неплохо бы посетить ментального целителя. Натт отмалчивалась, мычала что-то невнятное в ответ и брела в учебную аудиторию, игнорируя заботу коллеги.
Все вышло из-под контроля, когда в академии появился обещанный преподаватель призыва и спиритуализма со своей спутницей. Если до этого события девушка сдержанно переживала смерть Фирса Хассела, то после терпеть было уже невыносимо. Новенький стал вечным напоминаем о потерянном.
– Госпожа Натт Мёрке, вы нас слышите?
Гул немного рассеялся, и некромантка попыталась сфокусироваться на говорящем. Ничего не вышло. Она поморщилась и закрыла глаза.
– Слышу, – голос получился низким и хриплым, словно подхватила сильную простуду.
– Представьтесь, пожалуйста, – холодно попросил незнакомец.
Очень хотелось съязвить и напомнить, что секунду назад он уже обращался к ней по имени, так на кой черт повторять? Но вместо этого она сделала глубокий глоток безвкусного воздуха и ответила:
– Натт Мёрке.
– Занимаемая на данный момент должность?
– Преподаватель некромантии и общего спиритуализма академии Тэнгляйх, – отчеканила и попыталась сесть удобнее.
Как она вообще попала в эту комнату? Неприятные мысли начали роиться в голове, а глаза вновь мучительно щурились.
– Это вы расскажете, как сюда попали, преподаватель Натт Мёрке.
– Я… – Заклинательница запнулась. Она хорошо помнила советы декана Анда, как и то, что не послушалась его и ни разу не пришла на прием к целителю.
– Не молчите, пожалуйста!
Как она очутилась в кресле? Натт дернула руками – никакой реакции. Привязана!
– Что происходит? – В осипшем голосе сквозила тревога.
Ноги тоже оказались скованы, и даже шею сдавливал тугой обруч.
– Бесполезно, она не помнит. Сообщите родителям решение по госпоже Мёрке. – Незнакомец махнул рукой в сторону.
– Можно попробовать еще раз, – упрямо требовал кто-то.
– Это уже десятая попытка. Она будет неуправляема. Погасите сферы.
Комната медленно погружалась во мрак, в котором начали вырисовываться незнакомцы в белых хламидах. Они все изучали сидящую в центре комнаты девушку, кто с сожалением, кто с отвращением, иные с безразличием.
Натт, превозмогая неприятное сдавливающее чувство, повернулась. Обод затянулся сильнее, грозя оторвать голову.
За толстым стеклом стояли родители. Мама не скрывала слез, отец сжимал плечо супруги. Наверное, ей было больно, но не так, как от развернувшейся перед глазами картины.
Почти как в детстве, подумалось Натт.
Она часто заставала старших Мёрке за невеселыми разговорами о будущем. В нем некромантку не ждало ничего хорошего, лишь погружение в беспросветную тьму. Страдание, боль… даже в смерти не было бы избавления для заклинательницы, ведь начиналось самое страшное: встреча с теми, кому некромант задолжал при жизни, а у Натт скопилось много неподъемных долгов.
Тогда, в детстве, мама быстро вытирала сырые дорожки на щеках, чтобы дочь не видела слез, но сейчас женщина дала волю копившемуся годами чувству. Дурной знак. Неужели все так плохо? В последний раз она так плакала, когда тело Квелда Мёрке спускали в семейный склеп. Но то было давно, уж сколько лет прошло со смерти старшего брата Натт.
Губы попытались сложить слово «прости». Девушке тоже хотелось заплакать, но тело сопротивлялось, словно разучилось двигаться и жить.
– Очень жаль, что так вышло, – безэмоционально извинялась белая безликая толпа.
На самом деле им было не жаль.
– Почему я здесь? – прошипела Натт, догадываясь, каким будет ответ.
– Покажите ей. Все равно умрет сегодня. Пусть хотя бы узнает почему.
– Она уже сутки мертва.
– Неважно, покажите.
Пальцы с силой впились в подлокотники, когда Натт поднесли небольшое зеркало.
Белесые безжизненные глаза скользили по острым скулам. Тонкая нить губ не выражала ни одной эмоции. Некромантка осознала, что дышит просто по привычке.
– Разложение пока не началось, но, думаю, вы все понимаете, госпожа Мёрке.
– Понимаю, – ответила зеркалу, из которого на нее смотрел новорожденный лич.

Глава 1

Мёрке как обычно проснулась затемно. Раньше вставал лишь смотритель за нежитью Йеден Стаат.
Девушка торопливо привела себя в порядок, обработала раны и сменила повязки на руках. Ожоги после прикосновения к раскаленным воротам Дорнфьола не проходили, причиняя сильные боли. Но к этому она быстро привыкла и уже не обращала внимания.
После нехитрой процедуры заклинательница побрела вниз к комнате Фирса Хассела. Дредкатт тарахтел, как разряжающийся кристалл, и по привычке следовал за создательницей, неловко перепрыгивая ступеньки на пришитых заячьих лапах. Лисий хвост тоже не придавал мертвому коту грации. Натт лишь на мгновение забылась и улыбнулась, глядя на странное существо, одержимое двумя неупокоенными душами.
Однако реальность быстро вернула ее обратно, когда рука перед закрытой дверью сложилась в кулак. Стучать было некому, единственный ключ лежал в кармане, а по ту сторону жила лишь тишина и воспоминания. Очнувшись, преподавательница приложила ключ-печать к замку и скользнула внутрь.
Некогда яркие сферы тускло мерцали на полках и под потолком. Натт заметила несколько, грозящих вот-вот погаснуть. Можно было попросить кого-нибудь с факультета элементалей или инженеров зарядить их. Но тогда пришлось бы пускать в святая святых посторонних, а кроме нее и дредкатта после смерти Фирса Хассела сюда больше никто не заходил. Девушка надеялась, так будет и дальше: только она, дредкатт и собственное горе.
Некромантка села на пол перед стеллажом со сферами памяти, раздумывая, какой слепок прошлого взять на этот раз. Мертвый кот точно страж лег у двери и прикрыл безумные глаза.
Пальцы девушки, обмотанные свежими бинтами, гладили холодные поверхности, пробуждая причудливую мешанину из картинок. Везде она. Вот ей двенадцать и она несмело пожимает руку чумазого мальчишки, только что спрыгнувшего со спины гигантского барса. Вот падает в глубокую яму и над ней склоняют морды уродливые звездорылы, ощупывая свою добычу кожными наростами. Тот же самый белобрысый паренек отгоняет огромных кротов и спасает горе-заклинательницу. Затем переплетенные руки и пламя, перетекающее в тело некромантки от юного волшебника. Как она могла забыть? Почему так долго не решалась ответить на чувства Фирса? Все было так очевидно. Он слишком неумело скрывал свою любовь и всегда оказывался в нужное время в нужном месте. В попытках защитить его от себя Натт оттолкнула парня на долгие годы, но это не убило его чувства. Глупый импульсивный южанин.
Девушка легла на пол и обхватила колени руками. То самое нужное время пришло. Здесь и сейчас. Почему же Хассел не торопится спасти ее от отчаяния и боли?
Громкий настойчивый стук заставил дредкатта мгновенно открыть глаза. Морда его настороженно повернулась к двери, а Мёрке тихо приподнялась, не решаясь ответить.
– Никого? – в коридоре раздался приятный мужской голос.
– Она должна быть здесь. Либо в своей башне, либо тут.
Хассел основательно озаботился звукоизоляцией. Разговор доносился приглушенно, но, несмотря на это, Натт узнала своего начальника декана Гостклифа Анда.
– Госпожа Мёрке, немедленно откройте дверь! – Магистр ядологии казался раздраженным.
Натт в последнее время доставляла ему немало забот из-за своего пугающего поведения. Упрекнуть некромантку было не в чем: пары она вела исправно, совещания не прогуливала и всегда с готовностью вставала на замены. Только в свободное от занятий время бродила по академии жутковатой тенью и разговаривала сама с собой. Многие жаловались и всерьез опасались, что преподавательница одержима демонами.
Анд устало выслушивал коллег и обещал присмотреть за подопечной. Он частенько вызывал ее в кабинет под разными предлогами и пытливо изучал красивое бледное личико. Мёрке не была одержима, она страдала, и декан видел это, но ничем не мог помочь. Несколько раз даже подумывал вызвать в академию Синда Форсворда. Один раз парень уже привел в чувство свою подругу и вернул ее в академию. Но всякий раз рука с пером замирала над бумагой. Слишком много неприятных воспоминаний было связано с мальчишкой, и странное чувство ревности не давало написать ни строчки.
Гостклиф не надеялся возродить отношения со своей подчиненной, но и делить ее с инквизитором не хотел, потому пытался самостоятельно исцелить Натт, нагружая работой, чтобы некромантка не сбегала на Иннсо Тод или не запиралась в комнате стихийника, как сейчас. И это в самый неподходящий момент, когда приехал магистр Эндэлиге Флэм со своей загадочной молчаливой спутницей.
– Натт Мёрке, я буду вынужден использовать мастер-ключ! – пригрозил декан, и с другой стороны торопливо заскреблись.
В ярко освещенном коридоре девушка не могла разглядеть лица. Она болезненно щурилась, пытаясь унять неприятную резь в глазах.
– Да, господин декан, что вы хотели? – На бледном, словно у фарфоровой куклы, лице отражались блики световых сфер.
Гостклиф поежился. Слишком живо встал перед глазами образ почившего магистра Деарда Рё’Тена. Тот не смог смириться со смертью возлюбленной и отправился следом. Нельзя допустить, чтобы Мёрке повторила судьбу своего наставника. Если лечить, то жестко и быстро.
– До полудня нужно освободить комнату аспиранта Хассела от личных вещей.
Некромантка издала что-то среднее между рычанием и шипением и загородила собой дверной проем:
– Не пущу!
– Это не обсуждается, Натт. Попроси кого-то из элементалей помочь. Теперь здесь будет жить магистр Эндэлиге Флэм. Мы, кажется, оговаривали с тобой такую вероятность, – невозмутимо заметил Анд.
Он резал по больному, видел, как девушка часто-часто моргает и гладит пальцами откосы.
– Господин Анд, я просил вас без официоза. Просто Дэл Флэм, – мягко поправил спутник декана.
– Магистр Дэл Флэм может катиться к чертям, – зло выдохнула Натт.
Гостклиф растерянно обернулся на нового преподавателя, но тот лишь грустно улыбнулся и покачал головой. Повезло, что призыватель оказался на редкость понимающим человеком. Хотя в присутствии мага декан все равно не мог отделаться от неприятного чувства. В душе поднималось нечто злое и необъяснимое, сменяясь затем печалью. Сам того не ведая, Дэл Флэм пробуждал в памяти старое болезненное воспоминание. Хотя, возможно, всему виной помутнение Натт, а новенький тут вовсе ни при чем.
– До полудня, госпожа Мёрке. Даю вам шанс лично забрать вещи. Больше такой возможности не будет. После обеда на совещании жду ключи от комнаты. Утренние занятия сегодня проведет Онни Веккер. Она все равно хотела попрощаться со студентами перед отъездом. – Декан ненавидел себя за стальные нотки в голосе, но так было нужно. Эта комната вытягивала из девушки жизнь. –   Пойдемте, магистр Флэм.
Натт до боли сжимала ключ и смотрела вслед двум уходящим мужчинам. Гостклиф Анд еще сильнее поседел с начала учебного года после истории с попавшими в этерна сомниа студентами, а вот Эндэлиге Флэм, напротив, слегка взъерошил черные, как крыло бессат морт, волосы. Она уже презирала магистра, собиравшегося поселиться в квартирке Фирса Хассела. Но этот жест показался таким знакомым, что девушка засмотрелась и не заметила стоящего рядом студента.
– Ты чего забыл в восточном крыле, Брорд? – сухо поинтересовалась Мёрке.
На самом деле Натт было все равно. Спросила механически, надеясь, что стихийник поскорее уйдет. Светловолосый парень раздражал своими золотистыми прядями, веселой, слегка нахальной улыбкой и нотками ехидства в голосе. Фирс теперь мерещился всюду, за каждым углом, в каждом лице.
– Мы хотели…
– Мы? Ты тут не один? – Натт оглядела коридор.
– Инист, выходи! Мы попались, – крикнул маг.
Из-за арки, ведущей в астрономическую башню, появился некромант с шестого курса.
– Не мы, а ты. Меня мог не сдавать, – недовольно пробормотал студент.
– Что вы там делали? Наверху моя комната и мастерская аспиранта Хассела, туда никому нельзя, – начала злиться преподавательница.
– Мы ничего такого… Честно! Хотели сделать вам приятное и зарядить сферы. Вы так зрение испортите, – оправдывался Кьют.
– Как вы открыли дверь? Она же опечатана.
Некромант приложил ладонь к лицу, а блондин-стихийник втянул голову в плечи.
– Идиот, – прошипел адепт смерти.
– Пожалуйста, не сдавайте нас Эмену Стольту и Гостклифу Анду, – взмолился парень.
– Посмотрим. – Преподавательница скрестила руки на груди. – Все еще жду объяснений.
– Я умею делать дубликаты печатей. Не всех, но… Помните, на той неделе Инист спрашивал вас о курсовой по бальзамированию лошадей? Вы отошли с ним в лабораторию, а я остался в аудитории. Тогда-то и снял слепок с ключа. Клянусь, мы для доброго дела! Все очень переживают, госпожа Мёрке.
– Не надо за меня переживать. Сама справлюсь. – Натт разглядывала протянутый Брордом дубликат печати. – Полезный у тебя навык, адепт Кьют. Сделай-ка мне копию этого к обеду. Справишься? – Она передумала обижаться на двух чрезмерно внимательных студентов и показала ключ от комнаты Фирса.
– Хорошо, – радостно закивал маг. – У аспиранта Хассела есть необходимые инструменты, сделаю прямо сейчас, только давайте мы вам поможем с его вещами для начала.
– Вы все слышали, да? – хмыкнула Натт, и ребята кивнули.
Ей было неприятно, что студенты стали свидетелями недавней унизительной сцены. Быть слабой в глазах учеников она не привыкла. Но с другой стороны, Инист и Брорд в последнее время двумя незримыми тенями ходили за некроманткой, пытаясь поддержать преподавательницу, не напоминая о случившемся. Они делали именно то, что было нужно, и девушка быстро смирилась со своими внезапными услужливыми фамилиарами.
– Мы будем очень осторожны. Покажите, что нести.
Натт доверила ребятам тащить кристаллы и книги Фирса, а сама взяла несколько сфер памяти и повела студентов в башню. Глядя на светловолосого Брорда Кьюта с коробкой, она не могла отделаться от невольного воспоминания. Тогда южанин так же поднимался в комнату некромантки.
Бесконечные перепалки, признания в любви, безумный прыжок с башни и тепло. Это все он. Навсегда и больше никогда.
Натт оступилась и чуть не уронила артефакты.
– Госпожа Мёрке, позвольте нам и сферы памяти отнести. Клянусь, ничего не разобьем, – пообещал Инист. – Лучше спокойно подготовьтесь к собранию, а мы сами справимся. Закроем комнату господина Хассела и мастерскую.
Натт казалось безумием доверить самое ценное двум студентам, но затем странное чувство вытеснило непрошеные сомнения. Отдаляться ото всех было ошибкой. А злиться на Гостклифа Анда тем более. Она сама часто повторяла ученикам, что одиночество для некроманта – путь во тьму.
– Не бойтесь, – подбодрил Брорд и протянул руку за печатью.
Нехотя положив на его ладонь ключ, внезапно ощутила небывалое облегчение: словно, отдав холодный кругляш, поделилась своей болью с двумя неравнодушными людьми.
– Мудрое решение, госпожа Мёрке, – улыбнулся Инист и вместе с другом отправился за остальными вещами.
Натт покорно ушла к себе. Распахнула дверь на балкон. Зимний холод тут же ворвался в комнату, но сейчас он был нужен как никогда.
Освободиться, очиститься, начать дышать. Новый день, новые люди, новые планы. Заклинательница даже позволила себе улыбнуться.
Сегодня она извинится перед деканом и Эндэлиге Флэмом. Попрощается с Онни Веккер и напишет письмо Синду Форсворду. После той ужасной сцены на озере она так и не смогла простить ни себя, ни его. Пришло время двигаться дальше.

* * *

В зале было довольно шумно. Каждый пытался выразить почтение призывательнице Онни Веккер. Многие грустно отмечали, что без Энд Драка факультету темных нечего будет представить на параде големов. Пирфанта Мёрке больше не поддерживала – непозволительная роскошь по затратам сил и энергии. С диковинной нежитью пришлось расстаться, и факультет осиротел сразу на два порождения.
Некромантка решила подойти к Онни Веккер после собрания – не хотелось смущать присутствующих. Многие до сих пор не знали, как вести себя с убитой горем преподавательницей, и потому невольно сторонились ее. Натт не обижалась. Эту стену она выстраивала давно, еще до смерти Фирса Хассела.
Постепенно все начали занимать места, а Гостклиф Анд терпеливо ждал, пока в зале не установится тишина. Мёрке поймала взгляд теперь уже бывшей преподавательницы призыва и спиритуализма и улыбнулась. Госпожа Веккер, в свою очередь, энергично закивала в сторону первого ряда, где расположился магистр Эндэлиге Флэм со своей спутницей.
Натт не удавалось разглядеть мужчину и женщину, но одно она видела совершенно ясно: спутница новенького была нездорова. Дэл ласково поглаживал тонкое плечико, иногда крепко стискивая бледную ладошку. Аккуратно причесанные волосы без блеска и объема напоминали черный платок.
Сердце некромантки сжалось, когда она разглядела большие колеса у кресла, на котором сидела незнакомка. Вспомнилась возлюбленная Деарда Рё’Тена. В последние месяцы своей человеческой жизни она едва вставала с кровати и передвигалась на такой же каталке.
Мёрке задумалась: кем призывателю приходится черноволосая дева – сестрой или супругой? Хотя какая разница, некромантка по себе знала, что терять близких невыносимо в любом случае, независимо от степени родства. В сердце навсегда остается сосущая гулкая пустота, которую лишь со временем заполняют светлые воспоминания о любимом человеке.
Скоро и она научится. Приятное предчувствие грядущих перемен уже поселилось в ее сердце, как вдруг…
– Многие уже успели познакомиться с магистром Эндэлиге Флэмом, но хотелось бы дать нашему новому преподавателю возможность представиться официально. Прошу! – Декан сделал пригласительный жест.
Призыватель отпустил руку девушки и поднялся с места. Высокий темноволосый мужчина повернулся к присутствующим и немного смущенно улыбнулся.
Натт вцепилась в спинку впереди стоящего кресла.
Вдох-выдох.
Так просто не бывает! Но это же он !
Разве что глаза… Другие. Насыщенно-зеленые, такие яркие, что это даже пугает. Или не пугает? Ведь это он !
Мёрке вскочила с места и рванула вперед.
Вдох-выдох. Тянущее чувство в груди.
Ну почему именно в тот день, когда она пообещала себе жить дальше, все сложилось так?
Некромантка задела кого-то на бегу, забыв извиниться.
Позже. Сейчас важно только одно. Он вернулся.
Дэл Флэм не успел отпрянуть, как Натт грубо схватила его за воротник и притянула к себе.
Вдох-выдох.
Он тоже тяжело и горячо дышал. Растерялся на миг и ответил на непрошеный поцелуй.
Все исчезло. Аудитория, преподаватели, ошарашенный декан, боль.
Девушка не искала логики в произошедшем, все вопросы потом. Главное, что вернулся. Фирс Хассел вернулся. Все будет хорошо. Теперь-то уж точно!
– Дэл, – слабо позвала черноволосая девушка, – что происходит?
Призыватель опомнился и грубо оттолкнул Натт, а затем рухнул на колени перед своей спутницей.
– Милая, клянусь, я ни при чем. Это местная сумасшедшая, я говорил тебе о ней. – Он зло обернулся.
– Фирс, ты чего? – Мёрке не верила глазам.
Такой ненависти во взгляде стихийника не было никогда. Даже в детстве, столкнувшись с предательством подруги, он смотрел иначе.
Некромантка протянула руку к мужчине, чтобы коснуться его и понять, что происходящее не сон. Почему никто не замечает? Почему все вокруг смотрят на нее со смесью жалости и негодования? Даже Онни Веккер закусила губу и прикрыла ладонью лицо.
– Господин Анд, – отозвался магистр Флэм, – вы, помнится, обещали, что в стенах Тэнгляйха моей невесте ничего не будет угрожать. Почему в первый же день ваша сотрудница довела ее до приступа? – Призыватель достал из кармана мантии тонкий шприц и осторожно вколол успокоительное бьющейся в истерике девушке.
Гостклиф безмолвной статуей наблюдал за страшной сценой. Возлюбленная Флэма уронила голову на плечо жениха, а Мёрке продолжала шептать одними губами легко угадываемое имя погибшего аспиранта.
– Мёрке, в мой кабинет! Остальные расходятся по занятиям. О случившемся постарайтесь не болтать, – холодно приказал декан, направляясь к некромантке. Больно схватил ее за руку и потащил в коридор.
Она не сопротивлялась. Просто не сводила глаз с Эндэлиге Флэма.

* * *

Девушка покорно села на стул перед столом Гостклифа и положила руки на колени.
– Он жив!
Анд устало потер переносицу.
– Кто жив, Натт?
– Фирс. Разве вы не видите? – в ее голосе сквозило искреннее удивление.
– Нет. Он погиб. Ты сама знаешь. Магистр Дэл Флэм даже отдаленно не похож на аспиранта Хассела.
– Я не видела тела, только пепел. Он мог выжить. Вы читали легенды о птицах Сорплата? Фирс Хассел – феникс! – торжественно сообщила заклинательница, и декан сделал очередной шумный вдох.
– Тебе нужна помощь, Натт. Пожалуйста, позволь помочь.
– Нет. – Жуткая улыбка не сходила с лица.
– Хорошо. Почему я и остальные не видим то, что видишь ты?
– Я вижу душу. Мы связаны. Я его Мёрке, – упрямо твердила некромантка.
– Натт, это всего лишь красивая сказка. Фирс хотел произвести на тебя впечатление и рассказал старую легенду своих земель. Пожалуйста, приди в себя, не вынуждай принимать меры.
– Меры? Хотите отправить меня к мозгоправам? Я не безумна, господин декан, и знаю, что видела.
– Довольно! Ты не оставляешь выбора. Я слишком долго закрывал глаза на твое поведение, но сегодня моему терпению пришел конец. Ты не можешь вести занятия в таком состоянии и подвергать опасности студентов.
– Вы меня увольняете? – ухмыльнулась Мёрке.
– Нет. Скоро начнутся зимние каникулы. До них твои занятия по некромантии проведет Йеден Стаат, спиритуализм возьмет магистр Флэм, – Анд с осторожностью произнес имя нового преподавателя. – Я лично заменю тебя на теоретическом и практическом бальзамировании.
– Как это поможет? За работой я отвлекаюсь, а ты хочешь лишить меня моих студентов? – Натт не заметила, как перешла на «ты» в разговоре с деканом, но это заметил Гостклиф, и что-то вновь шевельнулось в его душе. – Даже не пытаешься понять меня!
– Думаешь, одна ты на свете кого-то потеряла? – Мужчина с укоризной посмотрел на подчиненную.
– Прости. – Она виновато опустила взгляд.
Именно гибель младшей сестры Анда послужила толчком к теплым отношениям студентки и преподавателя. Вместе было легче страдать: Натт оплакивала Квелда, а ядолог тосковал по Флельрок.
– Здесь все будет напоминать о нем. Уезжай, развейся. Ты была в западных землях, на родине инквизитора Форсворда? Старые фамильные склепы, известное на всю страну мемориальное кладбище. Пошепчись с мертвыми, наберись сил. У тебя будет почти месяц.
– Не знаю… У меня нет лошади, да и не хочу я на запад.
– В Форкелелс к родителям?
– Нет. Они начнут расспрашивать, жалеть. Не готова видеться с ними сейчас, – рассуждала девушка. – Ладно, начну с Рискланда. Поживу в гостинице. Вы правы, господин Анд, мне просто необходимо отдохнуть от Тэнгляйха. Пойду собирать вещи. А еще дредкатта нужно отдать «Северному альянсу» и попрощаться с ребятами, – заторопилась она.
Гостклиф нахмурился: Натт слишком легко подхватила идею с отпуском. Она определенно могла задумать очередную глупость, а он сам изгоняет ее из академии, где некромантка хотя бы под присмотром. Теперь декан уже ни в чем не был уверен, но интуиция подсказывала, что ей следует держаться подальше от новенького. На прощание он дружески обнял хрупкую подопечную, мечтая забрать ее боль и безумие, но это было невозможно.
Едва дверь захлопнулась, хозяин кабинета тяжело опустился на стул. С самого поступления с Натт было непросто. Но, может, именно это так притягивало к одержимой некромантке. Ее хотелось защищать, опекать, любить. Однако с этим удалось справиться только мальчишке-стихийнику, который незримо был с ней рядом всегда, до самого конца. Гостклиф знал это как никто другой: на первом курсе Хассел вытащил Мёрке из ледяной воды, иначе к списку погибших от келпи прибавилась бы еще одна душа. На втором Фирс до последнего отбивался от жуткого нечто, призванного тремя глупыми студентами. Затем Дорнфьол… Парень пожертвовал собой, чтобы вернуть Натт домой, а сам не выбрался.
Готсклиф Анд не мог отделаться от тоскливого чувства на сердце из-за гибели южанина. Мёрке можно понять. Ее нужно понять, но позже. Решение уже принято. Так будет правильно. Декан словно старался убедить сам себя.
В дверь постучали, и через пару мгновений, не дожидаясь приглашения, в кабинет зашел Эндэлиге Флэм, катя перед собой кресло со спящей девушкой. Хрупкая и по-детски трогательная, она чем-то напоминала Натт Мёрке, и магистр Анд залюбовался красотой невесты призывателя, забыв о своем госте.
– Мы не получили ключ, – подал голос Дэл.
Гостклиф перевел на него взгляд. Никакого сходства с Хасселом. Такой же бледный, как спутница. Пугающе яркие глаза, видящие явно больше, чем нужно. Магистр Флэм определенно молод, но в этом демоническом взгляде таились отблески чего-то древнего и неуловимого. Возраст мужчины невозможно определить, хотя, наверное, всему виной тяжелое испытание, выпавшее на долю Эндэлиге в виде неизлечимо больной возлюбленной. Деард Рё’Тен так же стремительно старел и выгорал изнутри, почти не меняясь внешне.
– Натт! – Во всей этой неразберихе он напрочь забыл забрать печать у некромантки. – Сейчас же догоню ее.
– Не стоит, – мягко улыбнулся Флэм. – Я бы хотел сам поговорить с госпожой Мёрке и извиниться. Я был весьма резок в выражениях, где можно ее найти?
Декану это показалось не самой лучшей идеей, но он не придумал ни одной причины помешать.
– Недалеко от комнаты Фирса Хассела, но там винтовая лестница в башне, вы не проедете с… – Анд все еще не знал, как зовут девушку.
– Илвмаре, – запоздало представил свою невесту Дэл Флэм. Он нежно провел кончиками пальцев по спинке кресла-каталки, а затем вновь одарил Гостклифа пронзительным взглядом. – Я доверяю вам, господин декан. Присмотрите за ней, пока отлучусь, и знайте – она моя жизнь.

* * *

Натт сидела на полу посреди заставленной вещами Хассела комнаты. Сферы памяти она решила хранить у себя, а не в мастерской. Одежду тоже не смогла убрать, и теперь коробки заметно сократили пространство в и без того скромной каморке.
Идея сбежать из академии внезапно захватила разум девушки, и сейчас она думала, что взять в Рискланд. Можно даже налегке, только бы подальше от Эндэлиге Флэма. Она вернется, и странный морок обязательно рассеется. Призыватель станет собой, и она больше не будет видеть в нем любимого.
Мёрке сдавила виски, прокручивая в голове свою недавнюю выходку. На глазах у коллег бросилась на новенького, но хуже всего она поступила с той несчастной в инвалидном кресле. По возвращении в первую очередь извинится перед невестой Дэла, объяснит, что перепутала. С кем не бывает?
Не бывает. Натт слишком хорошо знала это. Ничего не происходит просто так, и либо Флэм как-то связан с Фирсом, либо декан прав и ей нужна помощь. В любом случае в Рискланде есть специалисты. Можно навести справки, глядишь, и встретит кого-то знакомого. Или обратится к той самой знахарке, что спасла жизнь Мьюл. А Гостклифу не обязательно быть в курсе, что она воспользовалась его позорным советом.
Мёрке даже немного повеселела в предвкушении приключения и свободы от мрачных стен Тэнгляйха, когда настойчивый стук в дверь заставил ее подскочить на месте.
– Брорд? – крикнула Натт в надежде услышать голос студента, который обещал к вечеру сделать дубликат ключа по слепку.
– Нет. А кто такой Брорд? – недовольно спросил голос, совсем недавно хлестко отчитавший ее при всех.
– Господин Флэм? – Сердце снова кольнуло.
– Во плоти. Разрешите? Или выходите ко мне. Нам нужно поговорить, – уже мягче сказал мужчина, и Мёрке заколебалась. Стоит ли пускать незнакомца в комнату, где хранится самое ценное, что у нее есть: осколки души Фирса Хассела, запаянные в десятки сфер? С другой стороны… Безумная идея возникла в голове, и девушка поспешно отворила дверь.
– Заходите, но у меня не прибрано. Сами знаете. – Она так жадно изучала лицо призывателя, что он немало смутился и отвел взгляд.
– Понимаю. Вы простите нас с деканом Андом. Даже не представляю, что было бы со мной, потеряй я любимую. – Дэл Флэм улыбнулся уголками губ и нежно посмотрел на Мёрке, так, как смотрел только Фирс.
– Вы про свою невесту? – осторожно спросила Натт, и по лицу призывателя прошла тень. Всего секунда, но некромантка поймала это странное выражение обреченности в глазах мужчины.
– Да. Илвмаре серьезно больна, и это разбивает мне сердце, – сухо признался Дэл. – И вы не ответили, кто такой Брорд?
Мёрке почувствовалась легкая ревность в вопросе, и она зачем-то начала оправдываться:
– Один из моих студентов. Помог перенести вещи. Очень добрый для стихийника.
– Понятно. – Магистр Флэм посмотрел на сферы. – Это все сделал Фирс Хассел?
– Да.
– Можно посмотреть на него? – Мужчина сделал шаг к стеллажу. – Интересно увидеть того, на кого, по-вашему, я похож.
– Его там почти нет, – Натт почувствовала, как в горле встал ком, – в основном я.
– Как мило. Так сильно любил вас?
– Сильнее, чем я того заслуживала, – горько добавила девушка.
– Можно создать сферу с ним из ваших воспоминаний. Пробовали? – предложил Дэл и, не спрашивая, взял пустой сосуд.
– Не могу, его образ ускользает всякий раз, когда пытаюсь сделать запись.
– Хотите, прямо сейчас заполним сферу вместе?
– Вы умеете?
– Немного. Ваши мысли, моя энергия. Думайте о Хасселе. – Он положил руку на голову некромантки, и ее разум мгновенно затуманился. Картинки из самых разных времен всплывали стремительным калейдоскопом. Астрономическая башня и стыдливый поцелуй. Сцепленные ладони и нежное пламя. Ночь в придорожной гостинице, прощальный взгляд и последнее несбывшееся обещание. Натт не могла выхватить ни одно из воспоминаний, они ускользали, а затем все заполнил недавний эпизод.
Дэл Флэм смотрел на себя глазами Натт Мёрке. В жемчужной сфере видел, как отвечает на поцелуй девушки.
– Простите… – Заклинательница закрыла ладонями лицо.
– Ничего страшного. – Магистр снова и снова просматривал воспоминание. – Любопытно.
– Что именно? – Девушка убрала руки и тоже стала наблюдать за парой.
– Это не я. Я выгляжу иначе. Вы действительно видите во мне другого человека.
– Гостклиф Анд прав, мне нужны целители, – устало выдохнула Мёрке и села на край кровати.
– Вам нужно время. Но не хотелось, чтобы вы уезжали из Тэнгляйха из-за меня, – внезапно сказал Флэм.
– Тогда тем более нужно уехать. У вас невеста, а у меня опасные галлюцинации.
– Вы правы. – Гость не торопился уходить и жадно изучал каждую деталь в комнате.
– Магистр Флэм, у меня к вам странная просьба. – Девушка поерзала на кровати, затем вскочила и вытащила еще одну пустую сферу и коробки.
– Что угодно, – с готовностью предложил призыватель, и Натт схватила его за руку и потащила в тесную ванную комнату.
Они стояли перед зеркалом, и Мёрке как никогда ясно ощущала нечто похожее на счастье. Пусть иллюзорное, но Хассел был рядом. Вероятно, всему виной одержимость погибшим парнем, но некромантке вдруг стало наплевать. Глупо было упускать шанс обзавестись сферой с образом любимого.
Оказавшись перед зеркалом, Натт передала артефакт своему гостю.
– Запишите моими глазами наше отражение.
– Госпожа Мёрке, это обман памяти вашего возлюбленного. Я не он, – виновато пробормотал Флэм, словно это зависело от него.
– Пожалуйста, у меня не осталось ничего. Его вещи не несут тепла. Кристаллы с заключенной в них магией потускнели. На сферах запечатлены не самые лучшие моменты. На многих я отталкиваю Фирса и не отвечаю на чувства. Помогите исправить это хотя бы в фантазиях.
– Хорошо. – Одной рукой он обнял девушку, второй сжал сферу.
Они хорошо смотрелись рядом. Слишком правильно и естественно, что не хотелось отпускать. Мужчину захлестывали чувства Натт. Пытаясь запечатлеть ее видение, он невольно улавливал сильное томление и нежность, смешанные со сладкой горечью от осознания, что через несколько минут им обоим придется вернуться в суровую реальность. Он не Фирс Хассел, но очень сильно захотел подыграть. Так сильно, что сам забылся.
Дэл не заметил, как уже сам притянул девушку к себе.
Они довольно быстро поняли, что происходит, но страх мешал остановиться. После этого запретного поцелуя придется что-то говорить друг другу, встретиться глазами. Непременно нахлынет чувство вины перед живыми и мертвыми, и, чтобы немного оттянуть момент, призыватель не выпускал Мёрке.
Переполненная сфера обожгла ладонь мужчины. Он чуть не выронил артефакт и зашипел от боли. Это помогло обоим прийти в чувство, но они старательно избегали смотреть друг на друга.
– Пожалуй, я пойду. Госпожа Мёрке, простите, но не могу оставить вам сферу. Если это попадет в руки Илвмаре, она точно не переживет. – Дэл глядел себе под ноги.
– Понимаю, это ваше право. Простите.
– Не за что. Я сам пришел к вам.
Неловкость до краев заполнила крохотную ванную комнату, и Натт поспешила поскорее выйти в не менее тесное помещение. Ей хотелось открыть балкон и почувствовать на горящем лице холодный ветер. Пусть слабую иллюзию полета, как тогда…
– Позволите забрать печать от бывших покоев аспиранта Хассела?
Девушка замерла, поглаживая в кармане круглый ключ, который от ее прикосновений стал горячим.
– Это сложно.
– Я знаю. – Флэм протянул раскрытую ладонь. – Мне очень жаль, что все так вышло.
Мёрке быстро отдала печать, резко отвернулась и закрыла лицо руками.
– Уходите.
Мужчина с тоской смотрел на потерявшую надежду девушку, пережившую сегодня одно из самых тяжелых испытаний. Поверить, что любимый жив, а затем вновь его потерять.
– Мне жаль, что я не Фирс Хассел, – вырвалось само собой, и Натт вопросительно посмотрела на гостя покрасневшими от слез глазами.
– Что вы имеете в виду?
– Я хотел бы стать вашим Фирсом Хасселом.
– Разве вам не привычнее быть Эндэлиге Флэмом? – горько усмехнулась некромантка.
– Не знаю.
– Вы хоть понимаете, насколько двусмысленно звучит то, что вы предложили? – Натт вытерла слезы.
– Конечно. – Что-то шкодливое на миг загорелось в зеленых глазах, вновь сменившись тоскливой обреченностью. – Надеюсь, ваш отпуск будет плодотворным, а душевный недуг пройдет, чтобы вы смогли жить и работать дальше.
– Спасибо. Я еще даже не решила, куда хочу отправиться.
– В Сорплате в это время года очень красиво. Особенно в прибрежной части. Скоро зацветут платаны. Вы слышали о платанах?
– Слышала, – прошептала Натт, чувствуя, как новая волна надежды топит разум.
– Если будете там, привезите мне половинку листа, госпожа Мёрке… До встречи. – Дэл Флэм почтительно поклонился и скрылся за дверью.
Мысли молодой преподавательницы внезапно прояснились, она вновь взяла пустую сферу и записала очень старое и горькое воспоминание, в котором Фирс рассказал ту самую легенду о дереве влюбленных.
Девушка посмотрела вслед ушедшему призывателю. Это не могло быть простым совпадением. Флэм определенно подал знак. Теперь ход за ней, и Мёрке знала, кого навестит в Рискланде первым делом и кто может знать о фениксах.

Глава 2

Дредкатт сопротивлялся и неистово перебирал лапами, норовя оцарапать свою создательницу. Несколько раз он довольно больно пнул Мёрке мощными заячьими лапами, и девушке пришлось перехватить воскрешенного зверя.
Нежить чувствовала, как неумолимо приближались черные деньки. Обитать в шумном общежитии некромантов мертвый кот не хотел и всячески демонстрировал свою нелюбовь к юным студентам. Пока они умилялись красивому лисьему хвосту, дредкатт строил планы по уничтожению личного имущества своих мучителей, а нередко раздирал руки незадачливых адептов в кровь.
– Я не могу взять тебя с собой, – зачем-то извинялась Натт. – В Сорплате жарко, ты сгниешь и обзаведешься мерзкими паразитами. Потерпи месяц, я вернусь, ты даже не успеешь соскучиться.
Кот равнодушно фыркнул и обреченно повис на руках.
– Уже лучше. – Мёрке поднесла успокоившегося питомца к лицу и заглянула в жутковатые водянистые глаза, за которыми жили сразу две души. – Мне нужна будет ваша помощь, ребятки.
Бессат морт с интересом уставились на некромантку.
– Вот, другое дело! Проследите за Эндэлиге Флэмом в мое отсутствие. С меня причитается. Чем побаловать двух голодных духов, я знаю.
Кот протяжно заурчал и прижал одно ухо к голове. Кончик хвоста нервно подергивался.
– Вам мало? – прищурилась девушка. – Ладно, за пребывание с детишками отдельная благодарность. По рукам?
Дредкатт прижал второе ухо и затарахтел, как самый обычный котенок.
– И вообще вы всегда можете сходить в гости к Йедену Стаату. Смотритель будет только рад такой компании.
Натт поставила больше не сопротивляющегося зверя на лапы, и кот вальяжно попрыгал за ней следом.
А ведь еще совсем недавно в его теле пряталась душа любимого преподавателя. Интересно, как там Деард и Йоханна? Обрели покой?

* * *

– Госпожа Мёрке! – энергично замахала Лорна с факультета призывателей и быстро спрыгнула с коленей Ди. Огненно-рыжий парень покраснел так густо, что по оттенку сравнялся с собственными волосами.
Парочка сидела в комнате отдыха подальше от случайных взглядов. Хотя ни для кого не было секретом, что двое начали встречаться сразу после того, как жертвы этерна сомниа очнулись. Преподавательница искренне радовалась, что эта история завершилась счастливо, по крайней мере для них.
Ди сильный и добрый парень. Такой не поддастся тьме. Окончит академию, устроится в мертвецкую небольшого городка и будет консультировать законников. Его острый ум поможет стать отменным специалистом. А из Лорны вышел бы неплохой оперативник, девушка сильный спиритуалист, это чувствуется.
– А где «Северный альянс»? – Мёрке снисходительно улыбалась, глядя на смущенного некроманта.
– Киерра увязалась с Янтой и Рондом в Рискланд за покупками к зимним праздникам, но я вам ничего не говорил! – встрепенулся Ди.
– Хорошо, а где два наших доппельгангера и Маркен?
– Близнецы наказаны и составляют классификацию духов конюшен в зависимости от консистенции навоза. – Парень с трудом сдерживал смех, а Лорна громко прыснула.
– Кто их так? – сочувственно спросила Натт, вспоминая, как выполняла такую же повинность много лет назад.
– Онни Веккер осчастливила перед отъездом. Но они заслужили. Видели бы вы, что они призвали на спиритуализме… Хотя скорее всего увидите, госпожа Веккер очертила это защитной вязью.
– В моем кабинете?!
– Ага, – осклабился Ди.
– Придушу своими же руками этих двоих, – прошипела Мёрке.
– Ну а Маркен в библиотеке. Завалил историю. Сидит пишет реферат по династиям магов западных земель.
– Полезное дело. Там много достойных семей. – Некромантка улыбнулась, подумав о Синде Форсворде. – Жаль… Я хотела попрощаться и передать вам это.
– О, дредкаттик. Можно погладить? – Лорна едва не пищала от восторга, а вот Натт и Ди опасливо переглянулись, зная скверный характер кота.
– На свой страх и риск.
– Какой пушистик! – Призывательница пробежала кончиками пальцев по мягкой рыжей шерсти. От ее прикосновений волоски зверя загорались синеватыми огоньками. Дредкатт сначала напрягся, а потом рухнул на спину, с удовольствием принимая ласку от заклинательницы духов.
– Ого, а ты ему нравишься. – Некромантка с трудом сдерживала удивление. Два бессат морт легко покорились третьекурснице.
– Можно, я присмотрю за ним в ваше отсутствие? – Девушка прижала к груди разомлевшего дредкатта. – Можно?
– Ну если ты просишь, забирай. С зарядкой кристаллов справишься? – Призывательница закивала. – Через две недели поменяете бальзамическую жидкость. Ди, это тебя касается. Попросишь Янту, она пустит вас в лабораторию.
Парень простонал и обреченно покосился на мурчащего мертвого кота.
– Он меня раздерет, госпожа Мёрке, не заставляйте!
– Пойдет в счет экзамена по бальзамированию.
– Я и так его сдам на «отлично». – Ди скрестил руки на груди.
– Не сдашь, – ухмыльнулась преподавательница.
– Как это не сдам? Я лучший на потоке! – Некромант картинно оскорбился и продолжал набивать себе цену в присутствии подружки.
– Не сдашь, если не выполнишь простенькое поручение, – подмигнула Натт.
– Это шантаж!
– Внеклассная работа, – невинно поправила заклинательница смерти.
– А куда вы уезжаете? – Лорна наконец оторвалась от кота.
– Да, кстати, – нахмурился Ди.
– По делам. Вернусь примерно через месяц, может, раньше, – ответила Натт. – Попрощайтесь со всеми за меня.
– Мы бы утром вас проводили, – предложил студент.
– Не хочу ждать утра. Закончу кое-какие дела и сразу поеду. Надо же мне посмотреть, что призвали наши близнецы.
Пришлось возвращаться в башню за инструментами. Натт намеревалась сразу собрать вещи, решить проблему в подземелье и уехать.
Проходя мимо комнаты нового преподавателя и его невесты, замедлила шаг. Теперь ей придется часто встречаться с Дэлом и его возлюбленной. Мужчина не облегчил задачу, наговорив ерунды про платаны и желание стать Фирсом Хасселом. Что это было? Попытка подбодрить? Или она попросту услышала то, что сама захотела? Ну не бегать же за ним, чтобы переспросить.
Теперь она везде ищет знаки: внезапно распахнувшееся окно, туман на озере, упавшая книжка, открытая на странице о фениксах. Та самая, которую подарил Синд в первый год учебы. Слишком много, чтобы быть простыми совпадениями.
Мёрке слышала, как иногда духи-паразиты специально сводят жертву с ума, даря ложную надежду. А теперь сама не знала, как справиться с новой напастью. Скорее всего стала жертвой низшего демона. Подцепила где-нибудь в Иннсо Тод. А теперь он питается страданиями и жиреет на них.
Самое паршивое, что своими силами одолеть его не получится, потому что не хочется расставаться с этой иллюзорной надеждой. А просить знакомых стыдно. Глупо, конечно. В таких вопросах нет места стыду. Демон быстро наберет силу, и тогда…
– Натт Мёрке? – Скрип колес и сдавленное дыхание.
Некромантка обернулась. На кресле посреди коридора сидела Илвмаре, сжимая пальцами ключ от комнаты Фирса. Красивая девушка походила на своего жениха, как родная сестра. Темные волосы, зеленые глаза и болезненная бледность.
– Мы можем поговорить? – не дожидаясь ответа, спросила невеста Дэла.
Заклинательница растерянно кивнула, гадая, знает ли Илвмаре о том, что произошло совсем недавно в комнате Мёрке.
– Вы не поможете мне? – дрожащая рука протянула ключ. – Я хотела прогуляться одна, а обратно попасть уже не могу. Вы же знаете, как отпереть эту комнату?
– Знаю, – выдохнула Натт, принимая печать.
Некромантка открыла дверь и пропустила болезненную девушку вперед. Кристаллы на ее каталке загорелись, и она легко заехала внутрь.
– Зайдите, пожалуйста, Натт Мёрке, – попросила возлюбленная Флэма из глубины темной комнаты.
Заклинательница мешкала, не решаясь переступить порог. Чужая спальня, чужие вещи, чужой жених и свое родное отчаяние.
– Не бойтесь. Я не устрою вам сцену из-за случившегося. Обещаю. Мне правда нужна помощь, – заверила Илвмаре, и Натт, дрожа всем телом, шагнула внутрь.
– Не так уж и страшно? – Темноволосая девушка улыбнулась и коснулась сферы на столе.
Помещение тут же озарилось приятным теплым светом. Только здесь все равно хотелось закутаться и спрятаться от жуткого холодка. Так всегда бывает, когда заходишь к безнадежно больному, потому что в воздухе отчетливо улавливается смерть.
Мёрке чувствовала холодные щупальца увядания. Они опутывали комнату, а затем сворачивались вокруг Илвмаре прекрасным цветком. Некромантка видела блестящие черные лепестки, веером расходящиеся от кресла-каталки.
– Вы в порядке? – Девушка помахала ладонью перед гостьей. – Так странно смотрите.
– Простите. Воздух здесь тяжелый. – Натт было трудно смотреть в изумрудные глаза невесты Флэма. Как же двое молодых людей похожи. Это законно?
– Понимаю, – горько усмехнулись пухлые губки, на удивление яркие, словно Илвмаре частенько покусывала их до красноты. – Сколько мне осталось? Скажите хотя бы вы. Дэлиге не разрешает целителям отвечать на этот вопрос.
– Я не знаю…
– Не врите! – Девушка сжала кулачки и зло посмотрела на некромантку.
– Не вру, – спокойно отозвалась Натт. – Смерть рядом с вами есть, но не вижу, чтобы в скором времени ее объятия сомкнулись на вас. Возможно, вы исцелите свой недуг.
– Это правда? – В зеленых глазах блеснули огоньки внезапной надежды.
– Да. – Слова слишком тяжело давались заклинательнице.
Чувство досады, что магистр Флэм принадлежит этой красивой хрупкой девушке, душило и пробуждало отвратительные мысли и желания. Но шансов против нее у Натт не появится никогда. Несмотря на жалкое состояние Илвмаре, ее хотелось защищать. Даже Мёрке была готова предложить свое покровительство больной.
– Ты умеешь плести косы? – неожиданно поинтересовалась соперница, наматывая на палец длинную темную прядь.
– Да, у меня есть младшая сестра.
– Правда? – В зеленых глазах блеснул хищный огонек, но тут же погас. – Сколько ей? Как зовут?
– Абби. Ей одиннадцать.
– В следующем году отправится на учебу? – Натт кивнула. – Надеюсь, познакомлюсь с ней. Если, конечно, здоровье позволит. – Илвмаре откинулась на спинку кресла. – Расчешешь меня? Как свою маленькую сестренку. У меня, кстати, тоже была сестра. Старшая…
Некромантка хотела поскорее уйти из комнаты Флэма и его возлюбленной. Сбежать из Тэнгляйха, только чтобы не видеть жутких глаз. Но вместо этого она потянулась к лежащему на столе гребню.
– Нефрит? – изумилась Мёрке, поднося к глазам украшение с кровавыми прожилками на длинных зубьях.
– Имитация. Откуда у нас с Дэлиге деньги на настоящий нефрит?
– Очень удачная имитация. Красивый.
– Спасибо. Любимый подарил на нашу личную годовщину, – поделилась Илвмаре, а Натт осторожно запустила гребень в темные атласные волосы.
Они так легко распадались на аккуратные прядки. Мёрке не хотелось останавливаться. Странное занятие завораживало и заставляло забыть обо всем на свете.
– Довольно, – остановила ее девушка, – заплети мне косу.
С тем же трепетом Натт выполнила просьбу.
– Спасибо. А теперь о главном. – В голосе хозяйки комнаты вдруг появились стальные нотки. – Дэлиге запутался. Ему сейчас нелегко. Мою болезнь он переживает куда сложнее, чем я. Не морочь любимому голову.
– Я и не собиралась. Просто он…
– Слышала-слышала. Похож на погибшего Фирса Хассела. Это только твои собственные заморочки, Натт Мёрке. – Тонкие пальцы гладили блестящую косу. – Эндэлиге мой, держись от него подальше, насколько это возможно, если в тебе есть хоть капля человечности.
Преподавательница сжала до боли гребень, чувствуя, как зубья впиваются в ладонь.
– Рада, что мы друг друга поняли. А теперь помоги мне перебраться на постель. – Илвмаре вытянула руки вперед.
Первым желанием Натт было развернуться и уйти, но чувство вины, терзающее из-за недавнего поцелуя, не позволило этого сделать. Она подхватила невесомую девушку и перенесла ее на кровать.
– Спокойной ночи, госпожа Мёрке, – мило улыбнулась невеста Флэма.
– До свидания, – небрежно бросила Натт и рванула к выходу.
Дверь открылась, и в комнату вернулся призыватель. Несколько минут он изучал незваную гостью и свою возлюбленную, гадая, что происходит.
– Ты почему не дождалась меня после ужина? – нахмурился Дэл.
– Устала, захотела спать. На счастье, твоя коллега оказалась рядом и помогла мне.
Эндэлиге перевел виноватый взгляд на некромантку.
– Надеюсь, мы не доставили хлопот. Комната, наказание декана Анда, просьба моей невесты…
– Все хорошо. Я почти закончила свои дела и готова к отъезду.
– Отъезду? – подала голос Илвмаре. – Ты уезжаешь?
– Да, так что я вас больше не потревожу.
– Но ты же вернешься? – Девушка ерзала на постели, закусив губу.
– Не знаю, – честно призналась Натт и, не оборачиваясь, вышла из комнаты.
Впервые после событий в Дорнфьоле сила неистово бурлила в жилах некромантки. Тьма расплескивалась, а восприятие стало пугающе четким. Даже вдалеке от подземелья она почувствовала, что натворили в аудитории близнецы Твил и Цвей. Вернувшись в комнату за кнутом, сферами и кинжалом, девушка коснулась красного камня с множеством прожилок.
Имитация? Не похоже. Гребень Илвмаре выглядел настоящим. Очередной знак? Только у Хассела был запас кровавого нефрита. Натт тряхнула головой. Слишком много непрошеных мыслей и догадок. Фирс мертв. Это нужно принять как данность и перестать искать скрытые смыслы. Даже поведение невесты Флэма абсолютно нормально. После сцены на собрании она явно ревнует. А что еще остается?
Некромантка ударила кнутом по воздуху, разрезая пространство в мир духов. Две когтистые лапы вцепились в края разлома, и через мгновение из него показалась морда гигантского призрачного барса.
– Ну, здравствуй, Вилмма. Давно не виделись. Поработаем?

* * *

Воздух в подвале был ощутимо гуще, чем наверху. Вязко обволакивал легкие, как черное варенье. Даже аспиранты стихийников, мало восприимчивые к тьме, тревожно поглядывали в конец коридора, где располагалась мертвецкая и аудитория некромантии. Каждый хотел закончить дела пораньше и покинуть катакомбы. Натт их прекрасно понимала: существо, скованное призывательницей Онни Веккер, не имело добрых намерений. Единственное, чего оно желало, это жить и размножаться, паразитируя на энергии случайных жертв. В нем не было злобы и ненависти, лишь естественное желание продлить свое существование в материальном мире.
Чем дальше по темному коридору, тем тусклее становились сферы на стенах. Они часто мигали и едва выхватывали очертания дверей во мраке. Людей тут больше не было. Оказавшиеся в непосредственной близости с проклятым кабинетом решили на всякий случай уйти пораньше. И когда Гостклиф собирался рассказать ей об этом? Если бы не Ди, она бы покинула академию, оставив здесь растущее нечто.
Онни не смогла бы сражаться с демоном. В ее положении такая схватка привела бы к трагическим последствиям как для нее, так и для малыша. Заточила порождение, и на том спасибо.
Вилмма вдруг настороженно повела ушами и припала на передние лапы. Из пасти послышалось низкое рычание.
– Тише, девочка. – Натт погладила мерцающие волоски на холке, чтобы успокоить зверя, и тоже прислушалась.
Совсем близко кто-то был. Крался по коридору, ощупывая пространство перед собой. Из-за собственных эмоций и разливающейся по катакомбам темной энергии, призванной близнецами, некромантка не могла классифицировать преследователя и решила перестраховаться.
– Ты знаешь, что делать, Вилмма. – Натт похлопала по призрачному боку и соскользнула со спины барса на пол.
Бывшая питомица Хассела дернула толстым пятнистым хвостом и бросилась на мельтешащий во тьме силуэт. Раздался сдавленный вскрик, по воздуху прокатилась мощная волна, едва не сбившая заклинательницу с ног.
– Помоги, Инист, оно сожрет меня, – хрипел припечатанный к полу студент, хаотично выплескивая магию на духа.
– Брорд, Инист? Какого демона вы притащились сюда за мной? – Натт поспешила вызволить стихийника.
Одна мысленная команда, и кошка слезла со своей жертвы.
– Ключ. Вы же сами просили сделать вам ключ. – Парня сильно трясло, светлые волосы прилипли к взмокшему лбу.
Инист едва сдерживал смех, глядя на друга, вот только адепт стихий этой радости не разделял.
– Извини, Брорд. В катакомбах прорыв, была начеку и ждала неприятностей, но никак не вас двоих. За ключ спасибо, а теперь топайте отсюда.
– Это правда, что вы уезжаете? – Маг поправил прическу и одернул робу.
– Так надо.
– А что за прорыв, мы могли бы помочь? – оживился некромант и хрустнул пальцами.
– Нет, там нечего делать студентам. – Натт медленно пятилась обратно в темноту коридора.
– Выпускникам, – поправил Кьют и приосанился. – У нас с вами разница всего в три года.
– Три года и практика в могильниках. Меня не просто так назначили на должность преподавателя. – Мёрке сложила руки на груди и запоздало поняла, что красуется перед учениками. Откуда это глупое ребяческое желание показать им свое превосходство?
– Ну да, ну да, – насмешливо протянули парни и переглянулись, обмениваясь ехидными улыбками.
– Брорд, убери с лица это выражение. Ты едва не обмочился от вида призрачной Вилммы. То, что зреет в аудитории, явно тебе не по зубам, стихийник, – уколола студента Натт. – Адепта Лигхета я бы еще взяла, он хотя бы темный заклинатель. Не дипломированный, но все же некромант.
Маг покраснел и зло стиснул зубы.
– Ничего я не… Инист, скажи ей!
– Подтверждаю, он не обмочился, я бы заметил. – Темный с трудом сдерживал смех.
– Как это по-взрослому, госпожа Мёрке, – обиженно бурчал Кьют.
– Не вредничайте, Натт, возьмите мальчишек на большое задание. – Дэл Флэм материализовался словно из ниоткуда.
Вокруг него вращались две световые сферы. За ними тянулись мерцающие хвосты, и на лице призывателя появлялись холодные голубые блики.
– А вы здесь зачем? – нахмурилась девушка. Чем больше избегала новенького, тем чаще он попадался на пути.
– Личное поручение нашего декана, – Дэлиге подкинул дубликат ключа-печати от аудитории некромантии, – господин Анд попросил уладить это маленькое недоразумение.
– Вот как? Но я все равно действующий преподаватель некромантии, и это мое задание.
– Уже нет. Я видел приказ о вашем незапланированном отпуске. Так что официально вы сейчас просто гость академии Тэнгляйх. Пойдемте, ребятки, научу вас паре фокусов, – магистр Флэм поманил Иниста и Брорда.
– Им еще рано взаимодействовать с сущностями такого порядка. – Натт выставила руки в стороны, Вилмма тоже подскочила с места, готовясь защищать проход.
– Вы действительно так считаете? Хорошо. Инист, что сейчас находится в классе?
Некромант закрыл глаза. Из-под ресниц пробивалось фиолетовое свечение. Несколько мгновений парень перебирал воздух пальцами и даже принюхивался.
– Треонде, – выдохнул Лигхет.
– Великолепно. Талантливый студент у вас, госпожа Мёрке. Определил бессат морт, несмотря на то что вы резонируете на все подземелье, – восхитился призыватель.
– Я что? – Девушке едва удавалось сохранять самообладание.
– Магистр Флэм прав. Вы слишком щедро расплескиваете силу. Мы так вас и нашли, кстати. По следу. В таком состоянии сражение с демоном противопоказано, а раз на ваше имя уже составили бумаги, то вы нам не указ. Извините, – пожал плечами Инист.
– Маленький предатель. Через месяц я восстановлюсь в должности, и тогда…
– Это будет через месяц, а пока мне нужна практика, госпожа. Это уникальная возможность, и я ее не лишусь, – твердо заявил темный.
– Чудесный паренек. А главное, амбициозный. Тэнгляйх любит таких. Ты еще не думал об аспирантуре, адепт Лигхет? – Эндэлиге широко улыбался и вполглаза следил за выражением лица оппонентки.
– Думал. Уже готовлю документы на имя Гостклифа Анда.
– Ладно. Демон с вами, идем!
Натт развернулась и засеменила к аудитории, спиной чувствуя на себе три неприлично довольных взгляда. Она уже детально продумывала, как превратит жизнь дерзкого адепта смерти в непрекращающийся кошмар в лучших традициях почившего Деарда Рё’Тена.
На Брорда Кьюта она тоже найдет управу. В конце концов, мыть пробирки или сортировать лошадиный помет в конюшне сможет и стихийник.
А вот Дэл Флэм… Здесь придется быть изобретательней.
– Что такое треонде? – вполголоса поинтересовался стихийник у друга.
– Мертвое дерево, – ответил Инист, поправляя на поясе держатель для сфер.
– А в чем проблема? Я имею в виду, ну, знаете… Это же дерево, – фыркнул Брорд. – Оно не может двигаться.
– Это может, – хором ответили Натт и Дэл.
– Но оно явно медленнее прочей нежити? – с надеждой спросил студент.
– Не факт. Все зависит от силы треонде. Но ты очень удивишься, парень. – Призыватель на ходу разрабатывал левую руку.
– Ты левша? – растерянно спросила Мёрке.
– Да. Что-то не так? – Мужчина крутанул плечом.
– Нет. Ничего. – Некромантка приложила ключ-печать к замку на двери. – Готовы?
Не дожидаясь ответа, толкнула тяжелую, усиленную свинцом створку. Брорд на всякий случай зажмурился, ожидая увидеть в кабинете некромантии что-то по-настоящему жуткое. Но в центре классной комнаты стояло тонкое чахлое деревце, окруженное энергетическими кристаллами, питающими барьер.
– Паршиво, – мрачно изрек магистр Флэм.
– В каком смысле? – Брорд Кьют снисходительно рассматривал ломкий ствол и голые веточки. – Разве это представляет угрозу?
Вопрос парня проигнорировали.
– Нам нужен план. Инист, будешь следить за семенами и корнями, не давай ему размножаться. А мы с тобой, – некромантка посмотрела в глаза призывателю, – изводим его, а затем изгоняем.
– Как скажешь. Будешь готова, открою разлом. – Дэлиге взял кнут за навершие.
– А мне что делать? – подал голос маг.
– Лучше выйди. Или просто не мешай, ты все равно ничего не увидишь, Брорд, – беззлобно посоветовала Натт. – Я убираю барьер?
– Давай! – Флэм перенес центр тяжести с одной ноги на другую.
Инист подготовил жезл с прозрачной сферой, а Вилмма неотрывно следила за стеблем в центре аудитории. Затянувшееся мгновение, и Мёрке убрала один из кристаллов.
Комната тут же преобразилась. Щуплое деревце резко вытянулось. Корни зарылись глубоко в стены и фундамент. Они прошили аудиторию насквозь и теперь свисали даже с потолка. Ветви тоже заполнили все пространство, наливаясь почками.
– Близнецы-некроманты, какой кошмар! Что же их так расстроило? – Дэлиге щелкнул кнутом, и острые когти веток, протянутые к беспомощному стихийному магу, обломились.
– Понятия не имею, – Натт стегнула по стволу, но дерево спустило толстые лианы и не дало совершить атаку, – не успела с ними поговорить.
Вилмма вгрызалась в призрачные ветки и с рычанием перекусывала их.
Инист тоже не стоял без дела и поглощал жезлом разбрасываемые деревом споры. Несколько все же проросло, и молодые побеги тоже включились в сражение.
Заклинатели быстро изматывались, а треонде продолжало отвоевывать все больше пространства, заполняя собой все вокруг.
Дэл Флэм носился по аудитории смазанным пятном, сшибая кнутом отростки. Он на мгновение растворялся, а затем появлялся в другом месте, рассекал со свистом воздух и снова пропадал.
Натт восхитилась необычным талантом темного. Не всякий призыватель способен погружаться в разломы реальностей. Слишком тяжело и опасно – можно затеряться там и не вернуться.
– Натт Мёрке! – закричал Инист. – Брорд!
Найдя слабое звено, дерево решило сначала расправиться с магом. Воспользовавшись слепотой стихийника, опутало его ветвями с острыми, словно бритва, листьями. Тело парня тут же покрылось глубокими порезами, а выступившая кровь лишь раззадорила растущего демона.
Брорд Кьют не кричал. Он отчаянно хрипел, пытаясь сорвать с шеи невидимые оковы, сжимающиеся с каждой секундой.
Одним точным ударом девушка перерубила ловушку, в которую угодил студент. Парень без сознания упал на пол, вокруг него стало разливаться алое пятно.
– Инист, садись на Вилмму и отнеси его в лазарет. Дальше мы сами. – Дэл хлестал по новым отросткам, рванувшим, чтобы добить волшебника.
Некромант не стал спорить, подхватил друга, уложил на спину призрачного барса и забрался сам.
– Теперь можно по-взрослому, – улыбнулся Флэм, едва адепт Лигхет покинул аудиторию.
Пространство рядом с призывателем дрогнуло, десяток светящихся черных шаров вырвался из разлома, принявшись атаковаться треонде. Натт не стала отставать и вызволила голодных баллтрэ. Летучие мыши жадно набросились на наливающиеся темным соком демонические плоды. Аудитория наполнилась хрустом и треском, а дерево наконец начало сдавать позиции. Корни слабели, их становилось все меньше.
Натт и Дэл продолжали осыпать ствол ударами. Кора словно кожа слезала с одержимого духа.
– Пора, – крикнула девушка напарнику, он кивнул и снова раскрыл разлом.
Черная воронка алчно затягивала свои порождения обратно, и через несколько мгновений дерево, баллтрэ и темные сферы Флэма исчезли из комнаты.
– Отличная работа, – похвалил призыватель опершуюся о стену некромантку.
Мёрке промычала что-то бессвязное в ответ, мечтая растянуться на своей кровати и уснуть. Прикрыла глаза. Инист был прав, она слишком щедро расставалась с энергией. Теперь потребуется не меньше недели, чтобы восстановиться, значит, в дорогу отправится почти полностью опустошенной. Такими темпами даже Вилмму контролировать не сможет.
От мыслей отвлекли приятные прохладные прикосновения. Чья-то рука гладила разгоряченный лоб.
– Что ты делаешь? – Натт недовольно посмотрела на мужчину.
– Не знаю. Хочется, – задумчиво проговорил Дэлиге, не сводя глаз с девушки.
– У тебя есть невеста. Очень ревнивая невеста. Ей бы это не понравилось. – Мёрке пыталась убрать руки, но призыватель был сильнее.
– Смотрю, на тебя повлиял разговор с Илвмаре. Так вот, со мной она тоже пообщалась после твоего ухода. Ей стало стыдно за свое поведение.
– Что? – Натт не оставляла попыток высвободиться, но Дэл крепко прижимал ее к стене, а прикосновения становились все откровеннее.
– Ты правильно поняла. Она не хочет, чтобы ты уезжала из Тэнгляйха, и велела убедить вернуться, – шептал на ухо своей жертве призыватель. – Я тоже надеюсь, что ты вернешься.
– Вы оба ненормальные! Пустите меня, магистр Флэм. – Мёрке уперлась ему в плечи, но темный поймал ее руки и легко завел за голову.
– Сказала сумасшедшая некромантка, видящая во мне Фирса Хассела. – В зеленых глазах появилась горькая усмешка. – А я думал, мы уже перешли на «ты».
– Пусти!
– Тебе придется дать клятву, что вернешься.
– Я ничего не решила и не собираюсь давать никаких клятв.
Холодные губы призывателя коснулись шеи некромантки.
– Придется убедить передумать. – От низкого, слегка охрипшего мужского голоса по телу пробегали вибрации. – Всего одна темная клятва.
– Нет!
Дэл отстранился.
– По-хорошему с тобой не получится?
– Отпустите меня, господин Флэм, – уже не так твердо попросила девушка.
– Понятно. Упрямишься… Если честно, мне не нужно быть милым, чтобы заставить тебя. – Холодные пальцы призывателя больно вцепились в подбородок Мёрке. – Ты очень доверчивая или глупая, а может, все сразу. Там, в башне, так легко пустила в свои мысли и воспоминания.
Метаморфоза оказалась настолько внезапной, что некромантка потеряла дар речи. Из взгляда новенького исчезла нежность, уступив место чему-то обжигающе-злому.
– Он нравится тебе? – Снова пугающие нотки в голосе мужчины. Ревность?
– Кто? – растерялась девушка.
– Брорд Кьют. Ты по-особенному смотришь на него. Нравится?
– Он мой студент. Не говори ерунды.
– Отвечай! – приказал Флэм.
– Ты же копался в моей голове, сам скажи. – Мёрке попыталась отвернуться, но мужчина крепко держал ее за подбородок.
– Отвечай! – Он почти рычал, а пространство вокруг натянулось до предела, грозя внезапными разрывами.
– Все сложно, – покорно начала Натт, – он чем-то похож на Фирса…
Эндэлиге громко расхохотался и на миг ослабил хватку.
– Все хуже, чем я думал. Видимо, тебе все вокруг напоминают Фирса Хассела. Декан Анд тоже на него похож?
Мёрке высвободила руку и наотмашь ударила Флэма по лицу, ей удалось вырваться и броситься к двери, но призыватель быстро опомнился, нагнал ослабевшую заклинательницу и прижал к себе спиной.
– Так вот, Натт Мёрке. Мне по большому счету плевать, кто там тебе симпатичен, однако так уж случилось, что мне нужен послушный некромант. Когда поступило заманчивое предложение приехать в Тэнгляйх, где работает наивная молоденькая девочка, я понял – это мой шанс. И ты не разочаровала, сама дала мне в руки все ниточки.
– Ты нарочно принял облик Фирса?.. – Мир начал уходить из-под ног некромантки, она пошатнулась, но Флэм не дал ей упасть.
– Я не настолько циничный урод. Нет. Это только твои личные галлюцинации, я к ним не имею отношения. Просто воспользовался.
– Почему ты думаешь, что я послушаюсь?
– Ну вот, опять. Не хочешь по-хорошему, – покачал головой мужчина, а затем достал сферу памяти.
На поверхности сначала проступили силуэты двух целующихся людей.
– Не удержался и записал. Ты такая вкусная. Столько отчаяния и слепой веры. Безумное сочетание, и ты прекрасна в своем безумии.
Натт кусала губы в кровь, ненавидя себя за то, что спутала любимого с этим чудовищем.
– Смотрим дальше?
Дэлу не нужно было согласия Мёрке.
Теперь на поверхности хаотично проступали иные картинки. Чаще всего Синд Форсворд, нарушивший не одно правило инквизиторов, помогая Натт в Тэнгляйхе. Затем призыватель показал ее практику в могильнике и запретные заклинания, а еще раньше то, что она сделала с телом брата. Как смолчала в детстве о келпи, боясь наказаний. Как заключала сделку с собственным демоном. Как по ее вине ребята угодили в этерна сомниа.
– Близнецы не просто так сорвались сегодня. Такое невозможно забыть. Сама знаешь, ты была там. Не так долго, как твои студенты, но все же.
Слезы катились по щекам девушки, а руки бессильно сжимались в кулаки.
– Всего этого достаточно, чтобы тебя вместе с инквизитором Форсвордом подвергли перевоспитанию в Скьерзилдене. Вы ведь до сих пор много чего не рассказали властям.
– Что тебе нужно? – Боль и ненависть топили разум некромантки.
– А вот это уже другой разговор. – Мужчина развернул Натт лицом. – Ну-ну. Не плачь.
Большими пальцами он ласково вытер мокрые дорожки на щеках своей жертвы.
– Илвмаре очень больна. Ты видела это сегодня. Ей нужно лекарство, и ты достанешь его для нас.

Глава 3

– Лекарство. Звучит безобидно. И ради этого стоило идти на такие ухищрения? – Мёрке боролась с подкатывающим к горлу отвращением.
Каких-то несколько часов назад он показался роднее всех на свете, припомнил легенду о платанах. А теперь выяснилось, что просто-напросто бесцеремонно покопался в ее потаенных воспоминаниях, чтобы начать шантажировать при удобном случае. Остановится ли, когда получит желаемое, или Натт навсегда попала в сети Эндэлиге Флэма и его невесты?
– Безобидно. Под каким углом посмотреть… Готова к клятве?
– Хорошо, сделаю, что ты просишь. Но на этом все!
– А это уже мне решать. – Дэл самодовольно улыбался, продолжая удерживать девушку. – Проверим твою безотказность?
Мёрке испуганно дернулась, а мужчина внезапно отпустил ее.
– Поцелуй меня, Натт.
– Что?
Он склонил голову набок и ласково, но требовательно повторил:
– Поцелуй меня, Натт Мёрке!
Новая волна ужаса и отвращения поднялась в сердце, когда девушка осознала, что он в точности копирует Хассела и ту самую сцену в башне астрономии, навсегда извращая светлый момент их общего прошлого.
– Поцелуй меня, Мёрке!
В аудиторию ворвалась осенняя свежесть и звуки мерного плескания воды. Фирс стоял на берегу Иннсо Тод и так же просил о ласке.
– Перестань, – прошептала девушка, чувствуя, как к глазам вновь подступают слезы. – Зачем ты делаешь это?
– Ты жалкая, – холодно бросил призыватель. – Мне нужен сильный некромант. Сейчас либо сломаешься, либо соберешься впервые за всю свою жизнь. Малышка Натт Мёрке с детства привыкла страдать по своей судьбе. Адепт смерти, проклятая, едва испустила первый крик.
В голосе Дэлиге не было сострадания. Он открыто издевался, смакуя момент, а девушка продолжала пятиться к двери.
– В этом вся ты. Убегаешь, когда становится жарко. Жалеешь тех, кого нужно наказать. Ты не смогла уничтожить демона, лишь приковала его к парку развлечений. Сбежала из Ри’Вилле, оставив обидчиков не отмщенными. Простила насильника. Стерла воспоминания о возлюбленном, когда поняла, что чувства к нему слишком сильны…
Он перевел дух, не сводя ядовито-зеленых глаз с Натт.
– Никогда и ничего ты не доделываешь до конца, темная. Ноешь, причитаешь и ждешь помощи. Но сейчас тебе никто не поможет. Только ты и я. Спустишь мне все с рук?
Мёрке молчала и незаметно шарила по двери в поисках ручки.
– Ты оставила его там. Не спасла. Он погиб из-за тебя.
Миг, и стеклянная дверца шкафа с экспонатами разбилась вдребезги. Скелет летучей мыши, сорвавшись с подставки, устремился к удивленному мужчине. Он только и успел вскинуть руку, защищая лицо от внезапной атаки. Острые клыки и коготки глубоко впились в ладонь.
Дэл Флэм наблюдал, как крупные алые капли срываются на пол, затем снова рассмеялся. В этот раз не жутко, почти радостно.
– Да! Ну наконец-то. Будучи на нуле, ты сделала это. Мёрке, ты прекрасна. Только… опять левая! – Он зашипел, тряхнул рукой, и хрупкий остов рассыпался прахом.
Некромантка тяжело дышала, чувствуя, как комната плывет перед глазами. Дэлиге быстро подхватил ее. Он что-то долго говорил – уже другим голосом, ласковым и взволнованным, но Натт не могла разобрать слов. В ушах звенело, металлический запах крови заполнял легкие.
Она уткнулась призывателю в плечо и пыталась прийти в себя. Больше всего на свете хотелось вгрызться ему в плоть, молотить кулаками по груди, но вместо этого заклинательница сомкнула руки вокруг ненавистного мужчины.
Его ладонь невесомо гладила по волосам, мерное дыхание успокаивало.
Это не Фирс Хассел… От него не веяло теплом. Лишь подделка, укравшая ее воспоминания. Он говорит его фразами, копирует жесты и мимику, но это не он. Горечь от осознания ошибки душила. Если бы не внезапный шантаж, Натт сбежала бы навсегда, но теперь прикована к этому мерзавцу. И только тьма знает, насколько богато воображение Дэла Флэма и что еще он придумает.
За спиной послышались торопливые шаги.
– Госпожа Мёрке! Господин…
– Эндэлиге Флэм, – на помощь вошедшей в аудиторию девушке пришел ее спутник.
Натт сразу узнала голоса лаборантки Янты и Ронда, единственного аспиранта некромантии в Тэнгляйхе.
– Что тут стряслось?
– Двое студентов случайно призвали треонде на занятиях, – отозвался призыватель, все еще обнимая и гладя преподавательницу.
– Твил и Цвей?
– Они. Это не первый раз? – спросил мужчина.
– Такого сильного духа впервые, но да. Близнецы не могут взять под контроль свои способности, – вступил Ронд. – Боюсь, заберут в Скьерзилден. Они становятся опасными. Гостклиф Анд, госпожа Мёрке и Онни Веккер оказались бессильны.
– Я поговорю с ними завтра. У меня богатый опыт работы с одержимыми, – предложил Дэлиге.
– Даже не сомневаюсь. Ваш курс лекций в Форкентурме оставил неизгладимое впечатление. Кто, если не вы? – восхищался аспирант.
– А что с Натт? – тревожно спросила Янта.
– Истощение. Я отвезу ее в Рискланд показать одной моей хорошей знакомой. Целительница быстро поставит на ноги госпожу Мёрке, и она сможет спокойно отправиться в свой отпуск.
– Отпуск? – Оба подопечных некромантки встрепенулись.
– Декан Анд посчитал своим долгом отпустить Натт на время зимних каникул поправить душевное здоровье.
Молодые люди понимающе переглянулись, а Натт стиснула зубы. Слух вернулся, и ей не нравилось, что ее обсуждают в третьем лице.
– Ронд, разрешишь взять твоего дредхоста? – попросил призыватель.
– Конечно, магистр Флэм. Главное, зарядите кристалл, мы только что из Рискланда, конь немного устал.
– Спасибо. Думаю, вам нужно будет здесь прибраться до завтра. – Мужчина обвел взглядом опрокинутые парты со столами и разбитый шкаф.
– На полдня нельзя ничего оставить! – ворчала лаборантка, расставляя мебель.
Ронд тут же бросился ей на помощь.
– Не переживайте, господин Флэм. Все сделаем!
Мужчина кивнул и повел Натт к выходу.
– Не хочу, чтобы ты ехал вместе со мной, – слабо отозвалась девушка, едва они отошли подальше от аудитории.
– Это не обсуждается.
Сферы снова ярко горели, и на одежде призывателя она разглядела внушительное алое пятно.
– Вот же… – простонала Натт и поднесла палец к влажному носу.
– Осторожнее нужно управлять силой. Не понимаю, как ты дожила до своих лет, – ворчал Дэл.
– Разве это не было твоей целью? Довести меня до такого состояния.
– Изучал пределы. Это еще не все. Мы сегодня заедем в одно место, где ты дашь мне клятву.
– Простого слова недостаточно, хочешь сковать по рукам и ногам? – злилась Натт.
– Ты должна вернуться сюда, – упрямо твердил призыватель.
– Пытаюсь убедить себя, что тобой движет благородный порыв спасти любимую, но не могу, – хмыкнула девушка.
– Так оно и есть. Я спасаю любимую.
– И при этом весьма откровенно целуешь другую?
– Это часть плана.
– Отвратительный план, и ты урод. Бедная Илвмаре.
Дэл Флэм удивленно вскинул брови.
– Когда-нибудь ты поймешь меня, Мёрке.
Натт хотела запретить называть ее, как это делал Хассел, но не смогла. Как бы сильно ни злилась на призывателя, где-то на границе сознания ей нравилось, как говорит Флэм, немного коверкая фамилию. Легкий восточный акцент превращал «ё» в «у», и получалось Мурке. Это было забавно и даже мило. Мило… Желудок мгновенно скрутило спазмом. Почему все так обернулось?
– Стой здесь! – приказал Дэл, прислонил шатающуюся спутницу к стене и скрылся за дверью их с Илвмаре комнаты.
Натт осталась одна в темном холодном коридоре наедине с внезапно проснувшейся ревностью и отвращением к самой себе.
Дэлиге долго не было, и Натт сползла по стене на пол и задремала. Разум, воспользовавшись внезапной передышкой, отключился. Образы еще хаотично всплывали в голове, но уже не мучили. Обнимали и успокаивали, и заклинательнице очень хотелось им верить.
Глаза она открыла, уже лежа на кровати в своей каморке. Первой мыслью было, что все случившееся сон, слишком безумными казались события прошедшего дня. Сейчас она умоется, приведет себя в порядок, спустится к Фирсу, чтобы прибраться. Преподаватель из Истболверка еще не приехал, и его поселят в другой части замка. И главное, новенький не будет похож на возлюбленного.
От этих рассуждений стало и грустно, и легко одновременно, но ровно до того момента, как девушка осознала, что сфер в комнате больше обычного. Именно их Инист и Брорд помогли перенести из квартирки Хассела.
– Проснулась?
В голосе Флэма вновь появились трепетные нотки, или Натт это показалось? Она решила не отвечать, все еще надеясь, что мужчина лишь плод ее воображения.
– Обиделась?
– Ты считаешь, это уместное слово после всего, что ты сделал? – Заклинательница резко села, и комната тут же закачалась перед глазами.
– Если я скажу, что мне жаль, поверишь? – Дэлиге сидел на полу у изголовья кровати.
– Нет.
– Значит, не скажу. Илвмаре отпустила меня в Рискланд. Одна ты не доедешь, а время терять нельзя. – Он встал и оглядел жилище некромантки. – Подумала, что возьмешь с собой?
– Сейчас. – Натт спустила ноги на пол, но не нашла в себе сил слезть.
– Сиди, я сам соберу. Говори, что достать.
Дэлу понадобилось десять минут, чтобы, следуя указаниям, найти нужную одежду и запасные сферы для жезла. В сумку отправились краткий путеводитель четырех земель и походная аптечка. Девушка была даже благодарна, что он обошелся без ехидных замечаний, складывая белье и предметы личной гигиены.
– Это все? – Призыватель повесил поклажу через плечо.
Натт похлопала рядом с собой. Кинжал и кнут лежали на кровати. Осторожно закрепив их на поясе, она кивнула.
– Помоги встать и дай мне куртку. Не представляю, как спущусь по лестнице. Тебе придется меня тащить.
– Один раз отнес, смогу и второй. Хотя есть более короткий путь. – Дэлиге бросил тоскливый взгляд на балкон, и Натт нахмурилась.
Странное поведение темного двойника Фирса настораживало, но вникать уже не было желания. Мерзавец вполне мог разыгрывать очередной спектакль, зная ее слабости. Тот самый прыжок с балкона в обнимку со стихийником он тоже легко мог подсмотреть в ее мыслях.
Флэм легко подхватил Натт на руки и понес к двери.
– Держись за шею, мне будет легче идти.
– Нет уж. Или опять будешь угрожать инквизиторами?
– Не демонизируй меня, Мурке, – Дэл снова произнес фамилию заклинательницы с ошибкой.
– Я и не думала. Ты гораздо хуже демонов, а я успела вдоволь пообщаться с ними.
Призыватель резко остановился и со свистом втянул воздух.
– Обними меня за шею.
– Или что?
– Сброшу тебя с лестницы, я не шучу, Мурке. Сама сравнила меня с темными порождениями. Хочешь, выясним, насколько ты права?
Натт обняла мужчину и попыталась отвернуться подальше, чтобы не ощущать на себе его тяжелое сбивчивое дыхание.
Они больше не препирались. Оставили башню и мрачные коридоры Тэнгляйха позади. На улице было заметно холоднее, в воздухе кружились редкие пухлые снежинки. Дэл высунул язык и попытался поймать одну. Он разбежался вместе с Натт на руках и подпрыгнул.
– Ненормальный! – Пришлось крепче вцепиться в плечи шантажиста.
– Сама чокнутая! А я люблю снег и зиму. Ночи длиннее. – Снова долгий выжидающий взгляд зеленых глаз.
– Почему ты так смотришь?
– Наверное, слишком много жду от тебя, Мурке. Забудь. Все равно уже ничего не исправить. Слишком поздно.
У вольеров нежити Дэл наконец осторожно опустил девушку на землю. Убедившись, что Натт твердо стоит на ногах, вывел Нега из загона. Темно-буланый дредхост вяло перебирал копытами, кристалл во лбу тускло мерцал. Коснувшись гладкой поверхности камня, призыватель быстро зарядил его.
– Ты вообще не устал после сражения с треонде? – с легкой завистью спросила некромантка.
– Немного. Просто ты была несобрана и думала о другом. Это тебе наука на будущее: оставляй переживания за дверью.
Натт закатила глаза.
– Давай подсажу. – Флэм помог ей устроиться, приторочил сумку к седлу и забрался сам.
– Я планировала уехать, чтобы исцелиться, а ты увязался следом. Для двоих тут очень мало места. – Мёрке раздражала близость Флэма.
– Потерпи немного.
Дэлиге прижался к ней сзади и одной рукой продолжал придерживать. Отбросив все условности и собственное отвращение к мужчине, Натт позволила себе откинуться ему на грудь и закрыть глаза. Усталость все еще не отпускала некромантку, а времени после стычки с треонде прошло слишком мало.
Дредхост плавно несся по тракту в сторону Рискланда, казалось, мертвая лошадь не скачает, а парит над землей. Дорогу с обеих сторон обнимал хвойный лес. На лапах елей лежал тонкий слой снега, отражавший звездный свет. Дэл прав. Зима прекрасное время года, по крайней мере здесь. И почему она раньше не замечала? Или замечала, но забыла?
– Забыла, – отозвался призыватель.
– Разве я разрешала тебе лезть в мои мысли?
– Сейчас мне не нужно разрешение. Ты слаба. Не хочешь, чтобы читал твои мысли, – не думай или не кричи так громко.
– Ненавижу тебя, – пробормотала девушка.
– Хорошо. Ненависть – это очень хорошо. Равнодушие гораздо хуже, а ты ко мне явно неравнодушна.
– Я убью тебя, Дэл Флэм.
– Конечно убьешь. Буду с нетерпением этого ждать. – Холодные пальцы ласково погладили Натт по щеке, и она снова задремала, не расслышав последние слова.
Лошадь свернула с дороги и поскакала по белому полю, оставляя за собой черные следы от подков. Дредхост с наслаждением втягивал проклятый воздух. Чем ближе к узкой речушке, тем быстрее мчался Нег. Дэлиге тоже отчетливо улавливал разливающуюся в воздухе тяжесть и боль. Неудивительно, что это место обходят стороной, и вовсе не из-за трагической гибели Квелда Мёрке почти восемь лет назад.
– Приехали, – Флэм тихо позвал свою спутницу и обнял ее второй рукой, когда дредхост остановился у самой кромки холодной темной воды.
Как он и ожидал, Натт стала вырываться. Паника затмила разум некромантки, но, к счастью, сил у нее хватило ненадолго. Девушка вновь обмякла в руках призывателя.
– Тебе было мало? За что ты так со мной, Дэл? – Она едва сдерживала слезы.
– Не со зла. Есть такое поганое словечко, Мурке, называется «надо».
– Давай уедем, я согласна на все. Привезу, что скажешь. Умоляю, только не здесь…
– Слезай, – ледяным голосом приказал Флэм, и девушка лишь испуганно захлопала ресницами.
– Пожалуйста…
– Слезай! – повторил мужчина, спрыгнул на землю и стянул за собой упирающуюся заклинательницу.
Ноги у некромантки подогнулись, и она упала на колени, не сводя безумного взгляда с темной глади воды.
– Мёрке! Посмотри на меня, – Дэлиге развернул ее лицо к себе, – слушай и делай, что скажу.
Девушка оскалилась и сплюнула в его сторону.
– Можешь беситься, ненавидеть меня. Как тебе угодно. А теперь раздевайся.
– Иди к черту.
– У нас очень мало времени. Повторять не стану, либо ты раздеваешься, либо… Как думаешь, старик Йеден Стаат переживет допрос инквизиторов, когда кое-кто расскажет, что он создал двух личей в стенах академии? Сначала из своей сестры Йоханны, а потом из лучшего друга Деарда Рё’Тена?
– Ты не посмеешь, Дэлиге.
– Хочешь проверить? До города недалеко. Отделение инквизиторов как раз есть в Рискланде. Знаешь, им даже простой анонимки хватит, чтобы замучить старого некроманта до смерти. А я могу записать им целую сферу с твоими мемуарами.
– Чтобы ты сдох!
– Непременно. А теперь раздевайся.
Дрожащими от холода и усталости руками Натт расстегнула куртку, стянула робу через голову, сбросила ремень с кинжалом и кнутом в снег. Осторожно встав на ноги, сняла штаны.
Флэм напряженно наблюдал за ней без тени похоти или вожделения. Видел, как бессильная ярость клокочет во взгляде, как краснеет на морозе бледная гладкая кожа.
– Полностью, Мёрке!
Девушка больше не умоляла. Отрешенно скинула белье и даже не стала прикрываться. Лишь переминалась с ноги на ногу, стоя на промерзшей земле.
– Что дальше? – спросили посиневшие губы.
– Полезай в воду.
Некромантка громко и безумно рассмеялась.
– Я не переживу. Начинай искать нового некроманта.
– Переживешь. Тебе придется. В случае твоей смерти я все равно сдам Форсворда и Стаата. Гостклиф Анд тоже лишится должности, когда узнают о его интрижке со студенткой.
Девушка в последний раз посмотрела в зеленые глаза Эндэлиге. Ни сочувствия, ни жалости. Всю свою жизнь она бежала от старого кошмара. Пыталась исправить, не допустить новых смертей, но вновь оказалась здесь, в месте, о котором смогла позабыть лишь ненадолго.
Зима отчаянно студила ручей, но, как и Иннсо Тод, проклятый водоем не хотел покрываться льдом.
Отключить эмоции, побороть нарастающую панику. Это просто.
Ногу свело судорогой при первом же шаге в воду.
– Погоди, – крикнул призыватель, – бинты тоже снимай.
Повязки уже успели намокнуть и примерзнуть к израненной коже. Натт торопливо разматывала изуродованные ладони и пальцы, не обращая внимания на боль. Белые ленты змеями упали в воду, и их лениво унесло течением.
Закусив губу, Мёрке двинулась дальше, холод быстро поднялся выше колен. Еще шаг, и глубина затянула свою жертву с головой.
Девушка в последний миг пожалела, что не успела сделать глоток воздуха. Попыталась вернуться наверх и начала отчаянно грести. С руками что-то было не так. Шрамы исчезли, ладошки стали меньше. Натт поднесла их к глазам, но так и не нашла следов от ожогов.
Мельтешение внизу заставило обернуться.
Клыкастая черная лошадь всплывала из глубины, сверкая ядовито-зелеными глазами. Мёрке рванула прочь, но келпи нагнал и врезался жертве в спину, выбивая остатки воздуха из груди. Девочка в отчаянии смотрела, как к поверхности устремляются пузырьки.
Легкие стремительно заполнила ледяная вода, даря внезапное облегчение. Больше ничего не жгло и не болело. Страдания остались на берегу. Руки погладили блестящую гриву и намертво прилипли к демону. На этот раз не было страшно. Клыкастая пасть начала трансформироваться, глаза становились более человеческими, но Натт уже проваливалась в спасительный мрак и не разглядела лица.
Холод больше не причинял боль, вода стала казаться огненной и жаркой.

– Дыши, Мёрке, умоляю!
Знакомый голос затих, губ коснулось тепло, проникающее в каждую клеточку тела. Надо было обидеться на парня. Он опять звал ее по фамилии, глупый.
– Ну же!
Грудь поднималась против воли. И как он не поймет, что она больше не хочет дышать? Погиб. Утонул. Исчез…
Квелд… Милый брат.
– Сделаю, что хочешь! Буду кем пожелаешь, только дыши! Я так люблю тебя. Не смогу без тебя.

Натт медленно разомкнула веки, стянутые ледяной коркой, и вновь увидела его. Того самого мальчишку с хитрыми желтыми глазами.
С золотистых волос южанина ей на лицо стекала вода. Фирс облегченно выдохнул:
– Жива. Моя Мёрке, ты жива…
Легкие разрывало от чудовищного царапающего кашля. Видение дрогнуло. Волосы спасителя почернели, а глаза окрасились зеленым.
– Моя Мурке.
Теперь можно. Он не запрещал. Убить!
Тьма отозвалась, и рука сложилась в кулак. Удар прошел вскользь, но удалось заставить Дэла отшатнуться и схватиться за разбитую губу.
Секунда, и она нащупала в снегу кинжал, толкнула призывателя и прыгнула сверху. Сила заливала до краев, и острие послушно уперлось мерзавцу в горло.
Он не сопротивлялся, раскинул руки в стороны и улыбался.
– Чему ты радуешься?
– Ты прекрасна. Чувствуешь это?
– Что? – Натт крепко сжимала кинжал и жадно следила за набухающими красными каплями на губах мужчины.
– Можно, не стесняйся.
Девушка наклонилась и слизала тягучую кровь. Тьма… Дэлиге Флэма язык не поворачивался назвать человеком. Ни одной искры света, только тянущая, сосущая чернота. Так не бывает!
Она целовала его до боли в губах, заставляя морщиться, но не воспользоваться таким источником силы было глупо, тем более он сам разрешил.
– Кто ты? – Натт наконец оторвалась от мужчины.
– Ты знаешь, ты же видела меня в воде.
– Нет…
– Мне незачем лгать. Разве это не объясняет, почему видишь во мне Фирса Хассела? Менять облик для нас привычное дело.
– Нет! – Кинжал царапнул по горлу темного.
– Ты уже не хочешь меня убивать, Мурке. Чувствуешь, что твои печали ушли?
Натт прислушалась к собственному сердцу, демон не обманывал. Вина, боль утраты, ненависть к себе – все отступило в один миг.
– Это катарсис, милая. Ты мечтала утонуть вместо брата. Считала себя недостойной жизни и жаждала наказания. Тогда в Ри’Вилле ты была рада тому, что сделали жители. А сегодня я вновь позволил тебе ощутить нечто подобное. Надеюсь, в последний раз. Ты должна понять, Мурке. Мир не крутится вокруг тебя. Зло жило на свете раньше, задолго до твоего рождения.
– Ты убил Квелда и остальных? – Девушка отчаянно надеялась на отрицательный ответ, но келпи лишь горько усмехнулся.
– Не могу сказать. Ты сама должна во всем разобраться.
– Если это сделал ты…
– Я же сказал, что ты можешь убить меня после всего, – напомнил Дэл.
– Тебе все еще нужно лекарство для Илвмаре? – Натт старалась не думать, что обнаженной сидит верхом, возможно, на убийце брата.
– Да. Приняв мою кровь, ты приняла клятву, глупая, и привязала к себе нового демона.
– Уверен, что тебе нужен такой некромант? – Мёрке с досадой потерла лоб.
– Уже поздно что-то менять. Мы заключили контракт. А теперь давай отпустим Нега домой. Я могу больше не скрываться и довезти тебя сам.
Натт собрала с земли вещи и торопливо оделась, пока призыватель снимал с дредхоста сумку и старательно не смотрел в сторону обнаженной девушки, что казалось ей явно лишним. У него было предостаточно времени разглядеть все что нужно, и даже больше. Сколько она пролежала без сознания после ныряния в ледяную воду?
– Погоди-погоди, Дэл, ты на самом деле келпи? Что-то не сходится. Ты же преподавал в Истболверке не один год, и никто не заметил, что среди них речной дух? А как же Илвмаре? – произносить имя невесты Флэма было особенно трудно. Непрошеная ревность захлестывала с головой.
– В Тэнгляйхе тоже жила банши и очень талантливо всех дурила. Чему ты удивляешься? Иногда даже сильные спиритуалисты неспособны разглядеть демона у себя под носом. Илвмаре в курсе. Она обо мне знает даже больше, чем я сам, – хмыкнул Дэлиге.
– Сколько же таких, как ты, среди простых людей?
– Запомни одну истину, Мурке. Не существует простых людей. Каждый уникален и необычен. Взять, к примеру, Синда Форсворда. Мог ли парень знать, что однажды угодит к инквизиторам, а его оружием станет Брайтер? Уникальный хелиге йерн. Абсолютный свет. Или вот ты…
– А что я?
– Будучи маленькой девочкой, сковала демона. Провела по наитию очищающий ритуал в деревеньке. Да кучу всего! Не думаю, что в мире много нечисти, которая сравнилась бы с тобой.
– Ну спасибо…
– Я серьезно. Прими как данность, что фейри вольготно живут среди смертных. – Дэлиге протянул некромантке сумку. – Готова? В обморок от моего вида не рухнешь?
– Постараюсь, – пообещала Натт и крепче схватилась за лямки.
Мужчина прошептал что-то дредхосту на ухо, и мертвый скакун аспиранта Ронда затрусил обратно на тракт.
– Нам с тобой дороги не нужны, Мурке. Иди ко мне! – Флэм присел, приглашая устроиться у себя на спине.
– А разве не проще сначала превратиться? – Заклинательница недоверчиво покосилась на стоящего на четвереньках мужчину.
– Не хочу, чтобы ты видела мою жуткую морду.
– Поздно, уже видела. – Девушка поежилась. Усеянную острыми клыками лошадиную пасть забыть оказалось сложно.
– Садись давай.
Чувствуя себя довольно глупо, Натт уселась верхом на призывателя и сама добровольно обняла его за шею.
Дэл издал довольное урчание, а затем бросился к воде. Мёрке запаниковала и попыталась спрыгнуть, но намертво прилипла к речному духу. Его тело начало удлиняться и чернеть. Косматая грива лезла наезднице в лицо, а шкура мерцала тьмой под пальцами.
Вопреки ожиданиям в ручей он не нырнул. Коснулся копытами поверхности воды и помчался по изгибистому руслу.
Натт старалась проникнуть в мысли демона и отыскать в них ответы на сотни безумных вопросов. Почему выбрал именно ее для своего таинственного поручения? Почему у него лицо Фирса Хассела? Почему с ним так хорошо?
– Даже не думай, Мурке! Не лезь ко мне в голову. Ты знаешь ровно столько, сколько положено на данном этапе.
– Всего один вопрос!
– Хорошо. Я не Фирс Хассел. Это правда. И да, я не лгал тебе. Я хотел бы стать им. И дело не только в тебе, Мурке.
– А что со мной? – Натт зарылась в темную гриву.
– Ты знаешь, не маленькая, – упрямился Дэл.
– Нет уж! Скажи!
– Нет. Я в эти игры играть не буду. И так сказал больше, чем надо, думай сама.
Выпытать у келпи что-то еще не получилось, и девушка приподнялась и посмотрела по сторонам.
Ветер играл волосами, свистел в ушах, дарил ощущение полета и свободы. Даже скованная по рукам и ногам клятвой перед Дэлиге, некромантка его не боялась. Весьма опрометчиво, но интуиция на пару со здравым смыслом молчали.
Натт разделяла желание темного. Она тоже хотела, чтобы он оказалась Фирсом Хасселом. Но это невозможно. Фирс Хассел мертв.

* * *

– Можно? – Мёрке неуверенно мялась на пороге, слушая переливы колокольчика над головой.
Даже не надеялась, что дверь в лавку на неприметной улочке будет открыта, но Дэл заверил, что это единственное место, где ей помогут.
Подъезжая к Рискланду, он обернулся человеком, и они кубарем покатились по снегу.
– Цела? – Флэм навис над своей бывшей наездницей и пытливо изучал бледное личико некромантки.
– Да. – Мужчина не торопился слезать, и Натт поморщилась, когда снег просочился под куртку. – Почему ты не впал в спячку зимой, как другие келпи? Сейчас же холодно, – спросила, пытаясь выбраться из-под призывателя.
– Я очеловеченный келпи. Научился жить среди вас. Это несложно. Главное, не жадничать и паразитировать на людях по чуть-чуть. – Дэлиге крепче прижал девушку к земле. – Я завидую ему, – выдохнул речной дух.
– Кому?
– Фирсу Хасселу. Он мог прикасаться к тебе, любить тебя. Скажи, он был счастлив?
Холодные руки келпи гладили Натт по волосам, спускались к шее, и мысли ее становились вязкими и тягучими, а зеленые глаза Флэма действовали усыпляюще.
– Ты видел мои воспоминания. Сам скажи, – горько усмехнулась заклинательница. – Я столько раз отвергала его чувства…
– Я думаю, он все знал. Где-то в глубине души понимал, как сильно ты любишь его.
С каждой брошенной фразой из груди словно вынимали шипы, слова притупляли боль, позволяли простить себя за все.
– Спасибо, Дэлиге.
– Пожалуйста. – Он помог девушке встать, но все еще не выпускал из объятий. – Ты тоже завидуешь, Мурке.
– Кому?
– Илвмаре. Я ощущаю твою ревность. Это даже льстит.
Натт вдруг разозлилась, вспомнив неумелые попытки Хассела вызвать у нее подобные чувства. Она оттолкнула призывателя и отвернулась.
– Прости. Сказал не подумав. Я просто очень рад, что нравлюсь тебе.
– Вы заблуждаетесь, магистр Флэм. Я люблю Фирса, а вы оказались в нужном месте в нужное время и воспользовались моим помутнением.
Дэлиге удивленно вскинул брови, а затем улыбнулся.
– Как скажете, госпожа Мёрке, – произнес фамилию без акцента и напустил на себя демонстративно серьезный вид.
– Вы до сих пор не сказали, что от меня требуется.
– И не скажу. У тебя будет карта. – Мужчина достал сферу и быстро-быстро начал ее заполнять. – Посмотри, как будешь одна. Я отметил все места, где тебе нужно побывать. Добудешь искомое – откроется следующая часть пути.
– То есть я не знаю свой точный маршрут? – нахмурилась некромантка.
– Это ради твоей безопасности. Никто не помешает и не остановит тебя. Если ты сама не ведаешь, куда идти, недруги и подавно потеряются.
– А у меня есть недруги?
– Один из них, возможно, стоит перед тобой. – На этот раз Эндэлиге не шутил и не заигрывал. От стали в его голосе по спине пробежал холодок.
– Но ты сам создал карту. От тебя я не сбегу.
– Я могу забыть о том, что случилось сегодня вечером. Про то, как открылся тебе, как утопил в ручье, как признался в любви.
– Ты признался мне в любви? – удивилась девушка.
– Да, прямо здесь и сейчас. Я люблю тебя, Натт Мёрке.

Глава 4

– Ты к нам с дружеским визитом или официальным? – Тренг Форсвордс внимательно оглядывал младшего брата и прикидывал в уме, сколько ему сейчас лет. Действительно ли он все еще младший юноша в семье или уже нет?
– Хочу проведать маму. – Синд задвинул чехол с Брайтером подальше за спину, но Тренг все равно нахмурился:
– А хелиге йерн зачем привез?
– Таковы условия. Я не могу расставаться со своим священным оружием. Ты же знаешь, – пожал плечами инквизитор.
– Сколько тебе сейчас с учетом пребывания в Скьерзилдене? – Старший задумчиво изучал полностью седые волосы брата, заметно прибавляющие ему возраста.
– Двадцать четыре. Может, двадцать пять. Немного сбился со счета. А что? Боишься, скоро переплюну главных наследников по старшинству?
– За это я даже не переживаю, – нервно выдохнул Тренг. – У тебя сейчас прав не больше, чем у паршивого бастарда. Ты как раз после них в списке. Ну или после работников скотного двора.
– Я пришел навестить маму, – спокойно повторил Синд, игнорируя нападки брата. – Хочешь запретить мне ?
Лицо мужчины исказила гримаса. Бывший некромант давно приметил, что теперь его ненавидят даже истовее, чем когда он был адептом смерти. Чем больше в руках силы и власти, тем сильнее тебя боятся. Страх порождает слишком много отвратительных, низменных чувств: подобострастие, злость, даже вожделение. За свою недолгую службу Синд успел насмотреться на трясущихся перед ним людей.
Он закон, в его руках священное оружие, живое доказательство избранности. Он палач. Он защитник. Он все.
– Нет, конечно. Господин инквизитор, прошу вас. – Тренг по-шутовски поклонился и повел брата в покои родителей.
Поместье уже успели подготовить к зимним праздникам. В главном холле красовалась огромная голубая ель, доверху завешанная игрушками. Среди них Синд увидел те, что мастерили в детстве его братья и сестры, и ни одной своей.
– Мама, к тебе можно? – Тренг тихо постучал, прислушиваясь к голосу по ту сторону двери, на которой висели венок и колокольчики.
Бывший некромант едва сдерживал ревность. Все они, как эти чертовы игрушки на елке, были вместе, рядом с ней. Она ласково называла их по именам, гладила по волосам, гордилась успехами. А он… Урывал редкие письма, наполненные сожалением.
– Недолго. Она слаба.
Многочисленные роды превратили Одэс Форсвордс в беспомощную женщину, которая едва ли могла подняться с кровати. Больше детей – больше связей, больше Форсвордсов, которые однажды смогут захватить власть в западных землях. Это все, что волновало главу семейства. Когда же супруга слегла после родовой горячки, Верлорд Форсвордс перевел свой взор на юных фавориток.
Синд смотрел на одержимость родителя с отвращением и в глубине души ждал, когда голодные птенцы, которых наплодил отец, разорвут его на части. Поддерживать деньгами такое гнездо долго он не сможет, а судя по обшарпанному фасаду главного здания, мрачные времена для благородного семейства уже настали.
– Оставь нас.
Тренг лишь хмыкнул и скрылся в коридоре.
– Синд? – Некогда красивые глаза подслеповато щурились, а бледные руки сминали покрывало.
– Да, мама. – Мужчина судорожно сглотнул и опустился на пол перед кроватью.
– Ну что ты, милый. Дай обниму.
Форсворду стоило больших усилий не расплакаться, как маленькому мальчишке, который уехал из дома много лет назад.
– Ты не писала, что все настолько плохо. – Он обвел глазами постель матери. – Отец пожалел денег для хорошего оборудования?
– Оно не нужно, Синд. Ты бывший некромант и прекрасно понимаешь, что смерть – это вопрос не «если», а «когда».
– Когда?
– Год, может, два. Этого достаточно, чтобы увидеть, как мои детки становятся счастливыми. Ты же счастлив с той девочкой. Натт Мёрке, да?
– Счастлив, – соврал мужчина, поглаживая свежий рубец на боку.
– Хорошо, это хорошо. – Одэс прикрыла глаза. – Я верила, что она простит. Все ошибаются. Святых в этом мире нет.
– Нет, мама. Святых нет, я проверял, – согласился Синд сквозь ком в горле.
Он не стал говорить, что любовь всей жизни отвергла его, пырнула кинжалом и скорее всего ненавидит еще сильнее, чем раньше.
Не рассказал, как оборвал связь с банши Мьюл и оставил ее в Скьерзилдене свыкаться с новой реальностью практически в одиночку.
Но самое главное, не предупредил, что этот визит домой станет последним.
Дверь едва не слетела с петель.
Верлорд в окружении пяти сероглазых юношей примерно одного возраста ворвался в комнату. Тренг опасливо поглядывал своим единокровным братьям через плечо. Воздух трещал от еле сдерживаемой силы стихийников-бастардов.
– А ты времени не теряешь. Почти армию наплодил себе, – едко заметил Синд, поглаживая лямки чехла.
– Вер? Что здесь происходит? Зачем ты привел их сюда? – Одэс схватилась за горло.
– Знаешь, зачем приехал твой сын?
– Наш сын!
– А вот в этом я не уверен, – с ненавистью оскалился отец семейства.
– Господин Форсвордс, – Синд выдавил из себя улыбку, – предлагаю перенести разговор в гостиную и не тревожить вашу супругу.
– Ну уж нет! Пусть знает, зачем ты здесь на самом деле, сынок, – последнее слово Верлорд почти выплюнул в лицо инквизитору.
– Милый, о чем он говорит? – Мать повернулась Синду.
– У меня письмо из Скьерзилдена на имя Энглер. Я забираю ее. – Он выждал недолгую паузу. – Сегодня.
– Нет, – взвизгнула Одэс, и ее лицо внезапно преобразилось. С него мгновенно сошла нежность. – Я знала! Знала, что ты чудовище, еще в утробе, когда ты убил своего брата. Пожрал, уничтожил. Ты зло. Мерзкий выродок. Надо было придушить тебя еще в колыбели! Тогда ты бы не забрал мою Энглер!
Слова ранили больнее кинжала Мёрке. А ведь он почти поверил. Поверил этой женщине, которую привык называть мамой в письмах и своих мечтах.
– Братоубийца! Некромант! Насильник! Седой демон!
Одэс каталась по подушке и выла зверем.
– Моя Энге… Верлорд, убей его. Я не смогла, сделай это!
– Не советую, папа, – вкрадчиво сказал Синд, поправляя Брайтера на плече. – Любое неловкое действие в мой адрес может быть расценено мной как покушение на инквизицию. Хелиге йерн с одинаковым удовольствием жрет души и бастардов, и благородных.
Сероглазые юноши неуверенно переглянулись, и напряжение в комнате заметно спало. Птенчики не собирались подставляться ради старого петуха.
– Я рад, что мы поняли друг друга. В какой стороне комната Энглер?

* * *

– Синд? О боги, ты правда Синд! – Высокая сероглазая девушка рванула к двери и повисла на шее брата. – Прости меня. Прости, если сможешь. Настроила их всех против тебя. Твое лицо, волосы…
– Семья с давних пор настроена против меня. Ты не виновата, сестренка!
Она закрыла глаза и разревелась.
Форсворд прижал ее крепче и погладил по каштановым волосам. Пусть плачет. Хорошо. Все подумают, что она убита горем. Так даже натуральнее.
Пока Энглер пыталась справиться с собой, мужчина разглядывал комнату сестры: накопители, фонящие от энергии, чертежи на стенах, модели под потолком. Талантливая девочка, но слишком проста для такого семейства. Всего лишь инженер.
– Ты собралась?
– Давно. – Она быстро утерла слезы и кивнула на скромных размеров дорожную сумку.
– Хорошо. Иди умойся и успокой маму. Скажи, что смиренно принимаешь приглашение инквизиторов Скьерзилдена и готова служить своей стране. Можно добавить еще про долг и процветание.
– А ты? – испуганно спросила Энглер. – Пойдем со мной!
– Я больше не могу там находиться. Подожду здесь, ладно?
– Они запрут меня. Спрячут и не отпустят!
– Отпустят. Поверь, ты не стоишь конфликта с инквизицией.
– Спасибо, Синд. – В голосе действительно сквозила благодарность, без фальши и страха.
– Ты еще не знаешь, куда я везу тебя. Прибереги благодарности – тебя ждет сюрприз.
Энглер выпорхнула из комнаты и побежала прощаться с родителями. Форсворд долго смотрел на приоткрытую дверь, за которой скрылась его четырнадцатилетняя сестра. Когда он видел ее в последний раз, ей едва исполнилось три. Девушка не помнила его, просто знала то, что рассказали, и решилась попросить о помощи.
Поняв, что ничего кроме батарейки из младшей дочери не получится, Верлорд захотел продать ее подороже кузену наследника. Возраст дочери его не волновал. Будущий жених Энглер отличался скверным разнузданным характером, пьянствовал, избивал женщин. Приказ правителя остепениться охотно принял, а Вер услужливо предложил свою дочь.
Энглер почти сразу же написала брату-изгнаннику, умоляла помочь. Писала, как мечтает о настоящей учебе в академии и о большой и чистой любви. Разве Синд мог бросить малышку, которую качал на руках перед сном, а она доверчиво хваталась ручкой за его палец?
Но ей не место в Скьерзилдене. Это обманка для родных. Он отвезет Энглер в другое место. Там таланты юной изобретательницы не останутся незамеченными, а сама она затеряется среди сотен студентов.
Пора возвращаться в Тэнгляйх.

* * *

– Сэйма, маленькая потаскушка, проверь, какого демона притащило к нам на ночь глядя?
Натт поежилась от хриплого прокуренного голоса, пугающего куда сильнее, чем келпи, с которым она распрощалась полчаса назад.
– Уже иду, госпожа. – Босые женские ножки невесомо сбегали по лестнице со второго этажа.
Ночная сорочка достигала почти до пят миниатюрной рыжеволосой девушки. Она грациозно закинула длинную прядь за плечо, а второй рукой потерла заспанные глаза.
– О, – только и выдохнула работница лавки, глядя на ночную посетительницу.
Мёрке сама едва подавила удивленный возглас. Любопытство пополам с паникой боролись за место в сердце некромантки. Ей ли не знать, как опасны двойники, но девушка, которую невидимая старуха назвала Сэймой, не внушала страха. Напротив, в ее ярко-синих глазах было столько живительной силы, что хотелось невольно прикоснуться к чудесному созданию.
– Ты… – Натт протянула руку к полукровной сильфиде, о которой рассказывал Синд.
– Да, а ты…
Мёрке лишь кивнула, даже не зная вопроса.
– Сэйма?
– Натт? – широко улыбнулась фейри.
– Эй, куртизанка, кто там приперся?
– Клянусь, когда-нибудь убью ее. Задушу подушкой во сне, – все так же улыбаясь, поделилась сильфа и вытянула вперед руки со скрюченными пальцами.
Натт прыснула от смеха, наблюдая за гневным личиком рыжеволосой.
– Но ты все еще здесь. Не сбежала от деспотичной старухи.
– Те, кого мы любим, раздражают сильнее всего. Злят и выводят из себя каждую минуту. Ты не согласна? – Сэйма склонила голову набок.
– Согласна. – Заклинательница вновь с тоской подумала о Фирсе. Вот уж кто мастерски бесил ее с детства.
– Пойдем ко мне, пока Рихтэи не выставила тебя на улицу. Утром задашь ей свои вопросы. – Девушка взяла гостью за руку, но тут же отдернула пальцы. – Что это?
Сэйма с жалостью разглядывала изуродованные ожогами ладони некромантки.
– Ничего страшного. Мне уже не больно. Ничего не чувствую, но если есть чистые бинты, замотаю, чтобы не смущать.
– Почему не вылечила вовремя?
Натт поднесла пальцы к глазам и поиграла ими на искусственном свету кристаллов.
– Хотелось себя наказать. А теперь уже поздно что-то делать. Процесс необратим. Глупо, наверное, поступила, больше не могу пользоваться иглой, как раньше, – грустно улыбнулась Натт.
– Ничего не поздно. Может, для человеческих целителей это непосильная задача, а я и не такое лечила. Примешь помощь? – серьезно спросила сильфида, а сфера в кармане некромантки вдруг стала горячей.
– Да, – только и ответила, мечтая посмотреть, что показывает шар.
– Тогда поднимайся в мою комнату и жди. – Сэйма упорхнула в подсобку, а Натт озадаченно смотрела ей вслед.
Это и было первым заданием от келпи? Найти эту девицу и вылечить ожоги? Сфера нагрелась еще сильнее, в груди тоже стало разливаться тепло.
«Что ты задумал, Дэлиге? Разве не за лекарством для своей невесты меня отправил? Но мне ты помог куда больше. Дэл Флэм, Дэл Флэм…»
Губы сами повторяли имя речного духа. Сказал, что любит. Верить ему? Как вообще такое возможно? Они знакомы не дольше суток. А что, если это он…
Некромантка тряхнула волосами, стараясь выбросить из головы мысли, что мужчина может быть тем самым келпи-убийцей. Но это же легко проверить! Можно написать малышу Троену и попросить тихонько навести справки об Эндэлиге. Узнать, что он делал последние десять лет. Выяснить, что случилось с его невестой. От этих мыслей девушке даже полегчало.
Когда из комнаты на первом этаже раздался хриплый кашель, Натт поспешно поднялась по лестнице, побоявшись столкнуться с загадочной Рихтэи раньше времени.
Наверху оказалась открытой только одна каморка. Крохотная спальня с кроватью под скатом крыши. Столик у круглого окошка, комод для одежды, на нем несколько старых книжек и раскрытый альбом с набором угольных палочек для рисования. Мёрке погладила потрепанные корешки медицинских справочников и опустила взгляд на портрет знакомого мужчины.
И чего всех фейри так тянет к инквизитору? Натт невольно улыбнулась угольному Синду Форсворду. Ветер развевал его седые волосы, обнажая шрамы, рассекающие бровь и скулу. Белесый, потерявший цвет глаз пытливо изучал некромантку. Казалось, еще миг – и друг оживет и отругает за все глупости и прегрешения, а особенно за связь с Флэмом.
– Наверное, думаешь, я чокнутая? Влюбилась с первого взгляда и не могу выбросить его из головы. – Сэйма стояла в дверях, держа поднос с инструментами и бинтами.
– А так не бывает? – Перед глазами некромантки маячил силуэт черной лошади.
– Со мной впервые, – пожала плечами сильфа и поставила приспособления на стол.
– Когда ты последний раз его видела?
– До наступления холодов. Он тоже хотел себя наказать и не разрешил вылечить рану. Случайно увидела его с Мьюл в порту.
– Это я ударила его ножом, – призналась Мёрке и закрыла альбом, чтобы не видеть осуждающий взгляд.
– На то были причины? – Сэйма закрепила жгут у себя на левом плече.
– Нет. Я разозлилась, а он просто оказался рядом. Синд ни в чем не виноват, но в тот миг мне было плевать, хотела сделать ему больно.
– Говорю же, когда мы любим кого-то, то сходим с ума по-своему. Ты же любишь его? – Фейри, энергично поработав кулаком, приставила иглу с длинной трубкой к сгибу локтя.
– Люблю. Он дорог мне…
– Выходит, у меня еще одна соперница, – грустно изрекла сильфида.
– Нет, Сэйма, – Натт замотала головой, – я не соперница. Это немного другая любовь. Так любят братьев.
– Значит, остается банши Мьюл. Уже проще, – подмигнула сильфида и рассмеялась. – Поставь свою сумку и садись рядом, – похлопала по соседнему стульчику.
Натт следила за рубиновой жидкостью в колбе, пока девушка раскладывала десяток игл и объединяла их крохотными, толщиной с волосок, трубочками.
– Клади руки ладонями вверх.
Заклинательница послушно выполнила указание, и Сэйма мгновенно защелкнула у нее на запястьях распорку и прикрутила к столу.
– Это еще зачем? – Мёрке подергала скованными руками.
– Поймешь, когда нервные окончания начнут восстанавливаться. Будет очень больно.
Некромантка недоверчиво посмотрела на сильфу. Ни один лекарь в академии не смог исцелить ожоги, а сейчас, на чердаке, девушка без образования обещала сотворить чудо.
– Тот парень, – Сэйма погружала иглы под кожу гостьи, – для которого Синд брал мою кровь… Ему помогло? Фирс, кажется. Давно не видела его в Рискланде.
И Натт не сдержалась. Не стесняясь слез, выговорилась малознакомой девушке. Она рассказывала обо всем: о первой встрече, поцелуе в астрономической башне, о том, как любимого почти до смерти замучили инквизиторы, как мертвый барс изуродовал и едва не убил глупого стихийника. Признания, их первая и единственная ночь, мечты, а затем пламя и пепел над Иннсо Тод.
Мёрке ничего не видела. Слезы застилали глаза, но не было возможности их смахнуть.
Сильфа молчала, напряженно следя за начавшейся регенерацией. Гостье не нужны были слова или советы, ей просто хотелось озвучить то, что сжигало изнутри.
– Ну и стоны, – хриплый недовольный голос раздался за спиной некромантки. – Сэйма, лучше бы ты мужика привела и пополнила кассу лишней сотней. Но нет. И чего вас сюда манит, дефективные? Седой демон, сильфа легкого поведения, банши-малолетка, полудохлый феникс, а теперь вот невеста речного духа. Ты хоть не успела еще переспать с келпи, некромантка?
– Не успела, – ошарашенно выдохнула девушка, с трудом справляясь с ворохом вываленной на нее информации. Седой демон? Феникс? Невеста? Чья невеста? Эндэлиге Флэма? Но у него уже есть возлюбленная…
– Но хочешь? Не отвечай. Мерзость какая. Ты же в курсе, что он лошадь? Реально лошадь, без шуток.
– Вы все знаете? – Если бы не распорка, Натт непременно вскочила бы с места.
Стол угрожающе зашатался, и Сэйма подхватила приборы, спасая их от падения.
– Кое-что, – нехотя ответила знахарка, – смотря что интересует тебя, птичка.
– Все! Умоляю, расскажите!
– Ну, поглядим, что ты сможешь предложить взамен, – ухмыльнулась Рихтэи и повернулась к своей помощнице: – Эй, блудница-целительница, как думаешь, что нужно твоей новой подружке после интенсивной регенерации, чтобы не помереть прямо в этой комнате?
– Вода, – пискнула сильфа, вскочила с места и унеслась на первый этаж.
– И чайник поставь, у нас сегодня длинная ночка, – крикнула вдогонку старуха, и в ее взгляде мелькнула нежность. Как бы ни дразнила Рихтэи подопечную, она явно дорожила девушкой.
Только сейчас Натт ощутила, как сильно пересохло во рту, а горло царапает изнутри.
Женщина опустилась на стул рядом с гостьей и с интересом взглянула на утыканные иглами ладони, оценивая проделанную сильфой работу.
– Неплохо, – покивала знахарка, но Натт все равно боялась взглянуть на руки теперь, когда появилась надежда на исцеление. – Я вытащу иглы, не дергайся.
Было очень больно, но девушка стойко терпела манипуляции Рихтэи и облегчением высвободилась из распорки.
К этому моменту вернулась Сэйма с пузатым кувшином и кружкой. Вытягивая шею, она пыталась взглянуть на свою пациентку.
Вытерев рукавом лицо, некромантка обратилась к хозяйке лавки:
– Можно мне минутку прийти в себя?
– Хорошо, – с пониманием ответила та, кряхтя встала и подхватила сильфу под руку. – Пойдем, цветочек. Позже поговорите.
Заклинательница жадно вцепилась кувшин и опустошила его почти до половины. Вода стекала по подбородку, капала на пол. А девушка не обращала внимания, лишь блаженно прикрывала глаза.
Дождавшись, когда на лестнице раздадутся шаги, Мёрке наконец взглянула на руки. Она крутила их перед глазами, не веря. Ни следа от страшных ожогов. Некромантка подушечками пальцев коснулась лица, провела по волосам, радуясь забытым ощущениям. Все вернулось. Неудивительно, что Хассел так быстро пошел на поправку, когда Синд привез ему кровь фейри. Натт очень обязана рыжеволосой сильфе.
Снова воровато обернувшись к двери, Мёрке встала и на цыпочках подошла к выходу. Дэл Флэм сказал, что посмотреть сферу она может, только когда останется одна. Первый раз артефакт привел ее в эту лавку и загорелся, когда было принято решение вылечить руки. Теперь сфера указывала другое место: порт Рискланда и маленькая торговая шхуна «Жаркий». Люди на изображении сгружали товары на пирс и затаскивали в трюмы новые бочки и коробки. Сколько у нее времени, чтобы успеть туда?
Натт поцокала языком. У нее было столько вопросов к Рихтэи, но, кажется, их придется оставить до нужных времен. Убрав подарок Эндэлиге, заклинательница последовала за знахаркой и сильфидой.
Они сидели за столом и сонно помешивали в чашечках терпко пахнущую жидкость. Напиток для гостьи дожидался напротив свободного стула.
– Куда-то торопишься? – проницательно спросила Рихтэи и скользнула взглядом по оттопыренному карману куртки гостьи. Сумку некромантка тоже взвалила на плечо и теперь нервно поглядывала на дверь.
– Когда уходит «Жаркий»?
– В Сорплат собралась? – улыбнулась знахарка.
– Да, мне очень нужно.
– «Жаркий» отплывает завтра в полдень, чтобы добраться в Сорплат под вечер, когда в южных землях спадает зной. Я могу расписание любого корабля по памяти рассказать, – со знанием дела ответила сильфа и почему-то покраснела.
Рихтэи мерзко захихикала, а Натт растерянно посмотрела на обеих.
– Садись, птичка. Выпей чаю. – Знахарка говорила нарочито ласковым голосом, отчего у Мёрке лишь холодело внутри. Сэйма грустно опустила рыжую головку. Это еще что такое?
– Вы сказали, здесь был феникс. Кого вы имели в виду? – поинтересовалась некромантка, неуверенно прикасаясь к чашке.
– Был тут один смуглый паренек много лет назад. Его притащил Форсворд вместе с каким-то рыжим и еще одним… – Рихтэи скривила губы. – А ты похожа на того рыжего. Брат?
Натт кивнула. Эту историю помнила смутно. Из-за анонимного доноса инквизиторы подвергли Хассела испытаниям. Вкололи парню кровь василиска. Выяснилось, что южанин ни в чем не виноват, только интоксикация оказалась такой сильной, что стихийник едва не погиб. А теперь Мёрке сидит напротив женщины, которая его спасла.
– Так вот… Непростой это был мальчик, но ты уже сама догадалась, что он феникс.
– Это значит, он жив? – Девушка вцепилась пальцами в горячую кружку.
– Ты пей-пей. И да, и нет, птичка. Умер твой Фирс Хассел с концами.
– Но?..
– Пей, сказала!
Гостья отхлебнула отвара, и знахарка одобрительно кивнула.
– Феникс не означает бессмертие. Просто его дух заперт в этом мире и не может попасть ни вверх, ни вниз. Он постоянно перерождается. Раз за разом, но личность, которой был твой парень, мертва. Просто где-то в мире родился мальчик или девочка с проклятой огненной душой.
– Значит… – Слезы вновь подступили к глазам, а внезапная слабость вдавила в деревянный стул.
– То и значит. Умер он. Отпусти и живи дальше.
– Но я вижу его…
– Где? – Рихтэи скрестила руки на груди.
– Дэл Флэм, новый преподаватель в академии. Никто не видит, кроме меня. Но у него лицо Фирса…
Знахарка расхохоталась так, что даже Сэйма вздрогнула и послала гостье виноватый взгляд.
– И все же какая ты еще юная и наивная, птичка. Над тобой уже занесла когтистую лапу смерть, а ты еще и жизни не повидала. Твой Дэл Флэм келпи. Он может принять любой облик, задурить, даже влюбленным прикинуться. А он прикинулся. Правда?
Натт молчала, вспоминая признание темного заклинателя. От него жгло в груди, а приятное томление разливалось по всему телу.
– Оно и видно. Ты по дурости заключила с ним сделку и обручилась. Зачем пила его кровь?
– Я не…
– Не ври мне, некромантка. Эту лошадиную вонь за версту чую. Отведала проклятой крови? – Рихтэи вскочила на ноги и нависла над столом.
– Но он не пил мою…
– А ты уверена? – ухмыльнулась женщина и рванула к гостье.
Натт едва могла сопротивляться, когда хозяйка лавки вцепилась в ремень и грубо стянула с нее штаны.
– Вот, полюбуйся. – На внутренней части бедра красовались следы от острых клыков.
– Я не…
– Дело сделано. Теперь ты принадлежишь речному духу, Мёрке. Но не только ему ты интересна, темная. «Жаркий» подождет. Что бы ты ни искала в Сорплате, тебя это не спасет. А вот мне маленькая ночная птичка нужна очень. Ну что, вкусный чаек?
Натт медленно моргнула, и комната поплыла перед глазами. Теперь уже ничто не имело значения. Фирс мертв, Дэл воспользовался ей. Сэйма и Рихтэи предали. Брат погиб. Кому можно верить в этом огромном жестоком мире?

Глава 5

По телу разливалась приятная слабость, словно огромный пушистый кот лег на грудь. Не хотелось вставать и тревожить его, пусть спит. Он теплый, разве что не мурчит. Коты ведь мурлыкают, когда им хорошо?
Натт потянулась к животному, но встретила пустоту. Сбежал? Но отчего же до сих пор так приятно?
Девушка лениво приоткрыла глаза. Деревянный скат над головой, солнце сквозь круглое окошко под крышей. Столик с двумя стульями.
События не хотели складываться в единую картинку. Она зачем-то уехала из Тэнгляйха. Гостклиф Анд был недоволен ее поведением. Она набросилась на новенького с поцелуями. Как там его зовут? Дэл Флэм. Да. И он редкостный мерзавец и келпи вдобавок. Шантажом заставил выполнять его поручение, успел наложить метку и признаться в любви. И это при живой невесте! Хотя стоп! Натт теперь тоже его невеста?
В голове загудело от путаных мыслей.
Новая волна приятной слабости. Словно всю тьму выкачали по крупицам.
Что-то было не так. Неправильно.
Стойка с капельницей не сразу бросилась в глаза. Из стеклянной бутылки, мерцая рубинами, по тонкой трубочке в руку ползла алая жидкость. Некромантка попыталась вытащить иглу, но пальцы словно прошли насквозь. Морок? Что с ней сделали?
– Не бойся, там моя кровь, – раздался знакомый звенящий голосок. – Ты уже видела ее свойства. Мы исцелим тебя, Натт.
– Сэйма, мне нужно в Сорплат. Через сколько отплывает «Жаркий»? – упрямо спросила Мёрке.
– Он уплыл еще вчера. В течение месяца будет огибать все южное, а затем восточное побережье.
Натт лишь простонала от досады. Теперь ей ни за что не справиться с поручением Дэла вовремя. Единственный доступный путь – через перевал, но узкие горные тропы прячут и живую, и неживую угрозу: от разбойников до агрессивных фейри.
– Это все ради твоего блага. Ты же сама мечтала стать простым человеком.
– Что?! – Новая попытка сорвать капельницу.
– Только представь, Натт: больше никакой тьмы, демонов и неупокоенных духов в твоей жизни, только свет. Моей крови достаточно, чтобы вытравить из тебя то, что ты так ненавидишь.
– Если я не буду видеть и слышать, это не значит, что тьмы нет, Сэйма. Я уже никогда не буду обычным человеком. Стану слепой и глухой калекой. Не делай этого со мной! Убери капельницу, – в отчаянии попросила Мёрке, с ужасом осознавая, что не хочет терять свои способности. Никогда не хотела.
Как бы ни злила ее незавидная судьба, но отказаться от того, что делало ее собой…
Нет, нет, нет!
Пальцы наконец схватили иглу и рывком вытащили из ладони. Перед глазами тут же замерцали радужные круги, и Натт снова потеряла сознание.
– Ты смиришься. Забудешь. Отдай свою тьму.
Было куда хуже, чем когда на первом курсе профессор некромантии Деард Рё’Тен в качестве наказания надел на нее и Синда лишающие магии ошейники. Тогда оба студента знали, что это лишь временная мера. Пройдет каких-то несколько недель, и сила вернется.
Сейчас все иначе. Сэйма и Рихтэи хотели полностью вытянуть из нее тьму.
Горячие слезы потекли по щекам.
Пушистый кот, сидящий на груди, явно стал больше и тяжелее, но Мёрке все равно подняла руку и согнала его. Открыла глаза. Та же крыша, круглое окошко и капельница с кровью сильфы.
– Тебе надо поесть, – тут же отозвалась девушка. – Процесс почти закончен.
– Вы не понимаете, что творите. – Натт уворачивалась от ложки с горячим бульоном.
– Рихтэи сказала, что ты опасна. Твою тьму может заполучить речной дух, и тогда это кончится катастрофой.
– А почему твоя старуха не вызовет инквизиторов, чтобы расправиться с Дэлом Флэмом? Если он так пугает ее, почему не сдаст его властям? – ухмыльнулась некромантка.
– Я… не знаю. – Сэйма выглядела озадаченной и замерла с ложкой в руках.
– Она сама хочет забрать мою тьму. Отпусти меня! Где гарантии, что Рихтэи не опаснее келпи?
– Я…
– Не слушай, Сэйма. Это ее демоны сопротивляются и вызывают у тебя сомнения. Не хотят уходить с насиженного места, и теперь некромантка пытается вбить между нами клин. Инквизиторам тоже нет доверия. Помнишь Синда? Тот еще мерзавец. Ни перед чем не остановится, чтобы заполучить свое. Он и тебя использовал, дурочка. С такой силой им уже ничего нельзя будет противопоставить. Они убьют Синда, если я не попаду в Сорплат! – в отчаянии крикнула Натт, и сильфа встрепенулась.
– Довольно, птичка! – проревела знахарка. – Где твоя сила, Мёрке? Где ты прячешь истинную тьму?
– Какую еще тьму? Что ты несешь, старуха!
– Прикидываешься или правда не знаешь? А, плевать, где бы ты ни прятала ее, я найду. Увеличить подачу, – бросила Рихтэи своей помощнице.
Сильфа потянулась к переключателю на капельнице, и мир снова погрузился в теплый пушистый мрак.
В этот раз кот куда-то пропал. Холод пробирал до костей. Темный скат крыши над головой, распахнутое настежь окно.
Натт вскочила с кровати и бросилась к нему.
Бежать! 
В последнюю секунду перед прыжком опомнилась – вещи! Кнут, клинок Хассела и карта-сфера.
Шаг назад. Некромантка закрыла глаза и прислушалась. Ничего. Сила ушла, словно и не было ее никогда. Гнетущая тишина без шепота и голосов. Мёрке стиснула зубы. Потом поплачет, сейчас надо забрать свое и уйти.
Осторожно переступая босыми ногами, прокралась к двери. Открыто?
Внизу свет и никого.
Девушка сбежала по лестнице и замерла у стола, на котором лежали ее вещи. Ловушка? Натт потянулась к сумке. Сфера, кинжал, кнут – все на месте. Только Вилмма не откликается на зов опустошенной заклинательницы, и магический жезл, подаренный братом, пропал. Не плакать. Бежать.
– Стоять! – Сэйма вышла из закутка, направив жезл с усыпляющей сферой на гостью.
Мёрке вскинула руки, пожирая глазами свое же оружие.
– Зачем тебе в Сорплат, некромантка? Поручение келпи?
– Да, – коротко ответила Натт.
– Так просто? Темный попросил, и ты согласилась?
– Он угрожал. Я по глупости открылась ему, не зная, что он такое. Келпи умело считал мои воспоминания о Синде и близких мне людях. Теперь у него достаточно информации, чтобы сдать их всех инквизиторам в случае неповиновения.
– Синд? – Сильфа побледнела, но рука не дрогнула. – Где гарантии, что он все равно не донесет властям, когда ты вернешься?
– Попрошу сферу памяти в обмен на лекарство для его возлюбленной. Создать дважды одно воспоминание нельзя. Я сразу же уничтожу артефакт. Помоги мне, Сэйма!
– Я думаю. – Сильфа не сводила синих глаз с заклинательницы. – Почему именно ты?
– Они приехали из восточной провинции. Должно быть, мой ученик, Троен, рассказал им что-то обо мне. Им нужен некромант для похода в Сорплат, а я подставилась.
– Но ты больше не некромант, – мрачно изрекла Сэйма, и Натт закусила губу.
– Разберусь. Дай мне уйти. Я не лгу. Если Синд тебе дорог, ты меня отпустишь.
– Дорог. Настолько дорог, что я Рихтэи усыпила. Слишком много о себе думает старуха, – девушка преобразилась из кроткой помощницы в настоящую фейри, – в собственной кружке яда не почувствовала. Не ты одна глупо подставляешься. Забирай свои вещи.
– А ты? Тебя не накажут? – Натт натянула штаны и торопливо обулась, поглядывая на дверь в покои знахарки.
– Накажут? Кто? Она? Ты серьезно? Я свободная сильфа. Либо Рихтэи начнет относиться ко мне как к равной, либо уйду. Эти месяцы работы здесь я не сидела сложа ручки: откладывала деньги, делала документы. Уеду и стану кем захочу.
– Ты ее не боишься?
– С чего бы? – Сэйма тряхнула рыжими волосами. – Если бы ты знала, каких людей я встречала за время работы в доме удовольствий. Рихтэи в сравнении с ними ласковая домашняя кошечка. Только одному Синду Форсворду я благодарна за то, что спас меня. Если с ним что-то случится, Натт Мёрке, я найду тебя и поквитаюсь!
– Не случится. Не позволю!
Кто-то беспокойно заворочался во сне в соседней комнате, сильфа бросила девушке жезл и молча кивнула на открытую дверь.
Натт выбежала из лавки, задыхаясь от холодного зимнего воздуха. Снегопад усилился, и узкие улочки Рискланда замело так, что не было видно порогов магазинчиков на первых этажах.
Она не разбирала дороги. Просто хотела убраться подальше от страшного места, забыть, не думать. Но думать все равно нужно было. Как доехать до Сорплата без помощи и сил?
Сфера внезапно загорелась в кармане, и заклинательница поспешно достала ее, согревая о теплую поверхность озябшие руки. Маячок больше не указывал на порт Рискланда. Неудивительно. Единственная шхуна до южных земель уплыла, а новой явно не предвидится.
В этот раз светящаяся точка была подвижной. Она лениво ползла прочь от города по тракту, устремляющемуся к горному перевалу. Натт выдохнула целое облако пара, едва узнала человека, управляющего фургончиком, под завязку заполненным коробками. В такое поразительное везение она просто не могла поверить. Как Дэл Флэм предугадал это? Или у сферы больше способностей, чем у рядовой карты?
Сколько же лет она не видела его – пять? Шесть? На лице все та же хитрая ухмылка, а в кармане наверняка бутылек с чем-нибудь крепким и запрещенным. Вот так запросто в Сорплат ехал Кренес Льонт, бывший аспирант целительства академии Тэнгляйх. Мужчина, который без устали лечил болячки двух горе-некромантов и одного стихийного мага, волей судьбы чаще остальных попадавших в передряги.
Радость быстро улетучилась, едва Натт осознала: чем дольше она стоит на узкой улочке и смотрит на старого знакомого, тем дальше уносится повозка.
– Ну же, Дэл, подскажи, как мне догнать Кренеса без магии?
Сфера упрямо раз за разом прогоняла путь от того места, где стоит лишенная сил некромантка, до фургончика.
– Ну и демон с тобой, – ругнулась Мёрке и достала кнут.
Имя Вилммы стало бледным и едва читаемым. Если так пойдет дальше, барс Хассела исчезнет, и больше призвать его не получится. Девушка ударила воздух плетью. Ничего. Еще раз. И еще. С отчаянием. С остервенением. Не помогло… Тьма ушла и не отвечала мольбам бывшей носительницы.
Забросив сумку обратно на плечо, Натт заторопилась к конюшням, загребая ногами рыхлый снег.

– В такую погоду, красавица, никто вас не повезет, – с порога огорошил хозяин, покусывая желтыми зубами самодельную папиросу.
– Я заплачу. – Некромантка приготовилась выложить все свое жалованье, выплаченное Гостклифом перед вынужденным отпуском.
– Не в деньгах дело, – развел руками мужчина, но девушка обратила внимание, как несколько рябят, чистящих лошадей, навострили уши, – тупые они твари, – махнул он в сторону стойл.
Натт не поняла, о ком речь, о животных или работниках конюшни.
– Кто, простите?
– Да лошади, кто же еще? Тупые пугливые твари. Сейчас так метет и завывает. Понесет кобыла, и поминай как звали. Кстати, а тебя-то как зовут, красавица? – оценивающе посмотрел хозяин.
– Мьюл Болге, – не моргнув, соврала некромантка. – А как прикажете догонять фургон?
– Да никак. Пережди бурю. Глядишь, успеется. А там, может, и не надо будет. Глинтвейн домашний уважаешь, Мьюл? – промычал мужчина, поигрывая плечами и бровями.
– Нет, спасибо. – Она подавила приступ тошноты, вспомнив первый и последний раз, когда пила пряный горячий напиток. Тогда именно Кренес Льонт обманом всучил ей чарку с вином.
Мёрке вернулась на промерзшую улицу и тупо уставилась на тусклые фонари. Сфера все еще упрямо указывала на целителя, который медленно, но верно сокращал расстояние до северной границы Сорплата. Не пешком же за ним идти!
– Сколько заплатите, госпожа? – Один из работников конюшни, демонстративно не глядя в сторону бывшей посетительницы, обращался именно к ней.
– А сколько хочешь?
Парень призадумался и начертил на снегу нескромное пожелание с кучей нулей.
– Половину того, что ты написал, – невозмутимо отреагировала некромантка.
Работник конюшни явно не ожидал такого удачного расклада, повернулся к заказчице с радостной улыбкой и добавил:
– И поцелуй!
– Это еще зачем? – Натт отшатнулась.
– После того как вы отшили хозяина, я подумал, что это будет чудесная компенсация за все его издевательства. Ему отказали, мне – нет.
– В щечку. – Девушка смерила наглеца взглядом. Кудрявые каштановые волосы, выбивающиеся из-под шапки, тонкий вздернутый нос. Слишком женственные черты лица. К нему вряд ли бугай с папиросой относится серьезно.
– А можно было по-другому? – рассмеялся юноша. – Пойдемте, госпожа Болге. Прокачу вас с ветерком, лишь бы снег лежал хороший.

* * *

Натт Мёрке едва успевала закрывать глаза, когда странное устройство врезалось в очередной пухляк. Рыхлый снег взлетал в воздух, царапал лицо, попадал в глаза. Заклинательница едва ли могла разглядеть, что происходит вокруг, лишь крепче прижималась к парню, чтобы не свалиться с узкого сиденья.
Со стороны изобретение незнакомца выглядело как широкая загнутая спереди доска с рулем. Сзади вращалась массивная гусеница, которую приводили в движение заряженные парнем кристаллы.
Натт удивилась, что такой талантливый инженер прозябает в конюшне портового городка, но задавать вопросы не стала. Не все могли позволить себе рекомендательное письмо для поступления в академию. А зачастую детей не отправляли на учебу, чтобы семья не лишилась пары рабочих рук в хозяйстве. А уж если это маг с хорошим потенциалом! Зачем ждать шесть лет? Энергетические накопители заряжать он сможет с раннего детства. К сожалению, не имея диплома, такие молодые люди едва ли могли получить ответственную должность, а оставаться батарейкой до конца жизни не хотел никто.
– Ты сам построил это? – только и успела спросить Натт, когда следующая порция снега угодила в лицо.
– Подсмотрел и собрал свой. Нравится? – Сквозь защитные очки девушка видела самодовольное лицо изобретателя.
– Не очень. Я как-то больше по лошадям, – призналась она и спряталась за чужую спину, когда снегоход занесло и парочку накрыло белой волной.
Водитель справился с управлением и вернулся на тракт, где на горизонте уже маячил фургончик.
– Нагнали! – Парень стукнул по кристаллу сбоку, и они рванули наперерез.
Лошади вздыбились, едва снегоход обогнал их и преградил дорогу, а сидящий внутри крытой повозки мужчина кувыркнулся назад.
– Ну, красавица, теперь поцелуй. – Юноша снял защитные очки и подставил красную от холода и ветра щеку, а когда Натт, закатив глаза, подалась вперед, ловко развернулся и быстро чмокнул ее в губы.
– Попалась!
– Твоя плата только что уменьшилась вдвое!
– Ничего страшного, я все равно не хотел брать с тебя денег, – подмигнул парень и помог слезть. – Удачи, красавица, и спасибо за поездку.
Мёрке благодарным взглядом проводила своего спасителя, который поднимал за собой вихри белого снега.
– О-бал-деть! Кого я вижу! Натт Мёрке? – выдохнул Кренес Льонт, потирая ушибленный локоть. Он быстро успокоил разволновавшихся лошадей магией и смотрел на бывшую студентку с высоты фургончика.
Выглядел мужчина забавно. Небритый и заросший, в парке с меховой оторочкой, он напоминал дикаря с севера.
– Привет, Кренес! До Сорплата не подбросишь? – как ни в чем не бывало спросила Натт, радуясь встрече с бывшим ментором.
– Конечно, как только расскажешь, что у тебя с волосами и куда делась твоя тьма.
Заклинательница нахмурилась, подцепила пальцами прядь, поднесла к глазам и удивленно выдохнула.
Каждый волосок мерцал мягким оранжевым светом, точно горел изнутри. С руками тоже что-то произошло: бледная кожа излучала неестественное сияние, словно Натт натерла ее флуоресцентной краской.
– С зимнего карнавала сбежала? А тот паренек на снегоходе – дружок твой?
– Я не… – Девушка все еще разглядывала себя.
Почему работники конюшни не обратили внимания? Или обратили, а красавицей называли именно поэтому? И хоть бы один сказал о свечении!
– Чего замерла? Залезай, пока мне фургон не замело. – Кренес похлопал рядом с собой.
Натт встрепенулась и быстро забралась к бывшему аспиранту под брезентовую крышу. Целитель покрутил головой и задумчиво почесал бороду.
– Странно как-то.
– То, что я свечусь, как сыроежка?
– Само собой. А где эти двое? Не верю, что отпустили тебя одну в буран!
– Кто?
– Хассел с Форсвордом, кто же еще? Забавно было наблюдать за вашими сердечными метаниями. Кто победил-то в итоге: горячий блондинчик или мрачный вивисектор? Или ты от них как раз и бежишь? – Мужчина свистнул, и лошади, превозмогая сильный ветер, зашагали вперед.
«Теперь можно», – ласково шепнул голосок, который все это время убеждал быть сильной. Натт уткнулась в холодную парку наставника и сквозь слезы рассказала, что произошло после его отъезда из академии, – начиная с помутнения Синда и заканчивая безумной старухой, которая вытравила из ее тела всю тьму и сказала, что вернуть Фирса Хассела нельзя. Даже если феникс переродится где-то в этом большом мире, он ни за что не вспомнит ее.
Утаила Натт только о новом преподавателе и его шантаже.
Кренес Льонт долго молчал, крепко сжимая поводья, затем снял теплую рукавицу и погладил девушку по волосам.
– Не всю, Натт, – непривычно серьезно заговорил мужчина. – Кое-что осталось, смотри!
Из копны мерцающих рыжих прядей он вытащил одну и показал спутнице. Эта отливала обсидианом и смотрелась как черный разлом в пространстве.
– Улыбнись, – целитель вытер бывшей ученице слезы, – чувствую, не просто так едешь в Сорплат. В тебе еще живет надежда, только сама себе боишься признаться в том, что продолжаешь верить. Но мне-то можно сказать.
– Верю, Кренес, но это слишком безумно. Вдруг ошибаюсь?
– Первое ощущение всегда правильное, – подмигнул лекарь. – Когда ты поняла, что любишь Фирса?
– С первого взгляда, – ответила Мёрке, и боль на мгновение ослабла, уступив место яркому воспоминанию, где смуглый чумазый мальчишка верхом на барсе мчался среди переливающихся золотым деревьев. А затем все сменилось другим первым взглядом, в этот раз на новенького. То же щемящее, заполняющее до краев чувство.
– Ну вот, я же сказал. Доверься своему чутью. Быть не может, что все закончится именно так. Если он феникс, найди его и заставь все вспомнить, Мёрке.
– Хорошо. – Девушка улыбнулась и намотала черную прядь темным кольцом на палец.
– Уф. Как я этого ждал, – с облегчением выдохнул Льонт. – А теперь согрейся, там где-то термос с чаем.
Натт одарила целителя убийственным взглядом.
– Да чай там, просто чай! Клянусь!

* * *

Натт забралась внутрь фургона и опасливо посмотрела на скрипящие качающиеся коробки. Она так и не спросила бывшего наставника, куда он едет и чем занимается. Подавив сильное желание открыть одну, девушка нашла термос и отогрелась.
Целитель не обманул: в крышке дымился самый обычный травяной чай. Хотя в глубине души Мёрке мечтала, чтобы там оказался терпкий глинтвейн. Усталость стремительно навалилась на заклинательницу. Кренес сказал, что помощь с фургончиком ему не нужна, и потому Натт вытащила из горы вещей спальник и устроилась на полу. Дремота без сновидений мгновенно опутала сознание и не отпускала до самого утра.
Разбудила некромантку внезапная жара. Мёрке обливалась потом, лежа в спальнике. Одежда неприятно прилипала к телу, и девушка, скинув куртку, выбралась наружу.
Повозка стояла на месте, Кренеса рядом не было. Быстро переодевшись и подколов черную прядь, придирчиво осмотрела себя со всех сторон. Сияние стало слабее, скорее всего, оно было последствием переливания крови сильфы, только она могла дать такой необычный эффект. Достав сферу-карту, Натт убедилась, что маячок все еще указывает на фургон. Убрав вещи под свернутый спальник, выглянула на улицу.
Целитель стоял немного поодаль в окружении группы светловолосых мужчин. Они о чем-то спорили, но выглядели вполне дружелюбно – насколько могут выглядеть дружелюбными вооруженные до зубов смуглые верзилы. Рядом с ними Льонт казался бледным коротышкой. Он поднял три пальца, но один из громил покачал головой, кивнул в сторону фургончика и показал десять.
Заклинательница нырнула обратно, боясь, что парни заметят ее, и с замиранием сердца продолжала следить за торгами.
Кренесу удалось уломать мужчин на пять, и они довольно пожали руки.
– Контрабанда? – вполголоса прошептала девушка, глядя, как целитель возвращается к фургончику со смуглым верзилой, сделала шажок назад и уперлась во что-то твердое. Обернувшись, увидела такую же загорелую гору мышц с совершенно бандитской рожей.
– А про тебя малыш Кренес ничего не говорил. – Его руки схватили некромантку в тиски и оторвали от пола фургончика.
– Пусти, – сдавленно прохрипела девушка, уткнувшись в потную грудь южанина.
– Ну конечно, – пробасил незнакомец и спрыгнул вместе с ней из фургона под палящее солнце.
– Анимир, глянь, кого везет наш северный друг!
– Объяснись-ка, Кренес, какого демона ты притащил это  в южные земли? – Главарь положил ладонь на кривой нож на поясе, остальные последовали его примеру.
Воздух затрещал от едва сдерживаемой стихийной магии, огнем лизнувшей лицо бывшей некромантки. И как она забыла, что в Сорплате ненавидят заклинателей смерти?
Натт затравленно смотрела на стихийников, поигрывающих сгустками энергии на ладонях. На ярком южном солнце блестели золотом обнаженные клинки, а на белозубых оскалах застыло холодное торжество.
Кренес ничего не сможет сделать, он всего лишь целитель. В ней самой не осталось ни крупицы магии. Загадочная черная прядь не придавала сил, а тьма до сих пор не откликалась.
– Ну и что нам с тобой делать, некромантка? – Анимир схватил ее за подбородок и с удовольствием заглянул в залитые беспомощным гневом глаза. – Как жалко такую красоту портить. Ничего не поделаешь, не мы устанавливаем правила. Хороший некромант в Сорплате – мертвый некромант. Левый или правый? – Мужчина приблизил острие клинка к глазам жертвы. – Хотя какая разница? Все равно оба вырежу!
Натт отпрянула назад, но уперлась во второго бандита. Нож тут же царапнул надбровную дугу, и кровь хлынула, заливая глаз.
– Анимир, остановись! Ты допускаешь ошибку, – вмешался Льонт.
Верзила замер и бросил на целителя совершенно дикий взгляд.
– До тебя тоже очередь дойдет, предатель. Только сначала с ней расправимся. Как там говорят: не вижу зла?
– Анимир, довольно! Я долго терпел ваш произвол на границе, но это уже слишком. Отпусти мою ученицу!
– Ты угрожаешь мне?
– Да.
Толпа загоготала, главарь на время отвлекся от темной.
– Я просто разорву тебя голыми руками, северянин, – не расставаясь с улыбкой, проговорил Анимир.
– Не спорю. Если ты непроходимый идиот, именно так и поступишь. Не заставляй разочаровываться в тебе.
Смех стих. Люди Анимира с интересом наблюдали за перепалкой.
– Ну-ка просвети меня, Кренес. Как смерть такого, как ты, ударит по мне?
– Из-за участившихся нападений на перевале. Все меньше торговых обозов решаются пересекать сухопутную границу Сорплата. Теперь товары доставляют только в прибрежные поселения провинции. Из-за этого жители северной части страдают. Медикаменты, сельхозинвентарь, книги и другие нужные вещи просто не доезжают до ваших деревень. Люди умирают от голода и болезней. Люди злятся, поверь мне, Анимир, я вижу их гораздо чаще, чем ты. Думаешь, они не узнают коробки и колбы с моими гербами, когда ты продаешь их же, но втридорога? – Мужчина стиснул зубы. – Я единственный сильный целитель, который навещает этот регион.
– Ты сам наживаешься на слабых и торгуешь с ними, – рыкнул верзила, заметив, что его соратники начали переговариваться у него за спиной.
– Нет. Я раздаю лекарства бесплатно. Можешь спросить у простых людей. И лечу их тоже бесплатно. Как думаешь, что с вами сделает обезумевшая толпа, когда все догадаются, что ты расправился с их целителем и учителем? Отцы и матери, чьи дети не дождались помощи, разорвут вас голыми руками.
По озадаченным лицам Натт поняла, что Кренесу удалось достучаться до бандитов.
– Он прав, Анимир. Это наши люди и наши деревни. Одно дело богатый обоз с мехами или драгоценными камнями, но лекарства, книжки… Нельзя так, – пробурчал мужчина, державший Мёрке. На всякий случай он прикрылся некроманткой, когда встретил гневный взгляд главаря.
– Хорошо, – нехотя согласился Анимир. – Но трупоедка все равно умрет.
Теперь, когда громилу унизили на глазах его же людей, убивать он будет с особой жестокостью. В этом Натт даже не сомневалась.
– Еще одна глупость. – Льонт откровенно улыбался, а южанин потемнел от злости.
– Что теперь? Меня разорвут за убийство некроманта?
– Да.
– Что ты несешь, Кренес!
– Вы извели всех заклинателей смерти, кто успел – сбежал из провинции. Вот только демоны и неупокоенные духи никуда не делись, их стало даже больше с уходом темных. Голод, болезни и тотальная безграмотность лишь часть ваших бед. В деревнях растет количество одержимых. Я могу исцелить лишь часть несчастных, остальные обречены. Некромантка, которую ты собираешься казнить, на свой страх отправилась спасать жителей Сорплата.
– Я смотрю, тут все вокруг благородные? Спасать людей бесплатно, жертвовать собственной жизнью… – Анимир сплюнул в сторону целителя. – Она сдохнет.
Удар, и перед глазами у Натт потемнело, когда холодная сталь вонзилась в живот.
А через мгновение на раскаленные камни замертво рухнул верзила, продолжая сжимать в руке окровавленный нож.

* * *

Снова приятное ощущение езды. Повозка мерно покачивалась и катилась вперед. Жара становилась все нестерпимее. Натт уставилась в брезентовый потолок. Места, где материал истончился и протерся, пропускали яркий солнечный свет, отчего вся крыша была усеяна золотистыми пятнами.
Кренес что-то довольно напевал себе под нос, жутко фальшивя.
– О чем задумалась, темная? – задорно спросил мужчина и обернулся.
– О том, что мне не очень везет с поездками на фургончиках. Они переворачиваются, лишаются колес, становятся целью для нападения и живых, и мертвых. Пора бы задуматься. – Целитель рассмеялся. – Чем все закончилось? Кажется, я позорно отключилась.
– Позорно? Он тебя вспорол от сих до сих, – показал на себе Льонт, и Натт поежилась, боясь взглянуть на свой живот.
– Тогда почему я жива? И что стало с Анимиром?
– Отправлен в длительную отставку своими же соратниками. Теперь вместо него Данис, тот красавчик, что тискал тебя.
– Отставка? – Девушка сглотнула, вспоминая безжизненный взгляд мужчины.
– Мне такие методы тоже не нравятся, зато теперь у меня иммунитет на время пересечения перевала и защита этой группы, – хохотнул целитель. – Умолчим, что защита от них же.
– А я? Меня отпустили?
– С тобой веселее. Я ничего не делал. Ты сама себя исцелила, только больше не светишься. Что за фокусы?
– Кровь сильфы. Меня накачали ей под завязку в Рискланде. Вот и исцелилась. – Мёрке села и прислушалась к тьме. Все равно тишина.
– Познакомишь с этой щедрой фейри. Я бы не отказался от пары скляночек.
– Забирай мою. – Натт вытянула руки.
– Тебе еще пригодится, восстанавливайся. Хорошо тебе досталось, извини, что недосмотрел.
– Порядок. Слушай, Кренес, а про одержимых ты правду сказал?
– К сожалению. Поможешь? Я так-то звал некромантов, но они по объективным причинам в Сорплат не ездят. Неоткуда силу черпать, и безумные каратели на каждом шагу.
Натт достала сферу. Маячок все еще стоял на повозке.
– Помогу. Только ума не приложу, чем тебе полезен некромант без способностей.
Кренес Льонт лишь загадочно улыбнулся и ускорил лошадей, завидев на горизонте первое поселение.

Глава 6

– Мираж, – ответил на немой вопрос спутницы целитель, когда дома словно поднялись с места и отбежали на приличное расстояние. – Обычное дело в пустынях. И не сиди на солнце, обгоришь! Ты бледная как смерть!
– Не обгорю, – Мёрке показала Кренесу язык, – во мне кровь сильфы, забыл? Все быстро заживет.
– Лучше бы приберегла свою волшебную регенерацию для еще одного удара ножом. Не надейся, что в поселении тебя встретят радушнее, чем шайка Анимира, мир праху его. – Бывший аспирант воздел глаза к небу и прошептал что-то на незнакомом девушке наречии.
Она не разделяла опасений наставника. Напротив, ей овладело внезапное пьянящее чувство свободы и жизни. Жестокое солнце Сорплата не обжигало, а вдыхало сил, заполняло огромную зияющую дыру, оставленную Рихтэи и Сэймой после того, как те изничтожили в некромантке тьму.
– Натт, вернись в повозку, чокнутая ты трупоедка! – Льонт не успел ее остановить.
Мёрке скинула ботинки и спрыгнула с медлительной повозки с заметно уставшими лошадьми. Даже с постоянной поддержкой целителя животные переступали с трудом, страдая от жажды и жары.
Едва ступни коснулись раскаленной почвы, девушка взвизгнула и рассмеялась, а затем рванула вперед с такой скоростью, что Кренес заморгал часто, пытаясь сфокусироваться на убегающем силуэте. Люди так точно не бегают.
Натт прекрасно понимала свою глупость и импульсивность. Но ей вдруг стало наплевать. Волосы растрепались, и черная прядь змеей гналась за хозяйкой, а сама заклинательница, расставив руки в стороны, ловила солнечный свет. Больше! Больше тепла и огня! Она крутнулась на месте и помахала отставшему целителю.
Отчетливое шипение внизу заставило замереть. Натт затаила дыхание и медленно обернулась: около ног вился императорский серпент: золотой ободок вокруг белой головы, на спинке причудливые узоры, точно мантия. Заклинательница его хорошо знала. Слишком близкая дружба с ядологом Гостклифом Андом привела к тому, что студентка много читала и учила по этой специальности, пытаясь произвести впечатление на бывшего замдекана. Сейчас это казалось смешным и нелепым, но тогда она с нескрываемым интересом слушала рассказы преподавателя об одной из самых ядовитых змей в южной провинции, а может, во всем мире.
Секунда, и паралич достигнет сердца и легких. Быстрая и неотвратимая смерть. Кренес приедет уже к остывающему трупу. Хватит ли на такое магии сильфы в крови, и сколько ее еще осталось? Натт закусила губу.
Земля завибрировала под тяжестью приближающейся перегруженной повозки, и змея метнулась к голым ногам «врага», опасно раскрыв пасть с длинными иглами клыков. А затем случилось нечто, чего Натт никак не ожидала: огонь охватил рептилию с головы до хвоста, оставив после себя лишь горстку пепла, повторяющую изгибы серпента.
Девушка нервно заозиралась в поисках неожиданного спасителя, но вокруг не было никого, кто бы смог спалить опасную тварь. На всякий случай босой ногой затерла след, чтобы целитель ничего не заметил, и покорно забралась обратно в повозку.
Дурачиться резко перехотелось, а спустя полчаса начало саднить покрасневшую кожу.
– Мазь у меня в сумке во внутреннем кармашке. – Кренес закатил глаза, наблюдая за постанывающей спутницей. Он с трудом сдерживался, чтобы не позлорадствовать. – Бери ту, что с перечной мятой, и не жалей.
Через несколько минут из фургончика раздалось блаженное мычание.
– Ребенок. Какие же вы дети. Даже после стольких лет, – с улыбкой покачал головой мужчина.

* * *

В город въехали в полном молчании. Мёрке делала вид, что изучает собственные ногти, хотя на самом деле из-под влажной челки косилась на подступавшие со всех сторон бедные каменные домишки южан: хлипкие двери, маленькие окна, крохотные огородики с едва узнаваемыми чахлыми растениями в тени стен.
Заслышав повозку, народ высыпал на улицу поприветствовать гостя. Люди сонно терли глаза, очевидно, во время полуденной жары предпочитали отдыхать в прохладе своих жилищ.
Дети осаждали фургончик, висли на лошадях, лезли внутрь. Целителя хватали за рукава, и даже Натт перепало внимания, в нее тоже вцепились смуглые пальчики и принялись изучать. Крохотные носики принюхивались к незнакомке, но, к счастью, никто не признал в ней темную.
– Господин Льонт привез книжки? – Девушку пытали десятки пар карих глаз.
– Да, там много, – растерянно ответила, кивая внутрь фургона, где уже копошились дети.
– Ты рыжая! – Трехлетняя девчушка ткнула некромантку в лоб. – Огонек!
– Иссир, нехорошо показывать пальцами на… других. Вдруг обидится? – осек парень постарше и виновато посмотрел на чужачку, но в его взгляде тоже мелькало любопытство.
Только сейчас заклинательница поняла, как сильно отличается от смуглых светловолосых южан. Даже Кренес с его выгоревшими на солнце прядями и обветренным заросшим лицом выглядел не таким странным, как она. Натт вдруг стало смешно. Впервые на нее таращились не из-за проклятого дара, а из-за внешности.
– Рамид, – целитель обратился к юноше, тщетно пытавшемуся утихомирить Иссир, – покажи моей спутнице поселение, а заодно позови своего брата. Не вижу его среди присутствующих, у меня для него особый подарок.
– Господин Льонт…
– Кренес, – поправил парня бывший наставник.
– Он болен, Кренес, – понурил голову Рамид.
– Тогда чего же ты молчишь? Сейчас поставим на ноги. Симптомы?
– Не поставим. Его позвала Мьорке. Он уже не здесь.
Целитель побледнел и поднял взгляд на спутницу, а Натт лишь выдохнула:
– Мьорке?
– Одержимость, о которой я тебе говорил. Взглянешь на ребенка? – Он не мигая смотрел на бывшую некромантку.
– Но я же…
– Натт, взгляни на ребенка, я не верю, что наша с тобой встреча случайна. Рамид, отведи ее к брату.
Блондин кивнул и поманил девушку за собой. Больше всего она боялась не оправдать надежды, которая внезапно загорелась на лице южанина.
– Расскажи, кто такая Мьорке? – Натт пыталась отвлечься от собственных неприятных догадок и скользила взглядом по пустынным пыльным улицам.
– Птица из легенды. На юге ее зовут Мьорке, на севере – Мёрке, Мурке – на востоке.
– А на западе?
Рамид остановился и медленно повернулся к девушке.
– На запад ей нет дороги! Люди запада не кличут птицу ночи в свои земли, да она и сама не прилетит.
– Почему? – шепотом спросила некромантка, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.
– Там живет ее смерть. Белая птица. Седой демон.

* * *

– Вполне неплохо, – кивнул Синд, разглядывая сестру.
– Ты обманываешь. – Лер с тоской ощупала свои короткие пряди и потеребила массивную пряжку ремня на новеньких брюках.
– Даже если так, хочешь обратно к отцу? – Форсворд скрестил руки на груди.
Девушка отрицательно замотала головой и натянула подобие улыбки.
– У инженеров отдельное крыло и пристройки, ты не будешь попадаться на глаза основному преподавательскому составу.
– А общежитие? У меня же появится сосед по комнате, парень!
Синд нахмурился. Он так и не понял, говорит сестра об этом с ужасом или надеждой.
– Оплачу тебе отдельные апартаменты с ванной и туалетом.
– Очень странная опека со стороны инквизитора. Почему ты вдруг помогаешь какому-то мальчишке и оплачиваешь ему учебу и проживание?
– Энглер, семья не станет тебя искать, мы просто перестраховались с этим маскарадом, – заверил брат и похлопал девушку по плечу. – Дела инквизиторов их не касаются. Может, ты мое поверенное лицо в Тэнгляйхе.
– А курс? Я буду глупо выглядеть среди первокурсников. – Она вновь вцепилась в короткие волосы и нервно зашагала по комнате, которую они сняли в крупном городе на границе с нейтральными землями.
– По легенде, ты обучалась в маленькой частной академии в Остхайме. Поступишь сразу на второй год. Нагонишь, справишься, – добавил инквизитор. – Завтра утром куплю тебе все необходимое для учебы, пока ждешь меня здесь. Тихо-тихо, какая маленькая мертвая баллтрэ.
– Нет уж! Я тоже хочу сходить по магазинам. Синд, пожалуйста! Меня из поместья выпускали лишь по большим праздникам. А сейчас как раз зимний фестиваль! Хочу поесть яблоки в карамели и копченого угря!
– У тебя дома был личный повар, Энглер!
– Это не то! Он готовил без души. Синд, умоляю, я жила словно в клетке!
– Почему же словно? Хорошо. Но! От меня не отходишь ни на шаг! Ослушаешься и вместо Тэнгляйха на самом деле поедешь в Скьерзилден. Я не шучу! И еще. – Мужчина слегка смутился. – Наш план затрещит по швам, если ты не начнешь надевать бандаж, Лер. У парней нет груди.
На следующее утро Синд обнаружил, что сестра уже не спит и сидит перед ним на стуле, сложив руки на коленях. От ее сверлящего нетерпеливого взгляда стало не по себе и заснуть больше не получилось.
– Ты чего так рано? – недовольно спросил он, натягивая одеяло на лицо.
– Разве в академии инквизиторов тебя не приучили подниматься до рассвета?
– Я сейчас в академии инквизиторов? Боги, Энглер, я почти двенадцать часов вел фургон с твоими пожитками, имей совесть! – простонал Форсворд и перевернулся на другой бок, но спину все равно прожигали насквозь два серых глаза.
– Нам под дверь сунули программку на этот день. Сегодняшняя тема – восточные земли. На завтрак блинчики с кленовым сиропом, а потом костюмированный парад в девять часов утра и подношение речному духу: купание голых девственниц в проруби. Прикинь? – Лер присвистнула и поиграла бровями, пытаясь завлечь брата анонсом необычного действа.
– Ничего интересного, поверь. Девственницы разные бывают. Это тебе не конкурс красоты. Да и что привлекательного в трясущихся от холода девицах разных возрастов? Чаще всего бедному речному демону достаются чистые душой и телом старушки. – Синд заржал в подушку, а Лер поморщилась и брезгливо, одним пальчиком отодвинула программку.
– Все равно хочу блинчики! Ты когда-нибудь пробовал кленовый сироп?

* * *

Энглер таскала брата по городу с утра до вечера, не переставая удивляться всему, что видит: от запеченных на огне морских гадов до уличных музыкантов. И это при том, что отец регулярно нанимал артистов, которые давали представления прямо в поместье, а лучшие повара западных земель ежеминутно были готовы выполнить любую прихоть аристократов.
Синда больше волновало, как девчонка умудрилась впихнуть в себя такое количество еды и не заработать расстройство желудка. К концу дня он уже перестал считать съеденные сестрой блюда, лишь устало плелся за ней следом и тащил сувениры, выигранные в конкурсах, за участие в которых они заплатили дороже, чем стоили сами призы.
Вещи, купленные в Тэнгляйх, еще утром были сложены в комнате и терпеливо ожидали, когда юная магесса возьмет их в руки. Альбомы для черчения и рисования. Разнообразные наборы красок и кистей, крохотные отвертки для тонкой работы, паяльник, пустые накопили энергии, учебники, тетради.
Лер долго принюхивалась ко всему новому и, казалось, была готова обниматься со своими покупками. Только на мешок с мужской одеждой смотрела хладнокровно.
– Спасибо, Синд. Я правда счастлива.
– А ревешь-то чего? – спросил мужчина.
– Не хочу показаться неблагодарной, но и скрывать не буду. Я мечтала об учебе, друзьях, первой любви, но теперь мне придется начинать обучение со лжи. Простят ли меня новые знакомые?
Инквизитор сел рядом и потрепал сестру по коротким волосам.
– Настоящие друзья всегда простят, Лер. А настоящая любовь живет годами. Давай я тебе расскажу про одну некромантку, которая всех обманула, прикинувшись стихийницей в день приезда в академию. А еще про двух глупых парней, которые были отчаянно в нее влюблены и, конечно, простили все.
– Та самая Натт Мёрке, из-за которой ты угодил в Скьерзилден?
– Нет. В чистилище я попал по собственной вине, Натт тут ни при чем. Я не справился со своей тьмой. – Мужчина погладил борозды шрама, оставшегося от метки некроманта-отступника.
Его правый глаз, пугающе бесцветный, внезапно обрел силу видеть больше, чем обычные люди. Синд ненавидел эту способность. Даже беглый взгляд на подругу после многих лет разлуки позволил понять: девушка любит другого и шансов начать все сначала нет.
– А сейчас что стало с твоей тьмой?
Инквизитор опомнился и внимательно посмотрел на Лер.
– Ушла. Полностью. Теперь я тоже свободен, как и ты.

* * *

Глядя на дома снаружи, Натт ожидала, что внутри будет темно. Однако это оказалось ошибочным ощущением. Между камнями при строительстве закладывали куски стекла, сквозь которые проникало яркое южное солнце. Девушка засмотрелась на игру света и поводила ладонью у одного из стекол.
– Красиво.
– Спасибо. Помогает экономить на сферах. Дни у нас длинные, можно обходиться без ламп. – Рамид поманил гостью в комнату, отгороженную занавеской из бус. Яркие камешки мелодично перестукивались, пока двое молодых людей входили в покои. – Это мой брат Аяр. Ему должно было исполниться восемь, – сдавленно добавил парень.
– Должно было?
Ребенок выглядел совершенно здоровым, просто спал. Светлые волосы растрепались по подушке, а сложенные вместе ладошки лежали под смуглой щекой.
– Они не просыпаются. Это вечный сон. Ты сталкивалась с чем-то подобным?
– И да, и нет. – Заклинательница коснулась теплого лба. – Я видела жертв этерна сомниа, но уснувшие тела нуждались в уходе. И было необходимо питание и не только. Когда уснул Аяр?
– Несколько недель назад. Но не все так просто. Некоторые уходят навсегда. – Он сжал кулаки.
– Как это? – Натт все еще ощупывала тело ребенка, не веря увиденному.
– В любой миг, и ты не знаешь, когда спящие умирают. Вот мы сейчас разговариваем. А брат может… – Рамид осекся и прижал ладони к глазам.
– Ты видел, как кто-то уходит уже навсегда?
– Да… Я виноват.
– Расскажешь?
– Если это поможет Аяру. Мы называем это состояние «Зов Мьорке». Симптомы всегда одни и те же. Человек становится апатичен, теряет аппетит и часто смотрит на небо. Иногда можно услышать пение…
– Пение?
– Да. Песня Мьорке.
– Ты знаешь слова? – Натт хотела поторопить парня, который словно выключался посреди рассказа.
– Да, но говорить их нельзя. Можно тоже… – он кивнул на брата, – уснуть. Месяц назад Альманирс спела песнь Мьорке, а я стоял рядом и ничего не мог сделать. Ни остановить, ни даже сдвинуться с места. А затем она упала к моим ногам. Она спала!
Рамид схватился за голову и уставился в пустоту.
– Ты был с ней близок?
– Мы поклялись быть вместе, и все было хорошо, пока ее родители не решили уехать из Сорплата. Она не плакала, не закатывала истерик отцу. Но я-то мог понять, что она задумала! Альма посмотрела на меня и сказала: «Лунная дорога приведет тебя домой». А потом запела…
– Она все-таки умерла?
Парень проигнорировал вопрос и, глядя в пустоту, продолжал:
– Ее семье пришлось оставить Альманирс здесь. Оказывается, попавших под действие проклятия нельзя увозить далеко от южных земель.
– Как вы это поняли?
– У всех начиналось кровотечение из носа и глаз…
Натт мысленно перенеслась на лужайку перед академией, где на траве лежали оглушенные реквиемом банши студенты. Она тряхнула потяжелевшей от болезненных воспоминаний головой и снова взглянула на ребенка. Где он сейчас? Почему не идет домой по лунной дороге?
– Почему ты считаешь себя виноватым в смерти девушки?
– Я отчаялся. Всего один глупый поцелуй с подругой детства. Мне нужна была поддержка, чье-то тепло, и я поддался. Перестал верить. Всего лишь на миг! И в это самое мгновение Альма перестала дышать. Ее тело стремительно истлело, словно она уже давно была мертва. А потом песню спел Аяр. – Южанин опустил голову. – Ты же поможешь брату? Ты спасла всех из этерна сомниа?
– Не всех. – Бывшая некромантка стиснула зубы. Фирс Хассел так и не смог выбраться из призрачного парка развлечений, объятого пламенем.
– Умоляю. Он совсем еще ребенок. Только недавно научился читать. Он очень любит читать. – Рамид подскочил к полке, на которой стояло пять потрепанных книжек.
– Я постараюсь. Но мне нужно время, чтобы понять, куда и как они уходят. Что чувствуют в этот момент. Это не этерна сомниа. Больше похоже на добровольное заточение. За ними не охотится демон, – последнее девушке подсказала интуиция.
Полагаться на свои способности она больше не могла, но была уверена: духи тут ни при чем. Нечто иное заставляло несчастных засыпать.
– Хорошо. Хорошо… – Рамид распрямил спину. – Только времени у нас нет. Делаю это, чтобы спасти брата, что бы там ни было. – Голос парня дрогнул: – Лунная дорога приведет нас всех домой.
– Рамид, остано… – Слова застряли в груди заклинательницы, а тело парализовало, когда юноша прикрыл глаза и запел, расставив в стороны руки точно крылья.
– Аяр, Альманирс, я иду…

В жизни этой иль другой
Птица с черным опереньем
Позовет тебя с собой
В мир прекрасных сновидений.
На одном крыле блеснет
Серп серебряный и точный —
День он нежно резанет,
Знаменуя праздник ночи.
Россыпь искр на втором:
Звезд несчетные скопленья
Нам веснушчатым пером
Нагоняет наважденье.
Птица пламени сдалась,
Не отдав себе отчета,
И впервые обожглась,
Угодив во тьму с разлета.

Натт рванула к оседающему на пол парню. В последний момент успела придержать его голову, чтобы не ударился о каменные плиты.
Рамид спал. Теплый, живой и счастливый, а некромантка не могла сдержать слез. Знакомый мотив, слова, преследующие где-то на границах сновидений. Они знакомы ей!
Фирс Хассел напевал под нос эту самую песню, когда шел сражаться с демоном Дорнфьола. Натт Мёрке неосознанно пела эту песню, сидя на берегу озера мертвых. Как же так?
До позднего вечера Натт бродила по улицам поселения, злясь на собственное бессилие. У нее никак не получалось увидеть, куда ушли Аяр и Рамид. Она наталкивалась на глухую черную стену, едва пыталась заглянуть в их сны. Кренес жаловался на то же самое. Он остался возле двух братьев и обещал рассказать заклинательнице о любых изменениях, но что-то подсказывало, что если и будут изменения, они станут уже последними.
Со слов жителей, в каждой деревне находились несчастные, услышавшие «Зов Мьорке». Только девушка не была с ними знакома и не могла выделить закономерность, почему именно они? Может, в этом и крылся ответ?
Позади раздались шаги, и детский голосок, не выговаривающий половину букв, запел:

– Россыпь искр на втором,
Звезд несчетные скопленья…

Мёрке резко дернулась в сторону ребенка и грубо зажала ему ладонью рот, отчего светловолосая девчушка зашипела, как недовольный котенок, и укусила заклинательницу.
– Нельзя это петь, Иссир. Поняла?
Кроха вырвалась и показала чужачке язык.
– Ничего не будет! Я часто пою.

Нам веснушчатым пером
Нагоняет наваждение.

– Часто? Откуда ты знаешь слова?
– Все их знают. Они здесь. – Иссир ткнула себя в грудь и допела куплет до конца.
С девочкой ничего не произошло, и она самодовольно оглядела заклинательницу.
– Скажи, Иссир, ты счастлива? – внезапно спросила Натт, и на детском личике появилось задумчивое выражение.
– У меня есть мама и папа. Я не грущу, поэтому не слышу Мьорке!
– Аяр грустил?
– Да. Потому что он разболтал всем про Рамида и Альманирс, что они целовались, – уже шепотом сообщила трехлетка.
– Вот как. А разве целоваться плохо?
Иссир пожала плечами.
– Их родители громко ругались, а потом мама и папа Альмы решили уехать всей семьей.
– А почему ругались, знаешь?
Девочка помотала головой и затянула песню сначала. Натт устало опустилась на бортик каменного колодца и проследила взглядом за убегающей вприпрыжку Иссир. Выходило, что «Зов Мьорке» слышали только те, кто пребывал в печали. Рамид поцеловал другую девушку, Альма умерла, и сразу после этого ушел Аяр, очевидно, считая себя виноватым в трагедии.
Чувство вины!.. Заклинательница прижала руки к груди. Ей ли не знать его силу. Это могло бы объединить всех попавших под действие дурмана. Но в чем была виновата бедная уснувшая девушка? Теперь уже и не узнаешь. Она мертва, а ее семья уехала.
– Оденься. Заболеешь, ночи тут холодные. – Кренес накинул теплую кофту на плечи бывшей ученицы.
– Ты знал Альманирс?
– Да. – Целитель сел рядом.
– А про них с Рамидом?
– А что с ними? – Льонт напрягся и начал нервно тереть шею.
– Они были вместе.
– Как вместе? – дернулся наставник.
– Как возлюбленные.
– Нет! Это невозможно. Я предупредил ее. Она бы не стала…
– Что не стала? – Мёрке схватила Кренеса за плечи. – Что ты знаешь?
– Я только ей сказал. У здешнего народа горячий нрав. Боялся последствий… У них общий отец, я сразу это понял по их аурам. В Сорплате все друг на друга похожи как братья, и обман никогда бы не вскрылся. Знала только мать Рамида и отец Альмы. Вернее, догадывались. Но у молодых людей все было так невинно. Простая дружба. Чтобы не зашло слишком далеко, я…
– Поговорил с Альмой? – догадалась заклинательница.
– Нельзя было допустить… Она могла впоследствии забеременеть от своего же брата. Это ужасно, Натт! Я видел плоды таких союзов, – оправдывался мужчина. – Альманирс спокойно выслушала меня, пообещала разорвать отношения с Рамидом.
– Видимо, не разорвала…
– Это я виноват во всем, понадеялся на ее здравомыслие. – Кренес сдавил виски руками.
– Нет. Никто не виноват. Это грустная и грязная история, но ни ты, ни бедные влюбленные ни при чем. Зато теперь я знаю, как попасть в чертоги Мьорке, – улыбнулась девушка.
– Что ты задумала?
– Все будет хорошо. У меня есть ключ и карта. Эндэлиге подготовил меня именно к этому. – Некромантка достала из кармана горячую сферу, отливающую серебром.
– Кто такой Эндэлиге? Натт, пожалуйста, не делай глупостей!
– Я верну всех домой. Я Мьорке! Лунная дорога у меня в руках.
И она запела, ощущая приятный прохладный ветерок между лопаток. Он нежно ласкал два черных крыла за спиной заклинательницы мертвых.

И впервые обожглась,
Угодив во тьму с разлета…

Крылья ударили воздух. Сфера погасла и покатилась по земле, когда Натт упала без сознания к ногам ошарашенного целителя.

Глава 7

В этот раз не нужно было искать якорь, чтобы отправиться в призрачный мир. Натт и без того держало в реальности слишком много людей. Она любила своих студентов, друзей, Синда, который, несмотря ни на что, навсегда останется особенным для нее. Фирс… Он отдал свою жизнь за нее, и она будет ценить эту жертву, потому что любит его, потому что сама превратилась в доказательство существования одного импульсивного стихийного мага.
Натт Мёрке здесь не задержится. Здесь? А где это здесь? Девушка открыла глаза. Пустынные галереи сотен уходящих в никуда коридоров. Холод и полумрак, усыпляющие и обещающие покой и свободу от всего, что гнетет. С разных сторон ее обволакивал шепот. Попыталась прислушаться, но в шелесте несчастных голосов не удалось выделить ни одного слова.
Сделав шаг вперед, Натт ощутила за спиной приятную тяжесть. Обернулась. Выходит, крылья не пригрезились. Перья мерцали опалами и излучали мягкий свет.
– Ты вернулась? – спросил тонкий голосок, и через мгновение незнакомая девушка обняла заклинательницу. – Никто не верил, но я знала, Мьорке не оставит нас.
– Ты Альманирс? – Натт провела по длинным светлым волосам незнакомки, и та кивнула.
– Спрячь меня, Мьорке! – взмолилась южанка.
– От кого?
– От Рамида. Он последовал в этот мир за мной. Но любимый жив и еще может вернуться, а я нет. Я умерла. Когда он осознает это, не захочет возвращаться домой.
– Попробую убедить его, – пообещала Натт. Теперь она смогла расслышать один из голосов. Юноша звал любимую по имени. Альма, Альма. Альма!
А та с каждым разом бледнела все сильнее и крепче прижималась к темной.
– Я омерзительна. Так и не сказала ему правду.
Бывшая некромантка взяла девушку за плечи и слегка встряхнула.
– Ты не виновата. Ты любила его всем сердцем и не желала зла. Прости себя.
– Мы были близки… Я знала, кто мы друг другу, и не остановила… Я омерзительна, – бесконечно повторяла Альманирс, глядя в пустоту, и Натт решила поступить иначе.
Сделала глубокий вдох и вкрадчиво заговорила, пытаясь достучаться до неупокоенной души:
– Если тебе интересно мое мнение, ты действительно поступила плохо и эгоистично. Не дала Рамиду возможность узнать правду. Вовлекла в запретную связь. Но даже не это самое страшное. Ты сдалась и бросила парня одного без ответов. То, что он оказался здесь, – твоя вина, Альма. Но с твоей помощью это поправимо.
– Спасибо, что не стала лгать, – улыбнулась южанка. – Что мне делать?
– Для начала откликнись на его зов.
Альманирс понурила голову и несколько долгих мгновений собиралась с силами.
– Я здесь, милый.
Юноша тут же материализовался из ниоткуда и, не веря собственным глазам, схватил возлюбленную и закружил в воздухе.
– Нашел! Нашел! Теперь все будет хорошо. Мьорке отведет нас домой.
– Не отведет, – Альма серьезно посмотрела на Рамида, – я мертва. Мне некуда возвращаться.
– Темная птица что-нибудь придумает. Разве для богов есть преграды? – Парень с благоговением взглянул на Натт.
– Я не богиня, лишь проводник, Рамид, – покачала головой заклинательница.
– Но…
– Послушай… – Альма взяла его за руки.
Натт отошла, чтобы не мешать молодым людям объясняться, но иногда украдкой поглядывала на лицо юноши. В его расширенных от удивления глазах стояли слезы. Нелегко узнать об обмане родителей и о том, что возлюбленная оказалась единокровной сестрой.
– Я готов, – Рамид подошел к Мёрке, – укажи мне путь.
– Конечно. – Натт подняла над головой горячую сферу, тут же выпустившую широкий серебристый луч.
Альма одобрительно улыбалась и махала рукой на прощание.
– Она вернется однажды. В другом теле, в другое время, но это не конец, и ты живи без оглядки. Скоро отправлю твоего брата домой.
– Спасибо.
Аяр тоже быстро нашелся и с облегчением покинул чертоги Мьорке, а южанка все еще покорно брела следом за темной, пока она освобождала плененных людей.
– Почему вы называете это место именно так?
– Мьорке покинула Сорплат много лет назад вместе с огненной птицей. С тех пор люди придумали себе утешение, место, где нет печалей, где наша темная птица с нами.
– Почему они ушли?
– Это очень красивая и трагичная история любви. Тьма и пламя. Жизнь и смерть. Они любили друг друга, но каждый раз убивали свою половинку. День сменялся ночью, ночь утром. Солнце мраком. Мьорке не могла прикоснуться к фениксу, чтобы не получить страшный ожог, а огненного пожирала тьма, едва он пытался поцеловать любимую. Так и жили, пока не решили стать людьми.
– Так просто? Два демона Сорплата щелкнули пальцами и стали людьми? – удивилась Натт, пока они брели по коридорам, прислушиваясь к заметно поредевшим голосам.
– Нет, конечно. Мьорке не хотела бросать свой народ. Ее крылья дарили покой обожженной солнцем земле и страдающим сердцам. Она слушала, помогала, указывала путь в ночи, как ты сейчас.
– А феникс?
– Он был слишком эгоистичен. Однажды, пока Мьорке отдыхала днем, он похитил ее крылья и спрятал. Страшный день. Сорплат содрогался от рыданий обессиленной птицы. Поднялась песчаная буря, закрывшая солнце на долгие месяцы, а затем дева отправилась на поиски. Сначала – на восток, утопив его во мраке и получив имя Мурке. Затем – на север, где началась полярная ночь, а местные прозвали ее Мёрке. А потом темная птица двинулась на запад и сгинула. Никто не знает, что случилось там. Говорят, ее убил седой демон, и она стала смертной. А кто-то считает, что феникс нарочно заманил ее туда.
– Зачем?
– Обернувшись простой девушкой, она лишилась воспоминаний и тьмы. Теперь огненный мог быть вместе с ней, не причиняя боли.
– Но что-то, видимо, пошло не так, – под нос пробормотала Натт.
– Раньше я тоже считала это глупой сказкой. Что взрослые решили объяснить страшные явления легендой о двух птицах, но потом я услышала тебя, твой зов. Ты сидела вот здесь и смотрела на водную гладь.
Альма вытянула руку вперед и указала на Иннсо Тод. Озеро мертвых разливалось перед двумя девушками, покуда хватало глаз.
– Но как? – Натт ошарашенно разглядывала каждую знакомую кочку на берегу, алтарь памяти, мерно колыхающиеся головки рогоза.
– Я ждал тебя, моя Мёрке, – позади раздался ласковый голос, а спину нежно обожгло пламенем.

* * *

– Мы так не договаривались. – Юноша с золотистыми волосами с отчаянием смотрел на спящую на руках демона.
– О чем ты? – Седой изогнул бровь, продолжая гладить девушку по спине. – О каком договоре толкуешь? А! – Мужчина поднял длинный, отливающий сталью коготь вверх. – Кажется, вспомнил.
По хитрой улыбке демона феникс понял, что проиграл еще в момент заключения сделки.
– Ты просил спрятать крылья Мёрке, а за это предоставить годы тепла моим западным землям. Или я что-то путаю? – Когтистая лапа вновь опустилась на хрупкое плечо девушки.
Феникс чуть не взвыл от бессилия. Он бы отдал все за возможность прикоснуться к любимой хоть на мгновение. И он отдал, а теперь она в объятиях другого.
– Мёрке моя. Ее в нашем договоре не было. – Огненный взял эмоции под контроль.
– Вот именно. О ней не было ни слова. – На красивом лице седого появилось торжество. – Она свободная девушка. Вольна выбирать свою судьбу сама, и она выбрала.
– Она моя, – упрямо повторял юноша, дрожа всем телом, из последних сил сдерживая пламя.
– Хочешь, разбужу ее? Посмотрим, узнает тебя или нет после многочисленных перерождений. Или лучше вот что сделаем! Держи. – Он протянул Мёрке фениксу. – Бери. Прямо сейчас. Она вся твоя.
– Я не могу сейчас…
– Конечно, не можешь. Ты жалкий трус. Забрал у нее крылья, а от собственного пламени отказаться не смог, – злорадствовал седой.
– У меня были причины, – процедил феникс. – Я должен был питать твои земли.
– Ах, точно.
– Штеркен, зачем она тебе? Прошу тебя, давай уничтожим крылья. Я сразу же откажусь от пламени. Мы с Мёрке станем людьми и уйдем. Она хотела детей. Мечтала создавать жизнь, отпусти ее.
– Хорошо. Спроси у нее сам, если согласится, я не буду вам мешать. – Демон коснулся губами лба темной, и она распахнула неестественно синие глаза. – Доброе утро, милая.
– Доброе, – отозвалась девушка с сонной улыбкой.
– Сколько ей? – сглотнул феникс, следя за наивным личиком.
– Три месяца. Как обычно появилась в Форкелелсе и опять пришла сюда искать крылья. Стерла ноги в кровь и чуть не умерла от истощения еще на границе. Я едва выходил ее в этот раз.
– Ты не должен был. Мне остался последний сезон, и мы бы ушли…
– Не мог больше смотреть на ее страдания, – невинно ответил Штеркен.
Девушка переводила непонимающий взгляд с одного лица на другое.
– Кто это? – с интересом спросила темная.
– Он хочет забрать тебя, – с тоской выдохнул седой.
– Зачем? – Ручки испуганно вцепились в мужчину. – Я не пойду. Хочу с тобой.
– Ты слышал ее, феникс. Будешь силой забирать?
Огненный посмотрел в полные ужаса синие глаза.
– Мёрке, это я, помнишь? – безо всякой надежды спросил он.
Она молчала, крепче прижимаясь к Штеркену.
– Мне оставался последний сезон… Мы были бы вместе…
– Посмотри на это с другой стороны. Теперь тебе не надо отказываться от пламени. Такая сила, и вся твоя, – присвистнул демон.
Мир рушился для феникса. Ненависть и боль душили решившего стать человеком юношу. Но хуже был страх во взгляде любимой, она держалась за Штеркена так, словно он стал смыслом всей жизни.
Огненный брел по улочкам счастливого города, не чуя ног. Прохожие радовались, что еще один день прошел, спешили по делам и не знали, какая преисподняя разверзлась в душе странного светловолосого парня, который вот уже не одну сотню лет дарил тепло их провинции.
Он ненавидел их всех за беззаботные улыбки, за приветливые взгляды, за случайные тычки локтями в толпе.
– Почему? – Он остановился посреди улицы и бросил безумный взгляд на сидящую у фонтана парочку. – Почему она льнет к нему? Что он такого сделал? Да, я забрал ее крылья обманом, но так она сама бы не решилась. Никогда не думает о себе. Мне пришлось, понимаете? Она столько раз умирала у меня на руках.
Парень и девушка переглянулись и быстро ушли подальше от безумца.
Он горько усмехнулся и засунул руку под струю воды. Она тут же зашипела и, едва касаясь кожи, поднялась облаком пара.
– Почему? Ты говорила, что любишь. В предрассветный час, в минуты заката мы мечтали друг о друге. Почему же, Мёрке?
Феникс подставил вторую руку. Белое марево завихрилось, превращаясь в два эфемерных крыла.
– Ты тосковала по своим крыльям, по истинной тьме. Рвалась сюда, а что, если?.. – Огненный отпрянул от фонтана. Надежда загорелась в желтых глазах. – У тебя не было выбора! Он забрал их. Он теперь твои крылья!

* * *

Дверь в спальню Штеркена слетела с петель и начала тлеть со всех сторон. Едва пламя в проеме улеглось, феникс шагнул внутрь.
Рыжие волосы Мёрке растрепались по подушке. Безжизненные глаза изучали потолок, на шее темнели следы от пальцев.
– Ты сам виноват. Она начала задавать много вопросов после твоего ухода.
Феникс рванулся к Штеркену, но тут же оказался припечатан к стене сильной рукой. Ладонь демона сомкнулась вокруг горла незваного гостя, а стальные когти прошили деревянную панель.
– Одно неловкое движение, и я оторву тебе голову, Огненный. Скажи, ты когда-нибудь умирал по-настоящему? – Седой с интересом всматривался в охваченное яростью лицо попавшего в ловушку парня.
– Каждый день, когда заступала Мёрке, я умирал.
– Я не об этом. По-настоящему, с потерей себя как личности. Тут на кровати лежит уже не твоя любимая птичка. Она не помнит тебя и свои чувства. Истинная Мёрке мертва давно. Не боишься стать таким же?
– Я верну ей себя. Со временем, – упрямо повторял феникс, глядя в бесцветные глаза седого демона. – А ты? Ты не изначальный, как мы. Всего лишь паразит на лице мира. Каково осознавать, что сгинешь без следа?
– Не сгину. У меня темные крылья. Ты сам подарил их мне вместе с сердцем любимой. Теперь я ее жизнь.
– Это не твоя тьма. Она сведет тебя с ума и убьет рано или поздно.
– Не сведет, если рядом будет Мёрке. Я знаю условия. Скоро она переродится, а ты сдохнешь и все забудешь. – Когти коснулись кожи шеи.
– У этой силы есть побочный эффект, Штеркен, – усмехнулся феникс.
В тот же миг демон взвыл от боли, когда когти раскалились добела. Огненный вырвался и толкнул плечом седого, баюкающего обожженную руку. Мужчина потерял равновесие, но феникс тут же подхватил его и рванул вверх, пробивая крышу горящими крыльями.
Это не было похоже на игру тьмы и пламени в Сорплате. Там две птицы уступали друг другу, стараясь не поранить. Но не сейчас. Черные и алые всполохи слились в жуткое пятно в небе.
Феникс никогда не сражался за тысячи лет своего существования. У изначальных нет врагов. Не было… До этого дня. Теперь сила возлюбленной грозила уничтожить его и все, чем он так дорожил. Лапы с длинными когтями вспарывали воздух в опасной близости, но огненный успевал уворачиваться, с облегчением подмечая, что демон тоже измотался и едва ли в состоянии взмахивать чужими крыльями. Одной ошибки хватило, чтобы юноша полоснул пламенем по запястью неприятеля и отсек смертоносную кисть.
Блеклые глаза демона почернели, и вторая рука мгновенно пропорола живот феникса, отравляя кровь тьмой.
– Вот и все. Считай мгновения, птичка. – Стальные когти разрывали внутренности изначального.
– Не все! – Феникс громко расхохотался наполняющимся кровью ртом.
По предплечью чернокрылого тут же поползли огненные змеи. Они стремительно обвивали тело седого демона, жадно выжигая тьму, а затем обернулись вокруг шеи, заставив задыхаться.
– Скажи, тебе страшно умирать, Штеркен?
Мужчина не ответил. Вспыхнул и без единого звука истлел, оставив после себя лишь несгораемые когти в животе феникса, которые тот поспешно вытащил и брезгливо отбросил.
Тьма уже почти добралась до сердца, и огненный судорожно глотал воздух, пикируя на раскуроченную крышу.
Мёрке смотрела прямо на него. По крайней мере ему хотелось в это верить.
– Я найду тебя, – он лег рядом, заливая кровью постель, – найду и вспомню… Ты такая холодная… Замерзла, наверное. Я согрею. Теперь могу коснуться тебя. Наконец-то. Тебе больше не больно?..

* * *

Синд Форсворд стоял, облокотившись на подоконник, и глядел на праздничные костры на площади. Люди водили хороводы и танцевали вокруг извивающихся языков пламени. Сестра ожидаемо устала от безудержного веселья и провалилась в глубокий сон на своей кровати. Мужчина на всякий случай зашторил занавески, чтобы янтарные блики вкупе с радостными криками горожан не разбудили девушку.
Вещи были собраны и лежали в центре комнаты. Завтра утром они продолжат поездку в Тэнгляйх. Синда непреодолимо тянуло туда. Можно было отвезти Энглер в любую другую академию. В северном Форкентурме еще меньше шансов попасть в поле зрения семьи Форсвордсов. Или в Истболверке во всеми забытых восточных землях.
Нет! К черту логику и здравый смысл. Он хочет увидеть ее. Просто увидеть. Извиниться. Помолчать.
Чехол с Брайтером тоскливо лежал рядом с перевязанными учебниками сестры. Мужчина сел на пол и раскрыл вместилище оружия. Кастеты сидели идеально, словно продолжения рук. Синд подвигал острыми когтями, и металл заиграл в тусклом свете ночника.
– Штеркен Утвалг, – инквизитор ласково позвал по имени свое оружие, и оно откликнулось приятным покалыванием на кончиках пальцев.

* * *

– Фирс?
В этот раз Натт уже не спешила бросаться на парня. Светлые волосы, смуглая кожа, карие глаза с затаившимся ехидством и огромные огненные крылья. Крылья?
– Ну не совсем, – протянул он, – но тепло, я бы даже сказал – горячо.
Стихийник засмеялся, а девушку взяла досада, еще одну галлюцинацию она не стерпит.
– А кто же ты?
Он приложил палец к губам.
– Все разговоры чуть позже. Мне кажется, у нас осталось одно неоконченное дело. – Огненный кивнул на Альманирс. – Что же нам с ней придумать?
– А мы что-то можем? – поинтересовалась Мёрке, глядя на шаркающую ножкой южанку.
– У меня слабость к птичкам. – Фирс подмигнул возлюбленной, а затем вновь перевел взгляд на мертвую: – Альма, тебе нравятся иволги?
– Очень. Иволга к дождю. Увидеть эту птицу большая удача.
– Тогда стань ей! Приноси удачу. – Парень вытянул руку. Девушка подбежала и жадно схватилась за нее.
Альманирс полностью исчезла в пламени, и через мгновение на ладони стихийника очутилась желтая птичка. Он ласково погладил ее указательным пальцем.
– Мёрке, позаботишься об Ориоле? Это ее новое имя. – Парень отпустил иволгу, и яркое желтое пятнышко закружилось над призрачным Иннсо Тод.
– Как ты это сделал?
Огненный лишь пожал плечами и улыбнулся.
– Не задумывался. Это как дышать. Ты же не задаешься вопросом, как ты это делаешь? Просто дышишь. – Его голос потрескивал язычками пламени. – Какая же ты красивая, Мёрке. Уже и забыл, как тебе идут крылья.
– Хассел! – Натт нарочно назвала его по фамилии, но маг даже не заметил. – Хватит говорить загадками, прошу! Скажи, ты настоящий?
– Проверь. – Он вытянул руки в стороны, огонь за его спиной пропал. Теперь перед некроманткой стоял самый обычный парень.
На всякий случай она опустила взгляд на сферу. Луч отчаянно указывал на стихийника.
– Не бойся, Мёрке. Я больше не сделаю тебе больно.
Она рванула к нему и зарылась лицом в теплой груди. Осознала вдруг, что не хочет ответов. Лучше остаться в этом мире рядом с любимым.
– Нельзя. Это место нужно уничтожить, – слова огненного раздавались прямо в мыслях некромантки.
– А ты? Ты уйдешь со мной? – Девушка подняла голову и встретилась с виноватым взглядом.
– Не могу. – Натт резко дернулась, и Фирсу потребовалось немало усилий, чтобы удержать ее в объятиях. – Послушай…
– Не хочу!
– Послушай! – Он больно вцепился ей в плечи. – Я не могу вернуться в мир живых. В этот раз что-то пошло не так.
– Молчи…
– Мёрке! Не зли меня! – Глаза вспыхнули огнем. – Слушай! Моя память обрывается смертью в Дорнфьоле. Я должен был начать новый цикл, но вместо этого попал сюда. Видимо, мое время пришло. Даже изначальные однажды умирают навсегда…
– Нет. Ты феникс. Ты должен.
– Это неправильное место. Ты создала его ради утешения, но его легко извратить, превратить в такой же кошмарный парк развлечений. Пожалей меня, не хочу видеть, как ты становишься одержимой демоном.
– Пожалуйста, Фирс. Можно же что-то придумать?
Он покачал головой:
– Мы слишком долго умирали. С каждым перерождением огня оставалось все меньше, а тьмы в твоем сердце больше. Мы достигли точки невозврата, Мёрке. Я достиг… Но ты еще можешь прожить долгую счастливую жизнь. Твоя тьма ушла. Теперь ты обычный человек.
– Это ты заманил меня к Рихтэи? Ты знал про кровь сильфы. Как ты связан с Дэлиге?
– С кем? – искренне удивился парень. – Клянусь, я даже не надеялся, что ты придешь. Но кем бы ни был этот Дэлиге, я безгранично благодарен ему. Мы спасли людей, я увидел тебя в последний раз.
– Почему не можешь стать иволгой, как Альма? Я заберу тебя, – не сдавалась заклинательница.
– Я пытался. Мне больше некуда возвращаться. Это конец, Мёрке. Но ты еще можешь исполнить наши мечты за нас двоих. У тебя будут дети, любимый. Я вижу это. – Фирс ласково гладил девушку по волосам.
– Твои дети. Я не сдамся. Дэлиге что-то знает…
Огненный лишь устало выдохнул. Его пальцы вдруг наткнулись на черную прядь, и он взволнованно спросил:
– Что это?
– Осталось после издевательств Рихтэи. Видимо, не всю тьму вытравили, – победно улыбнулась некромантка.
– Мёрке, ты не понимаешь. Он найдет тебя по этой тьме… Всегда находит, но в этот раз меня не будет рядом.
– Кто найдет? – В желудке вдруг похолодело от обреченного взгляда Фирса.
– Штеркен Утвалг. Седой демон. Я думал, что убил его. Но твои крылья дали ему силу изначальных. Теперь он так же возрождается и всегда стремится соединиться с твоей тьмой. Очистись и беги. Позволь Рихтэи закончить начатое и уезжай навсегда. Корабли из Рискланда плавают далеко. Беги за море. Теперь ты сможешь. Ты свободна.
– Только с тобой.
– Хорошо, – слишком легко согласился парень. – Дай руки, как в детстве.
Девушка послушно сплела пальцы с пальцами Хассела и почувствовала, как тепло перетекает в ее в тело.
– Помнишь, Мёрке? Нам было так хорошо. – Он сдавил руки девушки, и она поморщилась от боли.
– Что ты делаешь? – испуганно спросила, глядя, как растворяется образ возлюбленного. Она попыталась вырваться, но юноша оказался сильнее.
– Ты не уйдешь, пока я здесь. Я любил тебя так сильно, что делал ужасные вещи. Хочу хоть раз поступить правильно. Будь счастлива.
– Нет, – в ужасе шептала Натт, осознав, что Фирс отдает остатки своей энергии. – Умоляю. Я не смогу без тебя.
– Сможешь. Ты сильнее, чем думаешь.
– Я не сдамся, Хассел.
– Опять по фамилии зовешь, упрямая. – Он невесомо коснулся губами влажных от слез щек. Его слабый голос подхватило гулкое эхо: – Любил и люблю. Убегай скорее.
В наступившей тишине раздавалось лишь хлопанье крыльев новорожденной иволги.
– К дождю, – всхлипнула Натт, вытерла глаза и посмотрела на желтую птичку, которая села ей на плечо и ласково прихватила клювом за ухо.
Через мгновение набежали тяжелые тучи и затопили призрачный мир за миг до того, как потускневшая сфера вывела Мёрке вместе с Ориоле и поблекла в ярком солнце Сорплата.
– Я не сдамся…

Глава 8

После пробуждения Рамид и Аяр ничего не помнили, и некому было рассказать о чернокрылой Мьорке, которая всех спасла. Натт и сама не хотела, чтобы жители прознали, что она как-то связана с легендарной птицей. Поверить, что она и есть воплощение древнего существа, девушка не решалась. Слишком нереальным это казалось, и только без конца щебечущая иволга напоминала о случившемся. Но маленькое создание говорить не умело, лишь смотрело на спасительницу умными глазами.
Вопреки случившемуся на берегу призрачного Иннсо Тод Мёрке не поддалась отчаянию и не проронила ни одной слезинки, снова оказавшись в Сорплате. Надежда на спасение возлюбленного окрепла, и, несмотря на полную потерю магических сил, бывшая некромантка слабой себя не ощущала. Напротив, огонь Хассела будил в ней неукротимую жажду действий. Правда, у этой жажды отсутствовало направление: сфера погасла и больше не указывала путь.
Заклинательница лениво катала ее по столу, прячась от дневной жары в комнате, выделенной семьей Аяра. Надеялась, что гладкая поверхность шара подернется пеленой и подарит следующий фрагмент головоломки. Но, очевидно, задание речного духа было выполнено, а лекарство оказалось поводом заманить ее сюда. Однако план Дэла казался чересчур мудреным: привести к знахарке, лишить тьмы, отправить в Сорплат лечить уснувших людей, чтобы встретить Фирса? Бред.
Натт простонала и уперлась лбом в стол. Что-то неумолимо ускользало и мешало увидеть картинку целиком. Какое Флэму дело до одержимых жителей южной провинции? Почему он открылся и помог исцелить душевный недуг? Как связан с Хасселом, кроме схожей внешности? И чего келпи добивался внезапным признанием в любви?
– Можно? – поинтересовался Кренес, стоя по ту сторону звенящей бусинками занавески.
– Заходи, – разрешила девушка, продолжая изучать сферу.
– Местные переживают, что обидели тебя чем-то. Вчера ты не пришла на ужин, сидишь тут безвылазно который день. Расскажешь, что случилось в чертогах Мьорке? Ты встретила там темную птицу?
– Я просто вывела людей, как в Дорнфьоле. В призрачном мире ко мне на время вернулись силы, и я помогла спящим победить своих демонов и простить себя, – поделилась Натт.
– Что планируешь делать дальше? – Кренес подставил иволге ладонь. Птица не расставалась с Мёрке ни на минуту и следовала везде за спасительницей.
– Мой отпуск еще не закончился. Боюсь, Гостклиф развернет у ворот в Тэнгляйх, если приеду сейчас. Так что… – Заклинательница на мгновение задумалась и уставилась на пустую сферу, словно та наконец выстроила маршрут. – Стоп! А ты не знаешь, в каком приюте воспитывался Фирс Хассел?
– Разве смысл твоего отпуска не исцелиться от навязчивой идеи? – Льонт состроил страдальческое лицо. – Не скажу, что во всем согласен с деканом Андом, но… Может, тебе действительно стоит отвлечься, а не гоняться за призраками?
Мёрке сделала глубокий вдох. Все вокруг любили давать советы. Разумеется, они делали это не со зла, но каждый раз попытки достучаться до здравого смысла подрывали веру в спасение возлюбленного. И сейчас, когда Натт едва не поддалась новой волне отчаяния, заботливый наставник напомнил, насколько все непросто, если не сказать нереально. Выходит, он лишь подыграл, когда она рассказывала о фениксе.
– Все хорошо, Кренес, – подарила другу мягкую улыбку, – я в порядке. Честно. Считай это данью уважения человеку, которого любила.
«Люблю», – поправила сама себя в мыслях.
– В медицинской карте адепта Фирса Хассела значился приют для особенных детей. Он находится при старой академии магии южных земель.
– Сореллет? – затаив дыхание, спросила девушка. Вот уже много лет о выпускниках наполовину заброшенного учреждения ничего не было слышно, как и о самой обители знаний. Богатые студенты уезжали в столицу или в соседние земли, а Сореллет уже давно не объявлял набор. По крайней мере никто о нем не знал.
– Она самая. Но я не смогу проводить тебя до академии. Она находится высоко в горах. Повозка не проедет, а оставлять лекарства без присмотра даже в деревне не очень хорошая идея. Слишком много людей рассчитывают на них и мою помощь. Уверена, что хочешь идти одна?
– Да. Все будет хорошо.
– Остановить я тебя не могу. Надеюсь, передумаешь. До гряды добираться около полутора недель, время еще есть, – не теряя надежды, предположил целитель.

* * *

По пути в Сореллет Кренес и Натт остановились еще в двух поселениях. Все спящие проснулись, и народ охватило беспечное веселье, подкрепленное приездом целителя. Дети растаскивали подарки, больные выстраивались в очередь за помощью и лекарствами. Мёрке помогала наставнику как могла – ассистировала во время операций, обрабатывала инструментарий.
– Великолепные швы, – восхищался мужчина. – Такая же талантливая, как твой брат. Из тебя вышел бы чудесный лекарь.
– Если бы не родилась некромантом, – отшутилась Натт, следя за медленно просыпавшейся после наркоза женщиной. – Завтра едем в южную академию?
– Не передумала? А я уж начал рассчитывать, что теперь всегда будешь таскаться со мной. Может, к демонам этот Тэнгляйх и Сореллет, вместе взятые? Натт…
Она перевела взгляд на бывшего ментора. Он стянул с лица повязку и закусил губу.
– Мы давно знакомы. Ты очень красивая и умная молодая женщина, и…
– …и я тебя сейчас перебью, Кренес, пока ты не сказал лишнего, за что будешь долго краснеть, а я тоже буду… краснеть. Ни к чему нам это, прости меня… Я вернусь в Тэнгляйх в любом случае. Останусь там, даже если предложат роль завхоза или чудаковатой смотрительницы за нежитью, – на одном дыхании ответила Натт.
– Я не мог не попытаться, – улыбнулся он. – Не такая уж ты и умная. Отказываться от всего этого… – Кренес обвел себя руками, и заклинательница рассмеялась.
– Вам пора за работу, целитель Льонт. – Мёрке напустила на себя серьезный вид – пациентка очнулась и ошарашенно озиралась по сторонам.
– Госпожа Вайлим, вы нас узнаете?
К жаре Натт почти привыкла. Болезненная краснота на коже сменилась приятным бронзовым загаром. Волосы стремительно выгорали на солнце и из насыщенно-медных стали темно-золотистыми. Только одна черная прядь оставалась неизменной. Каждое утро заклинательница проверяла ее, гладила, ощущая дремлющую тьму, а затем закалывала, чтобы не бросалась в глаза суеверным южанам.
Ландшафт Сорплата менялся по мере продвижения в глубь провинции. Повозка тряслась на неровной дороге с торчащими то тут, то там камнями. Коробки, которых стало заметно меньше, пришлось крепче обвязать, но все равно что-то постоянно падало, и Мёрке приходилось часто нырять внутрь фургончика и расставлять все по местам.
К вечеру на горизонте отчетливо обозначалась горная гряда, покрытая густым лесом, в котором притаилась загадочная академия Сореллет. Чем ближе нависала гора, тем мрачнее становился Кренес.
– Я задержусь в соседней деревне на день, на случай если ты передумаешь, Натт.
– Спасибо. Но я уже решила.
– Я все же буду ждать. – Целитель избегал встречаться взглядом с бывшей ученицей. Как бы сильно оба ни старались делать вид, что ничего не случилось, неловкость в общении все-таки появилась.
Натт кивнула и набросила сумку на плечо. Зимнюю одежду пришлось оставить в повозке. Льонт обещал попросить местных сохранить вещи до ее возвращения.
– Воду взяла?
Девушка выудила бутылку.
– Лекарства, бинты?
Кивок.
– Сухари?
– Все на месте, Кренес.
– Дай обниму. – Его руки сомкнулись за спиной бывшей студентки. – Как же ты изменилась с нашей последней встречи.
– Это хорошо?
– Да. Из зажатой девчонки, плывущей по течению, стала… собой.
– И потеряла тьму вдобавок, – горько усмехнулась некромантка.
– Может, к лучшему? Только потеряв что-то, начинаешь ценить это по-настоящему. Когда ты вернешь силу, все будет иначе.
– Так и есть. Не хочу больше ничего и никого терять. Береги себя, Кренес.
– Это прощай?
– До свидания. – Натт вынырнула из объятий и спрыгнула с повозки. – Мир тесен, еще встретимся однажды. – Она помахала целителю свободной рукой, а затем развернулась и зашагала к каменной тропе, прячущейся среди темных деревьев.
Всего через час идея отправиться в Сореллет на ночь глядя уже не казалась такой разумной. Подниматься по почти отвесной каменной стене в потемках – занятие для отчаянных. Тот, кто прокладывал тропу, либо издевался над будущим путником, либо у него попросту не было выбора. Хорошо, что веревки, обвязанные вокруг деревьев, не истлели от времени. Но даже держась за них, Мёрке заметно вымоталась и чаще попросту висла на просмоленных канатах в попытке перевести дух.
Как туда вообще попадают студенты? Как попал туда маленький Фирс Хассел и другие сироты? Она, конечно, читала, что в свои лучшие годы Сореллет принимал всех независимо от статуса и дарований, но с таким подъемом не нужны никакие вступительные испытания. Добрался до верха – считай, и шесть лет учебы осилишь, даже если в тебе ни грамма магии.
Натт занесла ногу над очередным уступом и подтянулась на руках. Она оказалась на пологой площадке и сразу приняла решение передохнуть. Двигаться дальше без света становилось опасно, да и усталость давала о себе знать. Несмотря на дневной сон в повозке Кренеса, заклинательница валилась от усталости. Она отползла подальше от края и прислонилась одному из деревьев, только сейчас в полной мере осознав, как замерзла. Достала из сумки свернутый в рулон плед и закуталась. Он почти не согревал, но давал ощущение уюта в темном лесу, словно и правда мог защитить одинокую путницу.
Когда Мёрке перестала шуметь, поднимаясь по тропе, ночные звуки окружили подозрительными шорохами. Вниз скатывались мелкие камешки, веревки мерно раскачивались на весу, словно кто-то еще карабкался наверх. На всякий случай Натт достала жезл и обхватила его двумя руками, держа у груди. Если она слышит звуки, значит, рядом кто-то живой, а если это не сильный маг, с ним можно справиться и артефактом. Мертвых она больше не чувствовала.
Дрожа от холода и неприятного предчувствия, заклинательница просидела еще час, пока не уронила голову на грудь и не задремала. Очнулась, когда Ориоле настойчиво прихватила ее за ухо. Иволга больно впивалась в плечо острыми коготками и явно нервничала.
Натт встрепенулась и с удивлением раскрыла глаза. Все вокруг затянуло густой белесой дымкой, которая не позволяла видеть дальше собственного носа. Но хуже было дыхание, раздающееся отовсюду. Впереди, сверху, снизу что-то глухо рокотало, совсем близко нетерпеливо рыли землю лапы невидимых существ.
Живые. Они живые, испуганно подсказывал разум. Низкое урчание раздалось за спиной, и Мёрке вжалась в дерево. Из полуоткрытого рта вырывалось тяжелое дыхание, пальцы нервно перебирали узоры на жезле. В отчаянии Натт нащупала ручку кнута.
Сражаться с живыми не было желания. Лучше убежать, не убивать никого.
«Вилмма. Вилмма! Пожалуйста. Забери отсюда».
Хлыст разрезал туман, и звери отпрянули, оставаясь вне досягаемости. Девушка вскочила на ноги и принялась разгонять белесый туман, а вместе с ним ночных посетителей. Крутнулась на месте, словно в танце, и с удивлением обнаружила, что ни марева, ни загадочных существ рядом нет. Уняв дрожь, Натт огляделась. На земле остались крупные следы, кое-где на камнях – борозды, словно высеченные стальными когтями, на ветках красовались клочки шерсти. Девушка поднесла мех к глазам, потерла пальцами. Цвет, структура… Такое не спутать! Она не просто каталась верхом на подобном звере, она стала хозяйкой такого после смерти.
Пустынные барсы? Уж не здесь ли семья Хассела встретила и приручила Вилмму? Если так, остается надеяться, что при следующей встрече кошки окажутся такими же лояльными. Если нет, то, припоминая размеры любимицы Фирса, шансы справиться даже с одной стремятся к нулю, а их, по ощущениям Натт, здесь собралось не меньше дюжины. Еще этот внезапный, взявшийся из ниоткуда туман. Она с тоской посмотрела на рукоять с бледным именем духа. Кошка так и не отозвалась. Закрепив кнут на поясе, заклинательница сложила плед обратно в сумку и продолжила взбираться дальше, внимательно прислушиваясь к каждому шороху.
Через несколько часов Натт добралась до плато. Только сейчас она смогла в полной мере ощутить, насколько обширны земли Сорплата. С виду небольшая гряда оказалась внушительной горной местностью без конца и края.
Девушка устроилась на плоском теплом камне. После холодных утренних сумерек было приятно подставить лицо ласковым лучам. Однако она быстро вспомнила предостережения Кренеса о коварстве солнца в горах. Несмотря на свежесть и легкий ветерок, здесь можно было обгореть куда сильнее, чем внизу.
Мёрке быстро намазала лицо толстым слоем защитного крема и водрузила на голову смешную шляпу, подаренную в одном из поселений. Не спеша перекусила, не забыв поделиться с Ориоле, путающейся в волосах и не желающей расставаться со своей спасительницей.
Обе напряженно оглядывали горизонт в поисках ночных посетителей, но вокруг копошились только насекомые, облюбовавшие синие цветы, устилающие плато.
– Нам ведь не могло показаться? Там точно были барсы? – спросила Натт птичку, и иволга вновь прихватила клювом мочку уха. – Ладно. Нам пора.
Тропинка, местами заросшая, но когда-то хорошо притоптанная, едва угадывалась. Еще и старая колея сохранилась – кто-то умудрялся ездить здесь на повозке? Это выглядело почти нереальным, учитывая, что забраться наверх даже с небольшой сумкой оказалось задачей не из легких. Но глаза не врали. Обитатели гор явно пользовались телегами. Однако даже спустя полдня Натт так и не наткнулась ни на одну живую душу. Ориоле летала далеко вперед, но тоже возвращалась ни с чем.
К вечеру заклинательница откровенно занервничала и проверила припасы. Сухарей и воды у нее оставалось ровно на половину обратной дороги. Стоило ли продолжать путь или правильнее было возвращаться? Еще неизвестно, сколько идти до ближайшего поселения. Ноги ужасно гудели, и Натт вновь с надеждой всмотрелась вперед. Дилемму разрешила огромная туча, нависшая над равниной.
– Ты постаралась? – спросила Мёрке иволгу, и птичка отрицательно чирикнула.
Пришлось ускориться, чтобы добраться до небольшой группы скал и укрыться под каменным навесом.
Ливень зарядил на всю ночь, небо постоянно разрывалось вспышками и громовыми раскатами. Натт, кутаясь в плед, наблюдала, как вода стекает у самых ног мутными струями с синими корабликами сорванных лепестков.
Загадочные барсы в этот раз не тревожили, очевидно, спрятались где-то от непогоды, и путница проспала до самого утра, пока горное солнце не начало припекать влажную землю, поднимая клубы пара. В углублениях камней остались небольшие лужицы с чистой водой. Заклинательница наполнила бутылки, вдоволь напилась из сомкнутых ладошек и умылась.
Мокрая трава быстро намочила обувь и штанины. Идти становилось все труднее и неприятнее. Разреженный воздух заставлял долго и тяжело восстанавливать дыхание, а плато не собиралось заканчиваться.
По обеим сторонам от тропы вырастали каменные холмы, нависали над головой, давили многовековой тяжестью. Натт уже едва перебирала ногами, когда впереди вдруг выросла высокая стена. С удивлением гладя рукотворную постройку, путница не верила собственной удаче. Нашла?! Она почти бегом двинулась вдоль ограды в поисках входа, пока не наткнулась на закрытые ворота. Недавно смазанные петли поблескивали на солнце, дорога здесь была притоптана сильнее, да и следы от колес явно глубже.
Девушка замолотила кулаками по твердому, словно камень, дереву, но удары глушились, руки тут же заломило.
– Там есть колокольчик специальный. И как ты сюда добралась? Я думал, еще на подъеме сдашься, ну или тебя ливнем смоет. Упорная, – раздался ехидный голосок. Натт подскочила от неожиданности и прижалась спиной к воротам.
Босой рыжий парень в коротких потертых штанах сидел на камне на четвереньках и откровенно посмеивался над незнакомкой.
– Поди, одичала в горах, птичка? От людей, поди, отвыкла?
Он хищно скалился, обнажая неестественно длинные клыки, а глаза вдруг блеснули желтым огоньком в лучах заходящего солнца.
– Кто ты такой? – только и выдохнула Натт.
– Догадайся!
Парень спрыгнул на землю, быстро распрямился, по-кошачьи изгибая спину. Затем сорвал с пояса незнакомки кнут и хлестнул им воздух.
Пространство дрогнуло и треснуло. Две огромные когтистые лапы вцепились в края разлома, и через мгновение призрачный пустынный барс накрыл призывателя всем весом. Шершавый мерцающий язык лизал веснушчатые щеки юноши, толстый хвост извивался змеей.
– Остановись, Вилмма. Раздавишь! Даже мертвая ты чертовски тяжелая! – Незнакомец уворачивался от ласки зверя, но тот лишь сильнее подминал его под себя и теперь терся мордой о грудь.
– Ты кто? – Натт громче повторила вопрос, с трепетом глядя, как с новой силой замерцало имя любимцы Хассела на рукояти кнута.
– Племянник этой огромной туши. Хотя, может, и не племянник. Я уже запутался во всех этих родственных отношениях. Главное – знать, где сестра или кузина, и не крутить перед ними хвостом, как бы сильно ни хотелось, – хрипло расхохотался рыжий, выбравшись наконец из-под мурчащей Вилммы, а затем вдруг стал серьезным. – Как она умерла? И почему Фирс не пришел с тобой? Расскажи!
Натт поразилась собственному спокойствию. Без слез и боли выложила незнакомцу все о событиях последних месяцев, и даже больше. Припомнила учебу в Тэнгляйхе и задиристого парня, похитившего ее первый поцелуй. Или это она украла его?
Южанин молчал. Перебирал призрачные волоски на холке Вилммы и хмурил брови.
– М-да… – только и выдохнул, когда Натт упомянула о горстке пепла, протезе и крохотной сфере с золотым пояском. –   Интересно, а что на ней было? – вдруг спросил парень.
– Не знаю и уже не узнаю. Она утонула в Иннсо Тод, – развела руками заклинательница.
– Пепел Фирса там же?
– Да.
– Еще интереснее. Ладно, давай отведу в город. Разберемся. Ты вроде нормальная. Пахнешь чем-то, только никак не пойму. Но про Фирса не врешь, да и Вилмма говорит, ты хорошая.
– В город? Разве здесь не должна быть академия Сореллет? – Натт вновь оглядела глухие высокие ворота, из-за них не доносилось ни звука.
– Она самая. Только Сореллет уже давно не просто академия. Это дом для многих. Ты тоже можешь остаться, если захочешь, – предложил юноша. – Ты такая же странная, как и все мы.
– И как тебя зовут, странный?
– Эури, – тряхнул рыжими волосами племянник Вилммы.
– Натт, – представилась в ответ заклинательница.
– Надеюсь, тебя не укачивает. – Парень вернул новой знакомой кнут, и призрачный барс тут же исчез, едва девушка коснулась рукояти.
– Не замечала за собой. – Мёрке с сожалением погладила артефакт и снова закрепила на поясе.
– Проверим. – Эури схватил бывшую некромантку за талию и одним рывком усадил себе на плечи.
Ориоле испуганно взмыла к небу.
У Натт тут же закружилась голова, пальцы сами собой вцепились в густую шевелюру, а та стремительно превращалась в жесткий мех, такой же начал появляться на плечах и спине юноши. Через несколько мгновений он обернулся пустынным барсом, игриво припал на передние лапы и смешно завилял задом. Эури хватило всего одного прыжка, чтобы перемахнуть через стену и заставить девушку почувствовать, как желудок подскочил к горлу. На счастье, уже второй день она не ела ничего кроме сухарей и лишь бессильно опрокинулась грудью на спину огромного кота, когда тот приземлился. Была готова поклясться, что в раскатистом рыке улавливались самодовольные смешки. Если Фирс рос среди таких ребят, неудивительно, что его манеры оставляли желать лучшего.
С каждым рывком барса вопросов в голове некромантки становилось все больше. Кто он такой, и была ли человеком Вилмма? Если да, то почему предпочла жизнь в теле зверя? Приехала за ответами, а оказалась в центре новой загадки.
Натт подняла голову и посмотрела по сторонам.
За стеной раскинулся совершенно другой мир: плодородная земля и огромный фруктовый сад, если не сказать лес. Счастливые загорелые жители гор собирали в корзины спелые яблоки и другие незнакомые плоды, приставив к стволам лестницы. Эури и наездницу провожали любопытными взглядами.
За садом оказались теплицы, поля с земляникой, целая система причудливых ирригационных сооружений, крохотные домики и амбары. От блеска стекла, ярких красок и скорости пестрило в глазах. С трудом верилось, что далеко внизу простирается бесплодная пустыня.
Почему Хассел уехал отсюда? Это место походило на рай, и чем больше Натт проводила здесь времени, тем сильнее хотелось остаться. Покой, счастье и вера в завтрашний день. А главное, никаких демонов. Хотя, быть может, Натт их попросту не ощущает из-за утраченных сил?
Остановившись на берегу озера с прозрачной голубой водой, барс поднялся на задние лапы и вновь обратился юношей. От неожиданности Мёрке соскользнула с обнаженной спины и упала в траву.
– Извини.
Заклинательница ухватилась за протянутую руку Эури и поднялась на ноги.
– Порядок!
Отряхнула колени и обвела взглядом знакомые пустынные линии берега. Она очень хорошо помнила здесь каждый камешек и плакучие деревья, щекочущие спокойную гладь. Вернее, не здесь, а на Иннсо Тод.
– Что это за озеро?
– Иннсо Ивет. Судя по всему, ты знакома с его сестрой?
– Слишком хорошо. – Мёрке опустила ладонь в воду, зачерпнула и плеснула себе на лицо. – Я отвыкла удивляться всему, что вижу. Юноша-барс, райские сады в горах, озеро жизни. Меня точно не загрызли насмерть в тумане во время подъема?
Парень хрипло рассмеялся:
– Это твоя первая остановка в Сореллете. Пока не очистишься, дальше нельзя.
– Вот как… Последнее время меня частенько хотят окунуть куда-то и отмыть. Неужели от меня так сильно смердит? – Натт пригладила спрятанную под волосами прядь.
– Боишься? – с пониманием спросил Эури.
– Немного. Вдруг оно не примет и выплюнет меня? – предположила Натт, скидывая ботинки на траву. На самом деле она боялась, что исчезнет последняя связь с тьмой.
– Не попробуешь – не узнаешь. Я отвернусь и посторожу твои вещи. – Парень уселся спиной к озеру, сорвал сухой стебелек и засунул в рот.
Заклинательница чуть не подавилась, когда он начал мелодично мычать мотив из зова Мьорке. Безумие! Странный народец живет в Сорплате – от благородных бандитов с большой дороги до мальчика-кошки.
Она скинула одежду. Спутник все так же сидел не шелохнувшись и, кажется, начал песнь с начала. Неудивительно, что Хассел всю дорогу был таким чудаковатым. То ершился, то сыпал легендами. Импульсивный глупый стихийник… А ведь Эури что-то знает, так странно напрягся, услышав о сфере, утонувшей в Иннсо Тод. Придется играть по его правилам, иначе не отведет в академию.
Натт разбежалась, ощущая кожей приятную горную прохладу, и нырнула с головой. Водная гладь схлопнулась наверху створками тяжелых ворот, отсекая звуки, свет и целый мир. Стало тихо и спокойно, словно в утробе матери. Ни мыслей, ни тревог, только ласковое колыхание Иннсо Ивет.

– Осторожнее! – крикнул взволнованный голос.
Раскрыла глаза. Ноги касались сухой темной травы, впереди стремительно исчезала полоска тени.
– Не подходи близко!
– Почему? – Мёрке стояла на месте, пытаясь разглядеть охваченное солнцем лицо незнакомца, появившегося на поляне.
– Нам нельзя видеться.
– Но я уже вижу тебя. – Рука сама вскинулась навстречу незнакомцу. – Ты тоже меня видишь?
– Да. И я убью тебя, если не уйдешь. Убегай, Мьорке. Ночь на исходе. Тебе будет больно. – Это не звучало угрозой. Он волновался.
Кожи коснулся утренний луч, и она вскрикнула, прячась обратно в тень, стараясь не смотреть на страшные волдыри на всем теле. Крылья зашелестели за спиной, обгоняя рассвет. Только бежать не хотелось. Он видит ее. Кто он такой, этот мальчик с желтыми глазами и огнем за спиной? Красивый и опасный…
Легкие разрывались от боли, в ушах раздавался звон. Отключилась? Уже пора? Теперь ее пустят в Сореллет?
Руки отчаянно гребли, а перед глазами плясали золотые блики. Озеро словно дразнилось, с каждым резким движением девушки точно отдаляло поверхность воды. Ощутив на лице стекающие капли и ветер, Натт с хрипом вдохнула и, не разбирая пути, поплыла туда, где должен был быть берег.
Пальцы впились в землю. Волосы толстыми жгутами хлестали по коже. Быстро нащупав заветную прядь, заклинательница поднесла ее к глазам. Зрение туманилось, но девушка с облегчением разглядела темный блеск. На месте…
Хотелось перевернуться на спину и забыться. Только Натт кожей ощущала, что рядом помимо Эури есть еще кто-то. Подняла голову и увидела с дюжину темных силуэтов в длинных робах с рукавами, похожими на крылья.
– Выплыла? Надо же, – радостно изрек барс под напряженными взглядами незнакомцев. У него на плече висела сумка заклинательницы с небрежно засунутой туда одеждой. В одной руке он держал обувь гостьи, а другой протягивал белоснежную накидку.
– Они такие показушники, – хохотнул парень, кивая на молчаливую толпу, но мгновенно сжался, когда кто-то громко хмыкнул.
Не смущаясь наготы, Натт медленно укуталась в невесомую ткань. Все же осталось еще место для удивления в ее сердце. Позади мрачных людей возвышались башни Сореллета.

Глава 9

Молчаливая процессия двинулась в сторону замка, оставив Мёрке и Эури замыкать колонну. Глядя на черные одеяния, девушка вновь ощутила одиночество без собственной тьмы. Не смущала даже нагота под белой тонкой тканью, изрядно намокшей от волос и влажной кожи. А вот без прежних сил заклинательница казалась себе куда уязвимее, чем лишившись белья и обуви.
– Эури, – почему-то шепотом обратилась к нему, боясь нарушить тишину, наполненную лишь слабым шелестом одежды.
– А? – громко отозвался барс, для торжественности момента он выглядел слишком расслабленным, продолжал жевать травинку и закинул руки за голову.
– Академия всегда была здесь? Не припомню, чтобы до купания в Иннсо Ивет видела замок.
– Особые чары. Тот, кто желает зла жителям и магам Сореллета, никогда туда не попадет, – ответил юноша.
– А есть желающие?
– Можно подумать, ты не была внизу и не слышала, как обходятся с некромантами и темными заклинателями. Родился таким в южной провинции – до совершеннолетия не доживешь.
– Здесь есть некроманты? – Натт резко остановилась и уставилась на Эури.
– Чему ты так удивляешься? Подавляющее большинство жителей Сореллета – темные заклинатели и их семьи. Это убежище для тех, кто уже своим рождением навлек на себя проклятие. Матери, едва заподозрив в дитя отголоски запретной магии, начинают собираться в дорогу.
– Получается, все знают, что происходит в горах? Не боитесь, что к вам нагрянут с факелами?
Барс раскатисто расхохотался, и Натт показалось, что несколько фигур в темных рясах тоже прыснули со смеху.
– Боимся? Пусть они нас боятся! Это наша земля, наши горы, наша магия и свобода. Проще делать вид, что нас не существует, чем собирать против нас армию, которая едва ли доберется до плато. Мои братья и сестры охраняют периметр. Но ты и сама познакомилась ночью с дозорным отрядом.
Девушка сглотнула, вспоминая внезапный густой туман и жуткое дыхание гигантских барсов. Страшно представить, что могут сделать эти звери с ослабевшими после долгого подъема путниками. Узкая горная тропа вряд ли позволит противнику развернуться. Скорее всего потенциальные захватчики погибнут по одному.
– Кстати об этом. Ты и Вилмма, кто вы? Фирс никогда не рассказывал о Сореллете и его жителях.
– Конечно, не рассказывал. Его заставили забыть, он даже Вилмму знал в ее ином обличье. Мы мало чем отличаемся о других людей. Просто у нас есть связь с тотемным зверем. Мы поддерживаем ее с рождения, учимся жить две жизни, балансировать между зверем и человеком. У каждого есть свое животное, просто не все пробуют отыскать его в себе, и оно уходит безвозвратно. Вас просто не научили.
– Все в Сореллете умеют оборачиваться?
Эури покачал головой:
– Мало кто хочет. Цена слишком высока. Можно сойти с ума или пожелать навсегда отринуть людские страдания и боль. В шкуре зверя все притупляется. Вилмма однажды пожелала забыть свое прошлое и отправилась в долгое паломничество. Вернулась уже с подпаленной мордой и полуживым мальчишкой, похожим на уголек.
– Фирс?
– Он самый. В первые дни ел столько, что все боялись, что припасов на холодный сезон не останется. – Эури улыбнулся своим мыслям, и что-то во взгляде выдало его совсем не юный возраст. Кто знает, может, люди-звери дольше остаются молодыми?
– А у него был тотемный зверь? – Вопрос вырвался сам собой.
Барс нахмурился и бросил резкое:
– Нет!
Дальше разговор как-то не заладился. Эури утратил свою мальчишескую беспечность, стал чересчур серьезным и отмахивался односложными фразами до тех пор, пока они не зашли в гулкие коридоры замка.
Здесь было почти как в родном Тэнгляйхе – ни с чем не сравнимая атмосфера обители знаний. Воображаемый запах библиотечных книг и чадящих свечей. Приятная прохлада улицы сменилась пронизывающим до костей сквозняком, и девушка поежилась, стесняясь попросить что-то из своей же одежды. Босые ноги ступали по ледяному каменному полу, и пальцы начали неметь.
– Куда меня ведут? – наконец нарушила она молчание.
– Увидишь. Озером твои испытания не ограничатся. Нам нужно убедиться, что тебе можно доверять, – раздался женский голос спереди.
Натт лишь тяжело вздохнула. После нескольких изнуряющих дней, проведенных в горах, явно не на испытания она рассчитывала по приезде в академию.
– А если не справлюсь? Выгоните и сотрете память?
– В твоем случае нет, – отозвалась другая черная мантия.
– А что тогда?
– Умрешь! – на все голоса подхватили люди. Они не смаковали свой вердикт и не злорадствовали над угодившей в ловушку заклинательницей. Просто сообщили, как о чем-то обыденном. Действительно, что такое смерть для некроманта, пусть и бывшего? Обыденность, рутина, закономерный исход.
В зале, в котором очутилась Мёрке, было всего одного окно прямо в потолке. Из него сочился столб света, выхватывая из темноты лишь маленький кружок в центре. Почему-то, не задумываясь, она шагнула в него, а безымянные обладатели черных ряс и Эури растворились во мраке. В какой-то миг Натт показалось, что она одна в комнате. Девушка задрала голову кверху, рассматривая дыру в потолке. Когда они шли по улице, солнце уже начало заходить, но за этим окном был день. Магия? Огромная зачарованная сфера?
Заклинательница прищурилась от слишком яркого света. Отведя глаза, ощутила себя совершенно слепой. Из-за рези и набежавших слез едва ли могла разглядеть кончик собственного носа, а уж загадочных сопровождающих тем более.
– Зачем ты пришла в Сореллет? – раздалось из темноты.
– Не знаю, – растерялась девушка.
– Думай лучше.
– Фирс Хассел… Хочу узнать о нем больше. Каким он был, что ему нравилось, с кем дружил, о чем мечтал… – быстро заговорила Натт.
– Зачем?
– Я люблю его…
– Ты хотела сказать, любила? – поправил другой голос. – Разве он не мертв?
– Нет. Я все правильно сказала. Я люблю его.
В темноте зашелестели голоса. Люди что-то взвешивали и никак не могли принять решение. Это продолжалось мучительно долго, Натт окончательно потерялась во времени и пространстве.
– Раздевайся, – наконец приказал кто-то.
– Что? – Продрогшими пальцами она вцепилась в накидку.
– Ты слышала. Нам нужно узнать все, что ты скрываешь или когда-то скрывала, Натт Мёрке, некромант без силы. Птица без крыльев. Ночь без тьмы…
Сомнений не оставалось, здешние обитатели могут что-то знать. Сбросить одежды? Девушка нервно рассмеялась. После всего через что она прошла, это не казалось таким уж страшным испытанием. Лучший друг надругался над ней много лет назад, а демон Дорнфьола повторил этот кошмар на дне грязной ямы. Боль, унижение, предательство. Хотят увидеть, что она скрывает? Пожалуйста!
Белая накидка упала к ногам, а магический свет из-под потолка внезапно преобразил кожу заклинательницы: на спине проступили борозды, оставленные жителями Ри’Вилле, которые много лет назад решили наказать ни в чем не повинную некромантку. Они секли ее, пока девочка не потеряла сознание. Затем кожа покрылась липкими капельками пота, как при чудовищной лихорадке, вызванной инъекцией крови василиска, когда темную допрашивала инквизиция. Ладони загорелись мистическим огнем, вспоминая прикосновения Фирса и его нежное пламя. След от прокола блеснул в районе печени – память о том самом дне, когда она стала донором Фирса. Синие отметины на бедрах, оставленные обезумевшим Синдом…
Все молча изучали раскрывающуюся перед их взорами историю жизни – тело гостьи не скрывало ничего…
По коже зазмеились жуткие метки демона, повторяющие узоры на ограде Дорнфьола. Уродливые шрамы на ладонях, обручальный укус келпи, завораживающее свечение после влитой крови сильфы и… огромные опалово-черные крылья за спиной.
– Занятно, – спустя пару минут тишины буркнул Эури, сидящий в тени среди черных мантий.
Остальные его чувств не разделяли. Напротив, по удрученному молчанию было понятно, что увиденное произвело на них должное впечатление.
Натт же вскинула бровь от комментария барса. Занятно? Ей самой все это казалось кошмаром. Только сейчас вдруг стало жалко себя, когда увидела, через какие испытания прошла за эти годы. Странно, но ни в деревеньке Ри’Вилле, ни отталкивая Синда, она не чувствовала ничего подобного. Раньше все воспринималось как закономерное наказание: родилась некромантом, отравила сознание друга тьмой. Виновата. Заслужила. Но теперь, глядя на себя, она так уже не считала. А если и была виновата когда-то, то давно расплатилась.
– На сегодня хватит.
Звонкий щелчок пальцами заставил Натт вздрогнуть. Окно над головой медленно закрывалось, ввергая зал в кромешную темноту. Чьи-то заботливые руки подняли с пола накидку и укрыли девушку, все еще стоящую там, где несколько мгновений назад разливалось круглое пятно света.
Крылья исчезли вместе со старыми отметинами, на теле остался только след от зубов речного духа. Нога в этом месте странно ныла, и Натт даже потерла ее. В комнате разгорались магические сферы, выхватывая из мрака лица служителей Сореллета. Кто-то был встревожен, кто-то кусал губы, другие бросали на гостью понимающие взгляды. Одно она могла сказать наверняка – равнодушных среди них не было.
– Эури, отведи госпожу Мёрке в келью и ознакомь с внутренним распорядком нашей академии, – обратилась к барсу седая женщина, затем она перевела взгляд на девушку, и Натт смогла рассмотреть сеть морщинок в уголках ее глаз. – На время испытаний это теперь твой дом.
– Испытаний? Мне нужно возвращаться в Тэнгляйх. Отпуск скоро заканчивается! – возмутилась Натт, вместо помощи ей предлагали очередную смертельно опасную авантюру.
– Эури, ты слышал. И объясни ей, ради всего, о трех озерах и времени. – Старая магесса проигнорировала бурную реакцию Мёрке.
При этих словах на плечи девушке легли руки и настойчиво потянули прочь. Натт пыталась сопротивляться, но усталость выкачала остатки сил, а воспоминания о прошлом поднимали ворохи мыслей: от светлой печали до клокочущей злобы.
Барс осторожно обогнул скопившихся у двери людей, провожавших гостью долгими задумчивыми взглядами.
– Вы всех так приветствуете в Сореллете? – она наконец решилась задать мучивший вопрос.
– Нет. Но к нам не так часто кто-то приходит. Особенно такие, как ты. – Эури слегка понизил голос, словно боялся, что его слова услышит кто-то, кроме спутницы.
– Какие? – Натт нетерпеливо дернула плечом, когда юноша замолчал.
– Давай обо всем по порядку? Мидана права, лучше тебе иметь представление о Тэнгляйхе, Сореллете и Скьерзилдене.
– А что там? – Упоминание этих названий заставило Натт поежиться, слишком уж много связано с ними.
– Это особые места сосредоточия силы. Смерть, жизнь и пограничье или, другими словами, сумрак. Сореллет находится рядом с Иннсо Ивет, в землях Тэнгляйха – Иннсо Тод.
– Синд не рассказывал, что у них в Скьерзилдене есть свое озеро, – недоверчиво отозвалась Натт, все еще пытаясь сбросить руки барса и идти самостоятельно.
– Есть. Иннсо Дистерт, омут вечного сумрака. А много ли служитель Форсворд тебе вообще рассказывал? – ухмыльнулся Эури. – Вот скажи, ты знаешь, где примерно находится город?
– Я не… Синд сказал, это особое место, туда так просто не попасть, и время там течет иначе. Быстрее в два раза. Но где оно, не задавалась вопросом.
– Точное расположение Скьерзилдена знают только инквизиторы, но известно, что он в западных землях. Там, где сорвался с небес Штеркен Утвалг, седой демон.
Натт споткнулась, и Эури врезался ей в спину.
– Что ты сказал?
– Скьерзилден где-то в западных землях.
– Нет. Дальше. Про демона.
– Штеркен Утвалг?
– Да.
Натт почувствовала, как холодеет в желудке. Синд носил оружие с таким именем, Синд грезился ей в облике седого мальчика в детстве и сам со временем стал таким. Сердце тоскливо сжалось. Синд…
– В Сорплате книги о нем запрещены. Считается, что он похитил и убил нашу Мьорке. Он пытался сделать ее своей, но она все равно любила феникса. Могу поискать что-то в библиотеке, но в наших книгах не будет объективного мнения о Штеркене, ты скорее найдешь сказку об истинной любви и вероломном злодее. Для нас седой демон – мерзавец, им и останется.
– Я хочу почитать. Принесешь? У меня были легенды Сорплата, но в них ни слова о Штеркене.
– Конечно, ни слова. Потому что это уже не наше сказание. Мьорке и феникс к тому моменту ушли из южных земель.
– Ага, а феникс из-за большой любви украл крылья темной птицы. Эту часть я знаю.
– Не совсем так. Огненный не мог прикоснуться к деве, поэтому заключил сделку с демоном сумрака. Но все вышло немного иначе, чем рассчитывал феникс, – горько улыбнулся барс.
– А как?
– Не знавшая ласки темная птица, едва успевающая заживлять страшные ожоги, влюбилась в своего похитителя. Мьорке ушла со Штеркеном по доброй воле, но о таком в книжках не расскажут.

* * *

Натт изучала сводчатый потолок крохотной кельи. Казалось, что в высоту комната гораздо больше, чем в ширину. Из-за этого ощущения странная сила тянула вверх, наполняя священным трепетом перед неизвестными силами этого мира.
Неизвестные силы. Двадцать один год она жила, не зная ни о каких мистических птицах. И вот ей почти двадцать два, и она скорее всего сама принадлежит к этим загадочным существам. Вернее, является реинкарнацией Мьорке или что-то вроде. Но если все так, как намекают последние открытия, то Фирс – огненная птица. Тогда многое становилось ясным. Его случайно брошенные фразы, бесконтрольное пламя, постоянное создание сфер, ведь перерождения лишают каждую последующую личность воспоминаний. Он не хотел ничего забывать. Боялся забыть ее… Постоянно записывал картинки именно с ней. В груди вновь защемило.
Но в этот раз что-то пошло не так. Феникс попал в ловушку и больше не может возродиться. Фирс сам не понимает, что с ним произошло после Дорнфьола. Эури как-то странно отреагировал на рассказ, он явно понял что-то, что ускользнуло от Натт. А еще Эндэлиге Флэм точно не случайный пазл этой головоломки. Его появление, внешность, задание в Сорплате.
«Думай, Натт. Думай».
Но вместо этого в мыслях появился третий участник легенды. Седой демон, Штеркен Утвалг. Выходит, в далеком прошлом Мьорке любила его? А как же феникс?
Она зарылась лицом в подушку, мечтая открыть глаза и вновь оказаться студенткой, до того как в жизни завертелось все настолько стремительно, что голова теперь идет кругом. Хотя если задуматься, то происшествия начались еще до приезда в академию. Перевернутая повозка, встреча с банши под старым кладбищем. Только сейчас все медленно обретало смысл. Тогда плакальщица предупреждала именно о Фирсе и Синде. Огонь и тьма. А ведь лучший друг был одержимым с детства, но после поездки в Скьерзилден и обретения своего оружия поборол себя и вернулся тем самым седым демоном из сна.
– Синд…
Она не заметила, как произнесла имя вслух, а сердце мгновенно зажгло болью. Где он теперь? А что, если Дэлиге уже сдал его инквизиторам?
Заклинательница вскочила с кровати и рванула к двери. В этот же миг Эури распахнул ее настежь и едва не упал, когда девушка налетела на него. Книги посыпались на пол, и одна больно стукнула барса острым уголком. Воспользовавшись замешательством своего тюремщика, Натт бросилась в коридор, но юноша быстро опомнился, нагнал и, подхватив под мышки, отнес обратно. Она даже не сопротивлялась. Преодолеть плато и спуск ей точно не удастся в одиночку. Тогда какой смысл бежать?
– И куда ты собралась в таком виде и без своих вещей? – Эури усадил ее на кровать и принялся собирать книги.
– Тревожусь о друге. Мне кажется, ему угрожает опасность.
– С чего вдруг? – Парень положил фолианты на грубо сколоченную тумбочку и коснулся сферы над ней. Комната озарилась приятным теплым светом.
– Не знаю.
– Так напиши ему. Узнай, как дела. Предупреди, чтобы был осторожен, – пожал он плечами.
– И кто передаст письмо?
– Твоя малышка Ориоле. Она сейчас в голубятне, если нужно, нарисую схему, как пройти, а еще дам капсулу для послания.
– Я могу ходить по замку? – удивленно спросила Натт.
– Конечно, ты же не пленница.
– Но уйти из Сореллета все равно нельзя? – ухмыльнулась заклинательница.
– Можно. Но разве ты получила ответы? Разобралась в себе? – Он постучал указательным пальцем по книгам.
Эури объяснил, что иволга без труда отыщет получателя письма, потому что теперь это не просто ручная птица, а ее преданный фамильар. Между ними установилась мистическая связь, которая с каждым днем будет только крепнуть.
Барс ушел, на сей раз за капсулой и креплением для лапки, и Натт, воспользовавшись уединением, взяла чистый лист и забралась с ногами на постель. Положила одну из книжек на колени, послюнявила карандаш и замерла, не зная, что написать.
Потребовалось некоторое время, чтобы убедить себя, что Синд – это Синд. Тот самый любимый друг детства, оберегающий и защищающий ее. Отвратительная сцена на кладбище ничего не значит, его предательство в Дорнфьоле тоже было во благо. Он думал в первую очередь о ней и попавших в лапы демона детях. Это Синд… Тот, что признался в любви недалеко от Иннсо Тод и подарил ей нежный поцелуй. Тот Синд, с кем они плечом к плечу сражались против келпи в старой крипе и согревали друг друга в темноте, когда надежды на спасение почти не осталось.
Натт собрала всю свою любовь к тому мальчику, каким он был, к мужчине, которым стал, и коснулась бумаги, уповая на то, что простые слова передадут ее чувства.

Здравствуй, Синд. 
Мы расстались ужасным образом. Мой гнев был адресован не тебе. Ты в который раз спас меня, помог исправить мои же ошибки. Боль из-за утраты Фирса свела с ума. Но я любила его так сильно и давно, что уже и сама не помню, как это началось. А еще я люблю тебя. Очень надеюсь, что однажды мы снова встретимся. А пока будь осмотрительней, мне кажется, тебе угрожает опасность. Береги себя. И осторожнее с другими инквизиторами. 

Мёрке взвешивала все «за» и «против» рассказа о келпи. В глубине души она не желала зла речному духу. Все, что он сделал, было ей во благо, и не хотелось отплатить таким образом за его странную заботу. Но и всецело доверять темной лошадке девушка тоже не собиралась.
Немного погодя добавила:

Кстати, не помню, а как ты получил свой Брайтер? Его истинное имя Штеркен Утвалг? Расскажешь? 

* * *

– Вот же! – Лер недовольно оглядывала темное небо.
– Это Тэнгляйх, сестричка. Тут мрачновато, и дожди не редкость даже зимой. Хотя может еще долго хмуриться и кончиться ничем.
– Думаю, точно ливанет. Смотри, иволга низко летает! В такое-то время года. Заблудилась, что ли?
Синд задрал голову к небу и сразу приметил желтоватое пятно. Не такая яркая, как самцы своего вида, птица упрямо боролась с встречным ветром, словно следуя за повозкой. Мужчина удивленно выдохнул целое облако пара – слишком уж странной казалась эта пернатая.
– Кыш! – Энглер замахала руками на предвестницу дождя. – Дай нам доехать засухо.
– Суеверия. Сколько раз видел иволгу, и ничего не случалось. Садись, пока не свалилась! – недовольно буркнул старший Форсворд, когда Лер едва не навернулась с повозки.
– Помяни мое слово, Синд, – по-старушечьи закряхтела девушка, – сейчас будет ливень стеной.
Едва она заняла свое место рядом с братом, как птица спикировала ей на голову, сбила шапку набок и запуталась в коротких каштановых волосах.
– Сними! Сними ее, Синд! – завизжала Лер, и тот тяжело вздохнул. И как она будет притворяться парнем с таким голоском?
– Не поломай ей крылья. Успокойся, я не брошу поводья.
– Она шевелится! Вытащи немедленно! – Сестра вдруг стала походить на избалованную аристократку, и Форсворд поморщился.
– Обороты сбавь и успокойся. Уже начинаю жалеть, что подставился, тебя раскусят еще до приезда.
Энглер затихла, осторожно выпутала барахтающуюся птицу и присмотрелась – на лапке красовалась крохотная капсула с письмом.
– Синд?
– Что еще? – раздраженно спросил мужчина.
– Она почтовая…
– Почтовая иволга? Что за чушь! – Он обернулся, а сестра уже совала ему случайную гостью прямо в лицо. И правда – инквизитор увидел капсулу.
– Посмотрим? – В глазах Лер загорелось любопытство. Девочка напрочь забыла о страхе угодить под дождь и теперь отогревала птицу, прижимая к груди.
– Вскрывать чужие письма – это низко, Энглер.
– Ой, да ладно тебе. Можно подумать, по долгу службы ты не занимался такими вещами, – фыркнула девушка.
– Ключевая фраза – по долгу службы. Это послание нам не предназначалось. Уляжется ветер, отпустим птицу, куда она летела.
– Она никуда не собирается лететь, смотри! – Иволга сидела на ладонях и отставляла лапку с капсулой. – Как знаешь. Но я все равно прочитаю. Вдруг мы знаем адресата или тут крик о помощи застрявшего где-то в горах человека?
– И он нашел капсулу, бумагу и птицу? – скептически поинтересовался Синд.
Но Энглер его уже не слушала. Ловко сняв крохотную ношу с лапки, иволгу она аккуратно засунула за пазуху и, обуреваемая внезапно нахлынувшим чувством грядущих приключений, принялась откручивать колпачок. Маленький свиток упал на дрожащую от холода и нетерпения ладонь.
– Синд…
– Ну что еще? – недовольно отозвался мужчина. – Я же сказал, что в этом не участвую!
– Это тебе письмо, – ошарашенно выдохнула Лер. – Похоже, это Натт Мёрке, хотя оно не подписано. Это же она тебя ножом пырнула?
Форсворд резко остановил лошадей, и повозку дернуло вбок. Колеса прочертили на снегу глубокие борозды, пока фургон не остановился.
– Дай сюда! – Синд сбросил рукавицы и выхватил послание.
Он не хотел задаваться вопросом, как иволга нашла его. Инквизитор жадно проглатывал каждое слово. Несколько раз перечитал признание Натт, пытаясь уловить интонацию и заключенный в трех нехитрых словах смысл. Любит как друга? Как мужчину? Как брата? Он попытался представить ее лицо в момент признания. Ничего не выходило. Перед глазами навсегда застыли слезы, ужас и ненависть. Каждый вечер, стоило отправиться ко сну, все это набрасывалось стаей баллтрэ и терзало, пока он не засыпал. Даже зная, что Мёрке простила его, Форсворд все равно не мог избавиться от этих кошмаров. Поэтому слова о любви заставили его вновь стать тем самым мальчишкой, смотрящим с замиранием на одну-единственную, вечно чем-то опечаленную, словно вся тоска мира навалилась, некромантку. Но тем прекраснее были ее редкие улыбки.
Когда эйфория схлынула, Синд дочитал послание и нахмурился. Вот же глупая девчонка! Бросила сумбурные фразы об опасности и осторожности, и что теперь прикажете думать? И почему должен остерегаться своих собратьев? Неужели они прознали о плане похищения сестры из родного дома под прикрытием Скьерзилдена? Даже если так, какое им дело? У него безупречная репутация. Синд Форсворд единственный, кто смог совладать с уникальным Брайтером. За него будут держаться, и если он захочет обойти парочку правил в пределах нормы, отведут глаза. Естественно, прикрывать не будут и по головке не погладят. Пожурят, как нашкодившего мальчишку, и заставят самому разбираться со своим семейством.
Тут что-то другое…
Вопрос о Штеркене Утвалге окончательно выбил инквизитора из равновесия. Откуда она узнала, что кошмары о седом демоне в последнее время стали оттенять ужасы прошлого? В них существо с длинными клинками вместо когтей отнимало все, что ему так дорого. Смертоносная сталь смыкалась ловушкой вокруг любимой. А взгляд серых глаз таил похоть и жажду обладания. Синд пытался остановить демона, но стоило только приблизиться, мужчина замирал, пораженный страшным открытием: это он обнимал Мёрке освященными кастетами, приросшими к рукам.
А теперь она спросила о нем? Случайность?
Форсворд встрепенулся, схватился за поводья и со всей силы хлестнул лошадей, прежде чем Энглер успела возмутиться внезапной остановкой. Девчонка уже начала замерзать и пританцовывать в фургончике.
А что, если это ошибка и ему не стоит приближаться к Мёрке? Синд спиной чувствовал вибрацию Брайтера. Или это собственные чувства заставляли оружие фонить?
Остаток пути пролетел как серо-белый калейдоскоп. Лер сильно укачало, и она постанывала от быстрой езды, но старалась не жаловаться, видя странное состояние брата. Дома о нем вспоминали нечасто, но если и заговаривали, в воздухе разливался страх перед неугодным сыном безупречного семейства. Даже мать ежилась и бледнела. Только Энглер не разделяла общей тревоги. Это же Синд. Его сильные руки подбрасывали в воздух и ловили, на него всегда можно было положиться, и каждый зимний фестиваль она ждала, что брат вернется домой и все будет как прежде. Отчасти ее желание сбылось. Он наконец приехал и почти не изменился, если не считать седых волос, шрамов на лице и жуткого белесого глаза, в целом – тот же Синд. Сестра это чувствовала и не боялась, даже когда он бормотал что-то во сне или бил с досады кулаком в стену, когда думал, что она не видит.
Кем бы ни была эта Мёрке, Лер очень хотелось взглянуть на нее, чтобы лучше понять брата. И неплохо бы ей разделить его чувства по-настоящему, а не только на маленьком клочке бумаги.
Тэнгляйх уже нависал над фургончиком, давил мощью лет и сокрытых в нем знаний. Девочка немало оробела на подъезде к главным воротам. Зубы заломило от холода. Она опомнилась и закрыла рот. Интересно, на Синда замок произвел такое же впечатление в первый раз?
Взгляд зацепился за одинокую фигуру, прислонившуюся к дереву. Мужчина всматривался в фургончик и даже сделал шаг вперед. Темные, блестящие, едва касающиеся плеч волосы колыхнулись, а надежда в зеленых глазах вдруг подернулась разочарованием, а затем и вовсе неприязнью. По лицу незнакомца волнами пробежали противоречивые эмоции, но в конечном счете он набросил на себя приветливое радушие и вышел навстречу.
– Добрый вечер. – Лошади, как по команде, остановились перед новым работником академии. – Вы, если не ошибаюсь, инквизитор Форсворд?
– Добрый… – Синд силился вспомнить его, но не мог. – А вы?
– Эндэлиге Флэм, приехал на замену Онни Веккер.
– Точно. Можно просто Синд, – он спрыгнул на рыхлый снег и протянул призывателю руку, – я здесь не по службе.
– Дэл. – Темный ответил на рукопожатие и открыто улыбнулся. – Думаю, мы с вами поладим.
– Давно приехал в Тэнгляйх? – Синд невольно изучал белесым глазом встречающего, а тот не выпускал руку нового знакомого.
– Недели две. Может, больше. Чудесное место.
– И как тебе преподаватели? – Инквизитор внезапно приревновал к педагогу. Молодой мужчина в одном заведении с Натт.
– Все очень радушны и почтительны.
Дэлиге вдруг перевел взгляд на робко выглядывающую из фургончика Энглер. Девушка густо покраснела от внезапного внимания, что совсем не вязалось с ее новой ролью. Флэм заметил это все с той же блуждающей на губах улыбкой.
– Синд, может, стоит продолжить общение в замке? Кажется, я слышу, как стучат зубы у твоего спутника. – Форсворд готов был поклясться, что зеленоглазый подмигнул. – Поразительное у вас сходство! Родня?
– Кузены, – нервно ответил Синд. – Подвезти до конюшен?
– С удовольствием. – Призыватель ловко подтянулся на руках и сел рядом с Лер. – Какая у тебя специальность? Или ты не на учебу?
– На учебу. Магическая инженерия. – Девушка чуть осмелела и гордо тряхнула короткими волосами.
– Жаль, а я надеялся, что у меня появится новый талантливый студент! – всплеснул руками темный.
– Не напомнишь, из какой ты академии? – Форсворд гадал, сколько собеседнику лет и правильно ли они перешли на столь фривольное общение.
– Истболверк в восточной провинции.
– О, значит, ты знаешь Троена? – оживился Синд, обрадовавшись возможности перевести тему на Мёрке. Он сгорал от нетерпения увидеть ее и с каждым мгновением волновался все сильнее.
– Троен? – Дэл нахмурился. – Не припомню.
– Неудивительно. Его могли перевести одновременно с твоим отъездом. Он бывший ученик Натт Мёрке. О ней-то ты слышал?
– Мурке? – неловко вырвалось у призывателя. Инквизитор вздрогнул и медленно повернулся к нему.
– Что ты сказал? – Синд сам не понял, откуда взялись эти рычащие звуки, льющиеся из горла.
– Прошу простить мой говор. В восточных землях редко употребляется «ё» в словах. Никак не привыкну. Зато Натт, кажется, уже не обижается на мою ошибку.
Темный говорил о коллеге так тепло, что у Форсворда подступила тошнота к горлу. Эти двое уже стали приятелями? Хотя чему удивляться, они преподают на одном факультете. Должно быть, вместе обсуждают студентов и прошедшие занятия. Ходят на обед, засиживаются в библиотеке. Синд не хотел продолжать этот список, но воображение неслось быстрее здравого смысла и напрочь отказывалось принять тот факт, что сейчас его подруга скорее всего убита горем и точно не думает об интрижке с этим брюнетом. Или думает?
– Илвмаре? – встревоженно вскрикнул Дэл и вскочил с места. Синд проследил за его взглядом и увидел низкий силуэт во дворе замка, теряющийся в начавшемся снегопаде.
Повозка поравнялась с прикованной к инвалидному креслу кутающейся в тонкую накидку девушкой.
– Зачем ты вышла из замка? – строго спросил призыватель, глядя на нее.
– Ты ушел куда-то… опять. Я ждала… Кто эти люди? – ревниво спросила Илвмаре.
– Мои новые знакомые. Только что приехали в Тэнгляйх. Это Синд и…
– Идден, – быстро ответил инквизитор. – Идден Эйсвард.
Кузен Форсворда округлил глаза и поджал губы.
– Ты слышала их, милая. – Он повернулся к прибывшим. – А это Илвмаре, в будущем Флэм. Моя возлюбленная невеста.
В этот самый миг Эндэлиге вдруг стал как никогда симпатичен инквизитору, и Синд очень сильно захотел пожать ему руку еще раз.
Расспросить мужчину о Натт не получилось, призыватель извинился и покатил инвалидное кресло к замку, оставляя на снегу борозды от колес. Ничего странного в Дэле Синд не заметил, и ему вдруг стало совестно за свои подозрения. На поверку тот оказался самоотверженным и любящим женихом.
«Или хочет таким казаться», – упрямо шептал внутренний голосок. Этот новый собеседник отличался от тьмы, что неотступно следовала за Форсвордом с самого рождения. Если тьма была чем-то чуждым, имеющим свои цели, то этот голос говорил его собственными словами. Так или иначе, Эндэлиге Флэм оставил двоякое впечатление, и Синд пообещал себе присматривать за ним.
– Хороший он, – отозвалась Лер, пока они распрягали лошадей и выгружали вещи. Говорила нарочито грубым голосом, заставляя брата невольно улыбаться. Провальная затея. Студенты не идиоты. Раскусят ее в два счета. Но назад пути уже нет.
– Кто? – рассеянно спросил Синд, пересчитывая сумки.
– Этот зеленоглазый. Его невеста больна, а он все равно рядом с ней. Заботится.
– И что в этом особенного? Если любишь кого-то по-настоящему, это все мелочи, Идден, – начал подыгрывать брат, когда к ним подошел работник конюшни.
– А ты бы смог?
– Конечно. Моя возлюбленная лишилась десяти лет своей жизни. Никто не знает, сколько ей отведено, но я бы все отдал, чтобы провести оставшееся время с ней, – признался Синд.
– Ты о Натт Мёрке? – громко спросила Энглер, и конюх обернулся, заслышав знакомое имя.
Форсворд недовольно поглядел на сестру, и она прикусила язык.
– Не знал, что это секрет, – извиняющимся тоном пробормотала девушка.
– Не секрет. Она знает о моих чувствах. Но ты все равно не кричи на весь Тэнгляйх, – предупредил мужчина и взвалил на плечо несколько тяжелых сумок. – Возьми, сколько унесешь, и пойдем к Вертинне Тинг. Узнаем, какую комнату можно выбить – соседи тебе не нужны, а это стоит денег.
– Когда это было проблемой для семьи Форсвордс?
– А мы с тобой больше не Форсвордс. Ты Эйсвард, а я Форсворд.
– Видимо, ты очень долго думал над своей новой фамилией. Явно дольше, чем над моей, – хмыкнула Лер, подхватила несколько сумок и поплелась за братом в пристройку завхоза.

* * *

– Ты сегодня молчалив. О чем думаешь? – Илвмаре уже согрелась и теперь пальцем вырисовывала узоры на груди Дэлиге.
– Инквизитор в Тэнгляйхе.
– Боишься его? – Девушка нависла над лицом жениха и нежно погладила по волосам.
– Не знаю. Но Синд ничего не заметил, хотя я чувствовал, как он изучает меня своим жутким глазом.
– Жутким? – рассмеялась Илвмаре. – Когда ты последний раз видел свой истинный облик в зеркале, речная лошадка? Тебе ли говорить о жутком. А Синд мне весьма симпатичен. Как думаешь, я лучше Мёрке? Смогу сделать его своим?
Дэл сбросил с себя девушку, придавил ее к кровати и низко зарычал:
– Оставь ее в покое. Тебе мало меня?
– Мало. Пусти, забываешься, Эн-дэ-ли-ге Флэм, – пропела невеста. – Как ты защищаешь ее. Даже завидно! Неужели поверил, что ты Фирс Хассел? Рассказать, как опасны заблуждения?
– Нет. – Келпи слегка ослабил хватку.
– То, что ты увидел попавшую в озеро сферу памяти, не делает тебя им. Ты убийца, Дэл.
– Нет. – Мужчина мотнул головой.
– Да-да! Ты убивал и будешь убивать. Ты убил брата Натт Мёрке. Со временем она узнает об этом, если не прекратишь с ней сближаться без моего ведома.
– Я не убивал его!
– Ты был там. Фирс Хассел ранил тебя в тот день, и ты забыл все, что натворил. Но его образ навсегда отпечатался в твоей голове. Бедная лошадка…
– Это неправда, – упрямо повторял речной дух.
– Как тебе угодно. Но не забывай, кому принадлежишь, Дэл. Я берегу твой секрет до тех пор, пока ты мне нужен. А потом… Что ж, буду скучать, когда инквизитор Форсворд разорвет тебя на части. Смерть от Брайтера ужасна. Я видела, что делает освященное оружие с такими, как ты. Слышала, как кричат погибающие келпи… Пробирает до костей…
– Тогда чего же ты ждешь? Сдай меня сейчас, и закончим это. Если я убийца, как ты говоришь, то готов понести наказание.
– Сколько благородства! Даже не сомневайся, Эндэлиге. Но позже. Подождем Натт Мёрке. Она нравится тебе, я вижу. Представляю разочарованный и ненавидящий взгляд, когда она узнает.
Дэл стиснул зубы, а Илвмаре продолжала:
– Благодаря твоему глупому ребячеству с обликом Хассела она обязательно вернется. Ты дал девчонке надежду. Все получится даже лучше, чем я думала. Ты молодец, милый. – Она высвободила руку, зарылась тонкими пальцами в волосы келпи и насмешливо прошептала: – Поцелуй меня, Фирс Хассел.

Глава 10

За хлопотами с расселением Энглер удалось ненадолго забыть о Натт и новом знакомом. Неприятная дотошная завхоз изучала сестру прожигающим насквозь взглядом, и пришлось по-тихому сунуть денег, чтобы не стала задавать вопросов. Она уже оправилась от недавнего потрясения, что бывший некромант-отступник жив, и теперь госпожу Тинг нисколько не смущало его новое положение. В отличие от многих жителей академии женщина не боялась инквизитора Форсворда и относилась к нему так же отвратительно, как и к остальным людям, или даже хуже. Синд был даже благодарен ей за это, ведь так ему удавалось почувствовать себя обычным парнем, а не носителем священного оружия с проклятым именем.
В целом Форсворд был доволен. Он выбил для сестры отдельную комнату, отделавшись малой кровью, – еще остались деньги на несколько месяцев безбедной или полгода умеренной жизни. В Скьерзилдене в его услугах временно не нуждались, и он решил взять себе скромную комнатку в академии поближе к бывшей астрономической башне и предложить деканам свою помощь с тренировкой службы безопасности. В Тэнгляйхе с ней были проблемы, в этом Синд убедился еще будучи студентом, когда без труда покидал академию и возвращался незамеченным.
Увы, с жильем для него Вертинна помочь не смогла. Пробормотав что-то про двух демонов с Востока, попросила зайти вечером.
– Глядишь, найду тебе каморку, адепт Форсворд, – проскрипела завхоз, и Синд снова почувствовал себя студентом.
Мужчина радостно кивнул, решив в случае чего напроситься к Йедену Стаату. Чудаковатый смотритель за нежитью и его подопечные совершенно не смущали инквизитора. Напротив, он ждал встречи с ними, как маленький мальчик ждет чуда под елью. Не предложат работу с безопасниками, почистит стойла за так.
В прошлый визит в Тэнгляйх у него не было возможности порадоваться возвращению в академию. Слишком много трагических и пугающих событий окутывало учебное заведение. Но в этот раз он разделял чувства сестры, которая вертела головой по сторонам и пританцовывала на ходу вместе с тяжелыми сумками.
– Будь сдержаннее, – мягко попросил брат, уже смирившись, что Лер ведет себя слишком странно, да и Вертинна раскусила ее с первого взгляда.
Девушка понурила голову, но уже через пару минут снова раскрыла рот от удивления.
А в корпусе инженеров было чему удивляться: стены и потолки увешаны изобретениями студентов разных лет. Синд быстро нашел двух птиц наверху. Одна некогда темная, но уже основательно выцветшая, а вторая, наоборот, почерневшая от копоти, красовалась обгоревшими черными крыльями. Мужчина отвел взгляд, вспоминая турнир на первом курсе, где Натт и Фирс изобрели двух почти одинаковых големов. На сердце снова стало тяжело. С соревнований оба выбыли. Мёрке уехала домой, убитая горем из-за гибели брата, а Хассел на пару недель загремел в лазарет с очередным магическим истощением после схватки с келпи.
– Прости, Фирс, – одними губами прошептал Синд.
В общежитии техномагов им наконец-то встретились студенты. Академия основательно поредела на время зимнего фестиваля. Кто-то уехал домой на каникулы, старшекурсники пропадали в Рискланде, где тратили подчистую стипендию и карманные деньги. Те, кто жил далеко или не преуспел за время учебы, гуляли в окрестностях замка и штудировали книги, чтобы наверстать в следующем семестре.
Несколько ребят и девушек оторвались от занятий и устремили взгляды на гостей. Синд выругался про себя. Почти все коротко стриглись, чтобы волосы не мешали во время работы. Энглер даже с новой прической была куда женственнее многих студенток. Кто-то резко зашуршал бумагами, попрятал по карманам мелкие детали, а еще парочка решила покинуть комнату отдыха.
Один из инженеров поднялся с места и хмуро посмотрел на гостей. Он как-то странно оглядел Лер, затем повернулся к Синду:
– Здравствуйте, инквизитор Форсворд. У нас какие-то проблемы?
На вид ему было лет шестнадцать. Темные круги под голубыми глазами, не то от бессонных ночей, не то от истощения. Техномаги часто приторговывали кристаллами, заряженными собственной энергией. Может, этот студент не был исключением.
– Я здесь не как инквизитор, скажи своим ребятам, чтобы не прятались, – улыбнулся Синд. – Староста?
– Да. Рик Кригг, четвертый курс. А ваш спутник? – парень небрежно мотнул белобрысой головой в сторону Энглер.
– Идден Эйсвард, – Лер протянула руку техномагу, и тот нехотя пожал ее.
– Документы о переводе уже подписали? – Рик опять обращался только к Синду, словно Энглер в комнате больше не существовало.
– Нет пока. Вещи занесем и пойдем к декану. – Форсворда начала напрягать манера общения этого недомерка, и плевать, что Кригг почти не уступал ему в росте.
Внутри заклокотало давно забытое чувство статусного превосходства над простыми людьми. Тем более инженерами. Но потом Синд быстро вспомнил, что сестра теперь тоже техномаг, а он далеко не аристократ. Статус инквизитора не повод испытывать уважение, скорее страх.
– Не затягивайте. В следующий раз имейте в виду: сначала подпись декана, потом заселение.
– Учтем, – процедил Форсворд и бросил парню монетку. – Последите за сумками, адепт Кригг.
Мужчина схватил Энглер за запястье и потащил к выходу, спиной чувствуя полный недоумения взгляд старосты.

Вечером, уже лежа на постели в небольшой комнатушке, за которую Вертинна содрала с него как за целые апартаменты, он думал о прошедшем дне и странной записке от Натт.
Некромантка последовала совету своего начальника и уехала на время из академии. Декан Анд умолчал о причинах, а остальные не спешили делиться сплетнями, опасливо поглядывая на инквизитора. Но он был даже рад. Появилось время немного остыть и собраться с мыслями перед встречей с девушкой.
Поворочавшись еще полчаса, Синд сел на кровати: нужно написать ответ! Если иволга нашла его, то к хозяйке вернется обязательно.
Послание получилось слишком большим и сумбурным. Оно точно не влезло бы в капсулу. Форсворд смял его и отбросил, написав новое:

Как ты, Натт? Со мной все в порядке. Я в Тэнгляйхе. Скажи, где ты, я приеду. Вместе разберемся. Про кастеты расскажу при встрече. Хотя там и рассказывать особо нечего. Перепробовал свободное оружие, предложенное инквизиторам, и оно само выбрало меня. 

Он еще хотел добавить, что тоже любит ее, но решил не повторять прошлую ошибку и не давить на Мёрке своими чувствами.
Птицу утащила сестра, и мужчина, поборов сильную неприязнь к старосте инженеров, поспешил к общежитию техномагов. Он уже рисовал в воображении, как четверокурсник начнет твердить про комендантский час и пропуск. Кригг почти закипал, когда Форсворды вернулись в комнату отдыха, но, надо отдать ему должное, от вещей не отошел ни на шаг. Интересно, если отшвырнуть его в сторону, заработаешь выволочку от декана или инквизитору спустят с рук?
К счастью, встречи с Риком удалось избежать. Иволга появилась словно из ниоткуда. Спикировала с потолка Синду на голову. В какой-то момент он даже испугался, что это сорвался один из экспонатов, и вскинул руки.
– Тьфу ты. И где только Натт нашла тебя?
Птица ласково потерлась клювом о небритую щеку.
– Отнесешь ей ответ?
Иволга с готовностью отставила лапку.

* * *

С тех пор как Ореоле улетела с посланием для Синда, прошло две недели. Натт каждую свободную минутку мысленно повторяла маршрут иволги, представляла, как она покрывает огромные площади каменистого плато, пустыню Сорплата, заснеженные земли Запада, как бьет крохотными желтоватыми крыльями, борется с непогодой и проникает в скрытый ото всех Скьерзилден, пока не садится на плечо седому мужчине.
В воображении это нелегкое путешествие удавалось совершить за несколько мгновений и вернуться с запиской от друга. Он смеялся над строками письма со странным предостережением и заверял, что ничего ему не грозит. Мёрке обижалась на этот снисходительный тон, но все равно чувствовала облегчение, пока не открывала глаза. Она все так же сидела в своей келье без долгожданного послания в руках, но с растущей тревогой в груди. Девушка уже жалела, что отправила иволгу в путь. Сумбурные фразы могли озадачить Синда и заставить его сделать какую-нибудь глупость.
Хотя…
После той роковой ночи на кладбище при академии друг выверял каждый шаг. Не позволял эмоциям взять вверх. По крайней мере очень старался подавлять вспышки неконтролируемой ярости, а если не справлялся, на помощь приходили массивные браслеты из Скьерзилдена. Священное железо пронзало запястья инквизитора иглами и не убирало их до тех пор, пока носитель не приходил в себя.
Синд не сделает ничего необдуманного. Или сделает?
Почему-то ко всему прочему примешивалось еще и волнение за зеленоглазого келпи. Сердце отказывалось верить, что он мерзавец, коим пытается выглядеть.
Мёрке сдавила голову руками и громко простонала с досады. Все стало только хуже и запутаннее, а день обещанного испытания не приближался. Вместо этого Натт стала студенткой академии Сореллет, посещала пары наравне с другими учащимися и чувствовала себя еще ущербнее. Почти все поголовно были темными магами: призыватели, некроманты, шаманы. Они казались счастливыми и не испытывали разочарования из-за своей судьбы. Постигали вместе с сокурсниками таинства мертвых материй и стойко терпели соблазны тьмы. Демоны в академии шептали так громко, что даже Натт мерещились голоса, хотя она и утратила способность слышать их. Возможно, всему виной пронизывающие сквозняки в старом замке, заставляющие кутаться в мантию из плотной непродуваемой ткани и натягивать капюшон до самых глаз.
Вот и сейчас она слезла с жесткой постели, оделась и запахнула плащ. Первым делом хотелось проверить голубятню, хотя Натт была уверена: прилети Ореоле в Сореллет, она сначала нашла бы хозяйку и лишь потом отправилась на насест. По расписанию значилось бальзамирование – единственное, что давалось Натт без труда. Она помогала студентам, ходила по рядам, придирчиво оглядывала швы и делала замечания. В остальном же она уступала юным некромантам и никак не могла вернуть свои силы.
Однако самым странным оказалось новое чувство. Вдали от огромного мира было так спокойно, что не пугала даже концентрация духов вокруг. В южной академии нечего бояться. Рядом озеро жизни, а плодородные сады обеспечат сытые месяцы даже зимой.
– Там пусто, я уже проверил. Но ты все равно побежишь искать Ореоле, да? – ухмыльнулся Эури – на него заклинательница наткнулась, едва открыла дверь.
Всех в академии веселила странная гостья и ее привычки, то, как она передвигается вдоль стен быстрыми перебежками, словно прячется от кого-то.
– Она могла прилететь, пока ты шел сюда, – заупрямилась Натт, пытаясь обойти барса.
– Давай позже. Меня отправили сказать, что время твоего испытания пришло.
– Уже? – В голосе бывшей некромантки не было страха, скорее легкое разочарование.
– Что я слышу! Разве не ты каждый день причитаешь, что хочешь обратно в Тэнгляйх?
– Я и хочу. Просто…
– …?
– Вы так и не ответили на вопросы. Про Хассела я не узнала, в книге тоже ничего нового. Про Штеркена Утвалга так всего два предложения.
– А тебе обещали ответы? Ты к нам сама пришла, заметь!
Натт только хмыкнула и покорно последовала за барсом. Вопреки ожиданиям он повел ее прочь из замка и даже не к Иннсо Ивет. Оставалось лишь гадать, в чем заключается испытание, подготовленное жителями Сореллета.
На улице царила утренняя прохлада, солнце еще не успело вынырнуть из-за гор и прогреть землю близ академии. Мёрке прятала покрасневший нос в воротник и высматривала на небе иволгу. Эури снисходительно качал головой и ничего не говорил. Поспевать за ним было все труднее, ногами ощущала слабый подъем, который с каждым шагом становился все круче, пока не уперлась в отвесную, устремляющуюся в небо скалу.
– Пришли. – Натт погладила камень без единого уступа и посмотрела вверх. Голова тут же закружилась. – Твое испытание – добраться до вершины.
– Что?
– Что слышала. Твои ответы там. – Эури указал пальцем на острый шпиль.
– Это шутка такая? Не представляю, кто вообще сможет туда залезть. Даже ты, обернувшись барсом, не сможешь. – Натт раздраженно хлопнула по скале.
– Я не смогу. Но Мёрке сможет, если ты, конечно, Мёрке.
Хотелось развернуться и стукнуть барса по голове. Все вокруг постоянно соотносили ее с легендарной птицей. Но так ли честна перед своим фениксом была демоница Сорплата? Стоило появиться седому демону с Запада, как она сбежала и забыла о возлюбленном. Нет! Определенно она не хочет быть ни Мёрке, ни Мьорке, ни даже Мурке. Последнее имя в ее воображении произнес зеленоглазый призыватель с лицом Фирса Хассела, и девушке стало еще хуже.
– Я не та Мёрке, о которой вы все твердите.
– А о какой речь? – Эури подмигнул. – Я знаю только одну. Бывшую некромантку Натт Мёрке из Тэнгляйха, которая приехала выпытать побольше о любимом человеке. А ты какую имела в виду?
Заклинательница так и стояла с открытым ртом, пока барс насмешливо не помахал рукой у нее перед лицом, а затем пожелал удачи и ушел.
Скала – словно высоченная башня. Туда можно забраться, если у тебя за спиной два крыла. Натт закрыла глаза, вспоминая о своем черном оперении из видений. Но не ощущала ничего, кроме зуда лопаток. Она тяжело вздохнула и села на траву, гадая, как поступить. Обошла гору со всех сторон, но так и не отыскала, где зацепиться.
В следующие несколько дней Мёрке заглянула во все окрестные мастерские, но помогать никто не собирался. Натт хотела выпросить магические кристаллы и соорудить подъемник – наподобие того, что в студенческие годы делал Фирс, чтобы забраться к ней в комнату через окно. Однако все вокруг лишь разводили руками и возвращались к своей работе. К вечеру девушка так изматывалась, что не находила в себе сил проверить голубятню. Она наскоро умывалась и тут же проваливалась в глубокий сон.

– Почему ты привел меня сюда?
Чернокрылая старалась держаться подальше от огненного. С наступлением сумерек он заметно слабел, но от него все еще шел жар.
– Хотел показать тебе место, где умирает день и ночь. Начало всего и конец всему. – Феникс остановился у высокой скалы и нежно погладил прохладные камни. Где-то на самом верху золотился пик, ловящий заходящее солнце.
Темная птица засмотрелась на яркую точку, становящуюся все меньше и меньше.
– Тебе надо уходить. – Мёрке испуганно перевела взгляд на стремительно бледнеющего феникса.
– Успеется… Всего лишь раз… мы будем осторожны. Пока светится пик, можно. – Он сделал несколько неуверенных шагов навстречу.
– Что ты задумал?..
Ноги словно приросли к земле. Хотелось позволить ему все, что бы он ни предпринял. Не сопротивляться, просто взять и разрешить.
– Давай попробуем, милая.
От него дохнуло теплом. Мягким, нежным, умирающим.
– Уходи. Ты слабеешь. Пожалуйста.
– Птица пламени сдалась, не отдав себе отчета, и впервые обожглась, угодив во тьму с разлета… Обожги меня, Мёрке. Я так хочу этого. Всю тебя. Коснуться, поцеловать, быть с тобой…
– Мы не можем.
– Всего раз. Поцелуй меня. Больно не будет, клянусь.
– Тебе будет больно!
– Плевать. Я хочу… Я готов. – Рывок, и он схватил девушку за плечи, морщась от прикосновения. Тьма тут же впилась в пальцы и поползла выше. – Я готов… Пожалуйста!
С ресниц Мёрке срывались слезы. Она не могла. Он бы умер. Золотое острие почти погасло, знаменуя ее время. Ночь.
Чернокрылая увернулась и оторвалась от земли. Феникс упал на колени и обхватил себя руками.
– Вот как?.. Не любишь меня?
– Люблю. Ты знаешь правила, если умрешь, все забудешь. А что, если после перерождения уже не вспомнишь меня?
– Хорошо… – Он медленно поднялся на ноги и с вызовом посмотрел на Мёрке. Желтые глаза пугали затаившейся в них решительностью. – Я найду способ сделать тебя своей. Всю тебя!
От его обещания, похожего не то на угрозу, не то на признание, по телу разливались жар и желание. Предательские крылья хотели сложиться за спиной, чтобы хозяйка угодила в объятия огненного.
– Я буду ждать. До утра?
– До утра, Мёрке. Сейчас твое время. День слеп, ночь зряча…
Натт вскочила с кровати. Ночь!
Засунула ноги в ботинки, сорвала со стула мантию и бросилась обратно к скале. Эури намекал. Говорил, только Мёрке сможет! И дело вовсе не в легендарной птице и крыльях. Просто ночью можно увидеть то, что не получается разглядеть при свете яркого солнца…
Ступени! Скала была обвязана винтовой лестницей, такой длинной, что подъем по ней займет не один час. Но это уже было неважно. Натт не терпелось поскорее расправиться с испытанием, получить ответы и вернуться в Тэнгляйх. Припереть Дэла к стене и выпытать у него все, что знает. Она уже близка к разгадке, к правде. Всего лишь два шага. Последняя ступень, и первые лучи солнца, полосующие горизонт.
– Что за?..
Натт распрямилась и окинула взглядом Сореллет. Академия и озеро стояли на своих местах. Теплицы так же блестели стеклянными крышами, только вот… Покуда хватало глаз, все оказалось усеяно крестами и надгробными плитами. Этого не было раньше! А ведь она хотела спросить, где местное кладбище, но постеснялась, памятуя о традиции южного региона сжигать тела усопших. А теперь видно воочию. Но как?
– День слеп. Ночь зряча, Мёрке, – раздалось за спиной. Натт резко повернулась к призрачному силуэту, с непередаваемой печалью оглядывающему гостью. Эту немолодую женщину заклинательница знала, хоть никогда раньше не видела. То есть видела, но в другом обличье.
Не двигаясь с места, девушка впилась взглядом в свой кнут, зажатый в полупрозрачных ладонях духа, а затем вслух произнесла имя, выгравированное на рукояти:
– Вилмма…
– Здравствуй.
Волнистые, местами седые волосы достигали женщине почти до талии. Добрые усталые глаза с золотистым блеском, нежная улыбка на полных губах. Если у Фирса Хассела и была мама, она непременно должна выглядеть именно так.
– Эури сказал, что ты… то есть вы были человеком, но в это все равно…
– …невозможно поверить? – пришла на помощь Вилмма.
– Да.
– Эури всегда слишком много болтал.
– Болтал? – Натт снова обернулась на расстилающееся внизу кладбище.
– Именно. Это место… Понимаешь, за все нужно платить. Хочешь остаться – делай выбор. Вечная жизнь стоит смерти. Какая ирония, – горько усмехнулась женщина.
– Не понимаю.
– Прости. Путаю тебя, а ты, должно быть, очень устала. Мне позволили поговорить с тобой, потому что только здесь все тайное становится явным. Пик, где умирает день и погибает ночь. Начало начал и конец всего.
– Я уже слышала это…
– Конечно, слышала, Мёрке, и сейчас послушай. Фирс Хассел мертв, и его не вернуть. Он был фениксом, и жители Сореллета поняли это сразу же. Он дал им надежду на снятие проклятия, которое до определенного момента все считали благословением. Очень давно мы заключили с Иннсо Ивет сделку. В тот роковой год эпидемия унесла жизни наших любимых. Тогда умер Эури…
– Озеро воскресило мертвых? – Натт задержала дыхание. Мысли лихорадочно вращались в воспаленном сознании. Прах… Прах Фирса Хассела, он нужен ей…
– Воскресило. Но они все равно мертвы. Живые быстро осознали это и постепенно начали покидать Сореллет, оставляя здесь неупокоенные души, так похожие на людей. Хранить секрет было нелегко, и кто-то случайно да выбалтывал тайну озера жизни. Начались паломничества. Многие гибли, не доходя до плато, и тогда Эури с остальными начали охранять периметр и прогонять чужаков. Позднее немертвым пришла мысль заманивать темных магов в надежде, что те помогут им покинуть этот мир. Но в итоге гости оставались здесь, так же заключая сделку с озером. Страх смерти сильнее голоса разума.
– Эури сказал, ты его тетя… Как же это вышло?
– Скорее внучатая племянница. Я гораздо моложе Эури и была среди тех, кто покинул гору. Но я вернулась и принесла Фирса в Сореллет. На несколько лет, переждать смутные времена. Я не стала заключать сделку с Иннсо Ивет, но… Человеческому сердцу было больно видеть страдания любимых. Я обернулась барсом, чтобы не слышать плача немертвых и шепота Иннсо Ивет.
– Фирс тоже превращался в зверя?
– Фирс… – голос женщины дрожал, – да, он оборачивался птицей, и его собирались принести в жертву, чтобы очиститься в пламени феникса и переродиться. А ведь это я привела его сюда на смерть! Откуда мне было знать?! Все думали, я не слышу, не понимаю человеческую речь. Думали, мне нет до него дела. Но я любила его, Мёрке. По-настоящему. Как собственное дитя.
– Вы сбежали из Сореллета?
– Выкрала еду, немного вещей, состряпала документы, и вот он стал студентом Тэнгляйх.
– Где он сейчас?
– В наших воспоминаниях, Мёрке. – Вилмма раскрыла объятия, и Натт шагнула в них, чувствуя, как вновь душат слезы. Снова не то, не то она хотела услышать.
В этот раз она видела все глазами барса. Маленький мальчик, слишком доверчивый, слишком сильно мечтающий о друзьях. Вот знакомство Фирса и Натт. Таких далеких, словно из прошлой жизни. Его протянутая ладонь дрожит, когда он ждет ответного рукопожатия от новенькой. Вот они верхом на Вилмме. Объятия, нежность, ревность, предательство, ложь, ложь, ложь…
– Сферы! Он в сферах, я смогу вернуть его!
– У тебя нет самой последней, Мёрке. Где она?
– Она…
Перед взором охваченное яростью и болью лицо Синда Форсворда. Он выбрасывает в озеро мертвых вещи Хассела: протез, искусственные ребра. Инквизитор развеивает прах стихийника… А потом и шарик с золотым пояском на месте трещинки исчезает под толщей воды.
– Иннсо Тод! Я знаю того, кто поможет мне. Он достанет. Он сможет! Я верну нашего Фирса, Вилмма!
Женщина лишь покачала головой:
– Упрямая. Совсем как Фирс… Попробуй, буду верить в тебя. Но сначала тебе самой нужно выбраться из Сореллета. Каждый прожитый здесь день вытягивает силы, Мёрке, заставляется мечтать о покое…
– Я смогу! Вилмма, скажи… – Барс вопросительно посмотрела на заклинательницу. – Кто такой седой демон? Мьорке правда полюбила его и бросила феникса?
– Не все так просто в той истории, и каждый заслужил право голоса. Спроси у него сама при личной встрече.
– Так он и Синд?..
Женщина улыбнулась уголками губ и обернулась к восходу.
Солнце уже добралось до вершины скалы, и Вилмма начала растворяться в его лучах.
– Погоди, Вилмма, что дальше? Постой!
– Жди заката. День слеп. Не слушай Иннсо Ивет, оно хуже любого демона! Прощай…
Натт лишь раздосадованно схватила пустой воздух. Магический кнут с тихим стуком упал к ее ногам. На нем больше не было имени. Вилмма ушла. Теперь уже навсегда.
Несколько долгих мгновений девушка старалась совладать с чувствами. Отчаяние и надежда терзали душу, тянули ее в разные стороны и убеждали в своей правоте.
– Его не спасти! 
– Все получится, ты сможешь! 
– Зачем он тебе, ведь ты любила седого демона? 
– Феникс твоя истинная любовь, отыщи его, ты знаешь, что делать! 
Мёрке знала. Но для начала нужно было слезть со скалы. С наступлением утра лестница исчезла вместе с крестами и надгробьями внизу. Жизнь с прежней силой закипела в землях Сореллета, но заклинательница понимала, что это лишь ширма. Все плато – одно огромное кладбище. Город мертвецов. Теперь ясно, откуда Иннсо Ивет черпает свою силу. Оно стало озером жизни, потому что наивные люди сами дарили ему свою жизнь.
С высоты водная гладь выглядела золотистым полотном, манящим прохладой и мерным колыханием волн. Озеро-клетка. Озеро-тюрьма. Теперь Иннсо Тод уже не казалось таким ужасным и пугающим. Оно не отнимало жизни, а сулило покой мертвым. Давало приют мятежным и заблудшим душам. Как обманчиво все в этом мире. Ласковая тьма и сжигающий до костей свет. Феникс и Мёрке. Жизнь и смерть.
Натт легла на спину и прикрыла глаза. Скала медленно нагревалась, южное солнце припекало лицо. Спустя несколько часов находиться наверху стало невыносимо. Ни тени, ни укрытия. Спрятавшись под мантией, Мёрке считала минуты пересохшими губами.
– Ореоле, где ты?.. Говорят, иволга к дождю…
Несколько раз она хотела плюнуть на все и скатиться по склону, но лишь в последний момент здравый смысл одерживал верх. Если бы сейчас Иннсо Ивет предложило сделку, Натт не была уверена в своем отказе.

– Тебе плохо? – Чья-то прохладная рука убрала взмокшую прядь со лба.
У него получилось? Он нашел способ прикоснуться к ней. Любимый?
Мьорке резко села. В темной пещере, где птица пережидала дневную жару, она была не одна. Больше никогда не будет одна.
– Это ты? – неуверенно спросила девушка, осторожно касаясь руки у себя на лбу. Открыть глаза она боялась. Но кто, если не он?
– А кого ты ждешь? – поинтересовался ласковый обволакивающий голос.
– Моего феникса.
– Любишь его?
– Да, – не задумываясь ответила темная.
– Уверена, что это любовь? Ведь он единственный, кого ты встречала и с кем разговаривала. Вдруг твое чувство родилось от безысходности?
– Нет!
Мьорке хотела оттолкнуть незнакомца. Теперь сомнений не оставалось, это был не феникс. Кто-то другой прокрался в укрытие. И он видит ее! Обнимает, слишком сильно прижимает к своей груди. Или это она слаба? Во всем виноват долгий летний день и жестокое солнце Сорплата.
– Отпусти меня…
– Отпущу, если скажешь, что тебе неприятно. – Ладонь легла на основания крыльев и коснулась нежной чувствительной кожи.
Волна удовольствия прокатилась по спине и разлилась теплом на затылке. Этот жар не ранил. Он будоражил и заставлял крепче прижиматься к незнакомцу.
– Это неправильно.
– Но приятно. Будь честна с собой. – Кончики пальцев коснулись щеки.
– Приятно…
– Тогда все в порядке. Тебе же хорошо. Посмотри на меня, не бойся.
Мьорке послушалась. Веки неуверенно задрожали, а затем она взглянула на него. Пугающая прохладная красота. Волосы, напоминающие снег, который она никогда не видела, а лишь мечтала. Серые глаза. Ни день, ни ночь, а неуловимое пограничье.
– Седой демон…
– Так меня еще никто не называл. Но мне нравится. – Он слегка облизал губы. – Скажи мне, Мьорке…
– Что? – Сердце перестукивало с бешеной силой, а разум боролся со стыдом и любопытством. Впервые она не хотела, чтобы наступила ночь.
– Твой феникс, он целовал тебя когда-нибудь?
– Пытался. Но у нас не получилось. Он обещал что-нибудь придумать.
– Хочешь узнать, каково это? Настоящий поцелуй без боли. – Демон дотронулся подушечкой большого пальца до ее губ, внезапно ставших предательски мягкими.
– Нет. Я обещала фениксу.
– И ты поцелуешь его. Вы будете вместе, я верю в вас. Но ты ведь не хочешь предстать перед любимым неумелой девчонкой? Вдруг ему не понравится?
– А разве это сложно?
– Немного. Хочешь, я научу тебя? Никто не узнает. – Основания крыльев снова взорвались от едва сдерживаемого удовольствия. – Скажи «да».
– Не надо. Пожалуйста.
– Я не чудовище, милая. Представь, что я феникс, если тебе будет проще. Ты ведь хочешь его поцеловать.
– Да…
– Вот и ответ!
Седой коснулся ее губ сначала осторожно, ловя дыхание неискушенной птицы. Она замерла и задрожала от предвкушения, а демон не торопился, пока досада полностью не завладела девушкой и она не подалась вперед сама, неумело пытаясь заставить незнакомца продолжить поцелуй, но он отстранился.
– Прости. Я передумал.
– Что? – С губ сорвался полный разочарования вздох.
– Не хочу быть заменой феникса. Посмотри на меня и назови по имени.
– А как тебя зовут? – Разум темной подернулся похотью и желанием, и демон не без удовольствия вглядывался в широко распахнутые синие глаза, гладил щеки, охваченные румянцем.
– Штеркен.
– Штеркен, – послушно повторила девушка, и седой улыбнулся шире.
– Моя Мёрке.
Это был слишком горький поцелуй. Смешанный с предательством и грядущей ложью. Разве сможет она сказать фениксу о содеянном? Он не простит и не поймет. Передумает. Бросит ее. Слезы потекли по щекам, а руки начали отталкивать демона.
В груди стало невыносимо больно, словно сердце напоролось на острые осколки, а рот вдруг наполнился чем-то густым и соленым. Мьорке захрипела и закашлялась.
– Тише, тише, моя птичка. – На губах демона алела кровь. Ее кровь!
– Это не конец. Лишь новое начало.
Рука с огромными стальными когтями сжимала трепыхающееся сердце.
– Чистое, непорочное. Ну разве самую малость теперь. Мне так жаль, что твой первый поцелуй вышел немного не таким. Но не бойся, у нас будет время для сотен первых поцелуев. Теперь ты моя, и только мое имя будут шептать эти губки.
– Нет!
– Не сопротивляйся. Это не смерть. Ты просто забудешь лишнее. Но ты сама отказалась от феникса, назвав меня по имени. Это был твой ответ.
– Нет…
– Закрывай глаза, милая. Пора. Не мучай себя больше.
И Мьорке послушалась…
Крик умирающей, потерявшей крылья птицы сотряс земли Сорплата.
Только сейчас феникс осознал свою ошибку, но было уже поздно.

* * *

Снег. Снег покуда хватало глаз. Снег, приятный, холодящий растерзанную спину. Кровавые крылья пропитали белое покрывало вокруг бледной, едва дышащей девушки. Она была прекрасна. Слишком хороша, чтобы уступить ее огненному. Штеркен бы вечно любовался ее красотой, но нужно было уходить домой.
Ноги сами повели Мёрке на запад, туда, где спрятано ее темное оперение. Туда, где ждал седой демон, а феникс, скованный клятвой, насыщал земли, принадлежащие убийце его возлюбленной.
Сотни смертей, сотни первых поцелуев, наполненных горечью и отчаянием. Штеркен соврал, они так и не стали сладкими.

* * *

Вечер принес с собой спасительную прохладу. Натт откинула мантию и оглядела руки. Ей мерещилось, что за день, проведенный на солнцепеке, кожа покрылась волдырями от ожогов. Но, к счастью, этого не произошло. Зато во рту было ужасно сухо, язык едва ворочался, а губы потрескались от жажды. Теперь озерная гладь была еще более манящей.
Мёрке долго рассматривала Иннсо Ивет, пока тень медленно наползала на Сореллет. Заклинательница раздумывала над словами Эури о том, что все три озера связаны. Захотелось вопреки предостережениям Вилммы прогуляться напоследок вдоль берега и проверить пару догадок. Тем более Натт запоздало вспомнила просьбу Эндэлиге принести лист платана. Среди многочисленных силуэтов деревьев она узнала нужные. Как она сразу не заметила их? И почему ее вообще волнует этот мерзкий шантажист?
Когда на небе зажглись первые звезды, вокруг скалы вновь появилась лестница, и Натт, подхватив кнут, осторожно шагнула на каменные ступени. Кладбище было видно только с самого верха, и, когда девушка начала спускаться, взору предстали лишь аккуратные домики, огороды и движущиеся фигурки еще не отошедших ко сну. При мысли, что Сореллет – город мертвых, становилось жутко, ведь среди жителей скрытого от глаз чужаков места были дети, студенты, счастливые влюбленные, умудренные летами старики. Трудно поверить, что все это иллюзия, но Натт своими глазами видела кресты и могилы.
– Как же происходил этот жуткий ритуал? – спросила себя бывшая некромантка, едва ноги коснулись земли.
– Лучше не знать, – мрачно отозвался Эури, появившийся словно из ниоткуда. – Вилмма разве не рассказала?
– Расплывчато. Про некую сделку с озером, но как именно все происходит, нет.
Ей показалось, или барс вздохнул с облегчением?
– Это не совсем добровольная сделка. Но лучше увидеть все самой. Ты извини нас, Мьорке. Потребовалось время, чтобы убедиться, что ты – наша единственная и последняя надежда. Феникс любил тебя. Вдруг он услышит твой зов и вернется?
Натт не успела даже удивиться, как две пары рук подхватили ее и потащили прочь от скалы.
– Экономь воздух и постарайся не умереть, пока он не придет.
– Он не придет, Эури! Что вы задумали? Отвечай!
– Поверь, страшно только вначале. Потом наступает смирение. Стены перестают давить, ты свыкаешься.
– Эури!
Барс уже не смотрел в ее сторону. Отвел глаза к озеру и напевал знакомый мотивчик. Натт хотелось разодрать ему глотку, но юноша игнорировал крики попавшей в ловушку жертвы.
– Эури! Феникс не вернется! Он мертв!
– Глупости говоришь, Мьорке. Сама же в это не веришь, раз пришла сюда. Твое появление – знак свыше!
Натт запихнули в тесный ящик. Грубо убрали сопротивляющиеся руки и придавили сверху деревянной крышкой. Хриплые крики заклинательницы заглушил сначала стук молотка, а после падающие комья земли.
– Он не придет… – повторили дрожащие губы, когда темнота полностью ослепила девушку и сквозь тонкие щелочки в гробу больше не проникал лунный свет.
Что готов отдать человек за прекращение мучений и чудесное спасение?
Мёрке была в ужасе. Она либо умрет, либо заманит феникса в ловушку. Вопреки установкам Эури она дышала часто и отрывисто. В голове не было ни одной здравой мысли, лишь первобытное желание выжить любой ценой. В какой-то миг ей даже показалось, что земля и мелкая пыль просочились в гроб, проникли в легкие, заполнили их до краев. Новая волна ужаса охватила девушку, она закашлялась и замолотила кулаками по дереву.
Сколько продолжалась эта бесполезная борьба, Натт не знала. Успокоилась, лишь выбившись из сил. Теперь выходка Хассела и шайки стихийников выглядела безобидным розыгрышем. Подумаешь, скинули в яму. Тогда над головой было темное небо, а не метры земли, тогда одежда пропиталась грязью и дождевой водой, а не липким потом.
Как же хотелось пить… Она бы выжала ту промокшую робу и напилась вдоволь. Подставила бы язык тяжелым каплям.
Заклинательница ощупала себя. На руках остались болезненные синяки, ногти сломались, на костяшках пальцев содрана кожа. Плохо. Интересно, что наступит раньше: задохнется, умрет от жажды или заражения крови? Хотя скорее всего сойдет с ума.
Кнут и кинжал все еще были закреплены на поясе – не потерялись во время недолгой схватки с жителями Сореллета. С артефактами стало немного спокойнее, хотя Натт прекрасно понимала, что выбраться они не помогут. Не лезвием же ковырять доски и копать землю. Ее просто засыплет, этим все и закончится.
Выходит, каждый из фантомов прошел через такое захоронение при жизни. Все ли добровольно хотели обрести вечное существование, или кого-то так же засунули в ящик?
За рассуждениями Мёрке стало немного легче, но ровно до того момента, как началась следующая стадия кошмара: теперь спине и ногам стало холодно. Натт не сразу поняла, что ящик заполняется водой. Дернулась кверху и прижалась лицом к доскам, пытаясь не нахлебаться грязной жижи. Тщетно. Миг, и стены исчезли, а вокруг разлилось Иннсо Ивет. Натт до последнего задерживала дыхание, пока грудь не начало раздирать изнутри.
Выдох. Пузырьки устремились к поверхности. Вдох. Холодная вода заполнила легкие.
– Жизнь за жизнь? – предложило озеро.
Натт несколько раз удивленно моргнула. Глоток. Облегчение. Под водой можно было дышать.
– Я уже заложила свою демонам. У меня не осталось времени, чтобы подарить тебе.
– Это не так. Лишившись тьмы, ты обнулила все контракты. Духи не доберутся до тебя, пока сама их не призовешь. Да и хватит ли сил у тебя? Обмен!
– Что будет, если я откажусь стать твоей пленницей?
– Верну в могилу. Тогда у тебя на самом деле будет мало времени.
– Ты всем предлагаешь это?
– Не я закапываю людей заживо, Мьорке. Я лишь дарую облегчение боли и страха. Быстрая смерть и вечная жизнь в Сореллете.
– Ты имеешь в виду вечная не смерть? – ухмыльнулась Натт.
– Как тебе будет угодно. Не смерть… Обмен?
Заклинательница колебалась. Смотрела, как змеями извиваются в воде рыжие пряди. Конец? Проиграла? Зачем вообще понадобилось идти сюда? Зачем она начала копаться в прошлом? Чтобы увидеть, что тот, кого она любила, заключил сделку с жестоким демоном, а она этому демону доверилась, поцеловала. Или это была не она?
– Время, – поторапливало озеро.
Натт старательно игнорировала его, загребала руками, пытаясь доплыть до поверхности, где плавала крохотная точка, медленно превращающаяся в похожий на ладошку лист.
– Бесполезно. Я не выпущу тебя.
«Если ты хотел, чтобы я сбежала из Тэнгляйха, почему сказал о платане? Очередная игра? Почему просил принести его? Почему поставил метку и сделал своей невестой?»
Пальцы жадно схватили лист, будто он мог спасти ее из ловушки. Одновременно с этим невидимая сила резко рванула пленницу за лодыжку. Волосы ударили в лицо. В этот раз выбилась черная прядь и резанула по глазам.
Тьма! Контракты! А готовы ли демоны уступить ее Иннсо Ивет? Они очень не любят должников. Кому как не бывшей некромантке знать об этом?
Натт накрутила на палец единственную шаткую связь с потусторонним миром.
– Что ты делаешь? – Безэмоциональный голос озера подернулся тревогой.
Она не знала, каких демонов звать. Не знала, кому продала годы своей жизни. Натт просто пыталась докричаться до кого угодно. Клялась в верности, обещала еще больше за спасение.
– Мы услышали тебя. – Духи множились в голове, были повсюду. Злые, любопытные, скучающие, жадные, сочувствующие.
– Она наша!
Мёрке не видела говорящих, но чувствовала, как бурлит вокруг вода, как озеро становится фиолетовым, словно тысячи каракатиц выпустили в него чернила. Сотни рук обнимали, вырывали из лап Иннсо Ивет, пока не утащили в холод, от которого тут же заломило каждую клеточку тела.
– Жители Сореллета… Их можно спасти? – спросила своих защитников Натт.
– Ты столько не заплатишь, да мы и не возьмем из уважения к Мьорке изначальной. Они сами выбрали такое существование. Смирись.
– Но Эури…
– Ничего не меняется, – устало вздохнули голоса. – Наивная и доверчивая птица. Хватит жалеть других. Думай о себе! Тебя только что заживо похоронили!
У Натт не нашлось ответа. Ее закрутило в бешеном водовороте, а затем резко выбросило на заснеженный берег. Волосы и одежда были полностью сухими. Плотная мантия хорошо держала холод, но нос тут же покраснел на морозе.
– Счет выставим позже, Натт Мёрке, темная птица, невеста речного духа, возлюбленная феникса, человечность седого демона и просто глупая девчонка.
Ей показалось, или все это перечисляли с издевкой? Заклинательница прижимала к груди лист платана, который каким-то чудом не потеряла в этом хаосе. Натт с любовью посмотрела на черные непроглядные воды Иннсо Тод. Это озеро не предаст. Она дома…
Когда там истекает выделенный Гостклифом Андом отпуск? Сегодня?

Глава 11

Еще поднимаясь по лестнице, Натт ощутила, что в ее комнате кто-то есть. Нет, не совсем так, ощущать она перестала с той самой роковой ночи в Рискланде. Это было скорее интуицией. Или после того, как она до рассвета перлась с Элскер Крик, ее накрыло новой волной галлюцинаций. Если по приезде она до сих пор не натолкнулась на келпи, он точно где-то сидит в засаде. Лучше бы ему не прятаться, потому что она более чем злая. Усталая и злая, а еще продрогла до костей, пока доковыляла до академии.
Толкнула дверь и обнаружила сидящего у шкафа со сферами Эндэлиге. Он изучал изображения на них и, кажется, шевелил губами, вторя словам Фирса. Кричать на мерзавца уже не было сил, и она просто спросила:
– Кто разрешал трогать? Как ты их активировал? Хассел ставил защиту.
– Увы, защита работает только в том случае, если жив создатель, – ответил мужчина, не отрываясь от сцены, где двое подростков держались за руки в темной крипте.
Даже сейчас Мёрке ощущала, как горят ладони от тех прикосновений много лет назад.
– Зачем тебе это? Ищешь новый компромат?
– Кстати об этом. – Дэл достал сферу, на которой были записаны прегрешения Синда и Йедена Стаата и одним движением превратил артефакт в пыль. – Ты выполнила свою часть сделки. Не люблю оставаться в долгу.
– Я не нашла лекарство и очень сомневаюсь, что мое паломничество заключалось в его поиске.
– Угу. – Дэлиге лениво перевел взгляд на стеллаж с воспоминаниями.
– Угу?! Я чуть не погибла несколько раз, лишилась тьмы, увидела такое, что еще долго будет преследовать в кошмарах. А ты говоришь «угу»? Я притащила этот чертов лист платана, и знаешь что? Если сейчас же не ответишь, какой в этом был смысл, я запихну его тебе в глотку.
– Ты была на родине Хассела. Увидела мир его глазами. Покажешь мне? – невозмутимо спросил Дэл.
– Тебе нужны картинки из моей головы?
– Да, мне не хватает знаний. Фирс не записывал сферы до вашего знакомства. Без этих фрагментов не смогу…
– Что не сможешь? – Натт неуверенно шагнула к темному.
– Стать им…
А вот теперь она разозлилась по-настоящему. Дэл продолжал издеваться. Играть на ее чувствах. Притворяться Хасселом. Говорить его словами, а теперь еще и все сферы пересмотрел! Кто дал ему право осквернять память Фирса, копировать его? Она бросилась к призывателю и грубо выхватила артефакт из рук. Мужчина даже не сопротивлялся, лишь поднял на нее тоскливый взгляд зеленых глаз. Натт тут же похолодела от ужаса. На любимом лице зияла страшная рана, словно кто-то впился ему в щеку острыми когтями и рванул вниз. Всю левую сторону залило, кровь струилась по шее, пропитала робу.
– Дэл… – она рухнула рядом с ним на колени и потянулась к царапинам, – кто тебя так? Штеркен?
Видение страшных стальных когтей, сжимающих сердце Мьорке, заполнило разум. Ненависть к незваному гостю ушла, появилась тревога за него, за его жизнь.
– Кто? Демон из сказки? Что я ему сделал? – Темный смешливо улыбнулся, сам прижался разодранной щекой к ее ладони и прикрыл глаза.
– Не знаю. Это первое, что пришло в голову. Почему ты не регенерируешь? Ты же келпи!
– Некоторые раны не заживают даже на таких, как я. Зато твои шрамы исчезли. У тебя снова очень нежные ладони. Погладь меня? – Он положил ее вторую руку себе на затылок. – Скучал, а ты… Глупая! Зачем вернулась?
– Не надо было напоминать про платан.
– Ну, я тоже дурак. Прости… Прости меня, Мурке.
Пальцы нащупали что-то острое под кожей у Флэма. Натт подцепила ногтем осколок и вытащила из щеки, игнорируя шипение келпи.
– Это еще что? – Заклинательница поднесла к глазам алый зубец, стерла с него кровь, но он все равно остался красным. – А вот и ответ. Илвмаре полоснула тебя зачарованным гребнем?
– Не могу сказать.
– Все и так понятно. Это из-за меня?
– Не спрашивай, не скажу ни слова.
– Странные у вас отношения…
– Уезжай. Пожалуйста. Я совершил большую ошибку. Зря сблизился с тобой.
– А еще оставил свое клеймо на мне. Многоженец, – хмыкнула Натт и открыла коробку с инструментами для бальзамирования.
– Я пока не женат. – Келпи с любопытством следил за некроманткой. – Зашьешь меня?
– Чучело сделаю, чтобы не обманывал девушек. – Но иголку выбрала потоньше.
– Жестокая.
– Сядь к свету.
Дэлиге взял стул и отнес к балконной двери.
По хитрому взгляду речного духа Натт поняла – он что-то задумал – и не ошиблась. Стоило подойти к нему, как Дэл тут же схватил ее и усадил к себе верхом на колени. Заклинательница чуть не выронила инструменты и пролила на пол обеззараживающий раствор.
– А анестезия будет?
Тяжелые пары, разливающиеся по душной комнате, вкупе с близостью демона пьянили. Девушке потребовалось немало усилий, чтобы увернуться от поцелуя.
– Дэл!
– Попытаться стоило. – Темный подставил разодранную щеку и позволил Натт приступить к работе.
Он был самым отвратительным пациентом, и не потому, что живой. Девушке и раньше доводилось зашивать тех, кто еще дышит, но они не приставали к ней самым наглым образом. Натт едва успевала убирать руки келпи, которые уже развязали тугой пояс, и прикрепленные к нему кинжал и кнут с глухим стуком свалились на пол.
– Перестань.
– Не могу, – прохрипел призыватель, его пальцы принялись расстегивать ворот рубашки. – У меня больше нет рычагов воздействия на тебя. Нечем шантажировать, дай воспользуюсь тем, что ты занята.
– А по-другому не пробовал? Без шантажа и принуждения? – Натт принялась зашивать уже третью борозду.
– А так можно было? – невинно поинтересовался мужчина.
– Дай мне доделать начатое, и поговорим!
– Хорошо, – слишком легко согласился Дэл и положил обе руки ей на талию. – Чтобы ты не сбежала от разговора.
– У нас еще остался неразорванный лист платана, если ты не забыл.
– О, ты ведь понимаешь, что, предлагая мне это, фактически признаешься в чувствах? – Дэлиге заерзал на стуле.
– Да, понимаю.
– Я буду паинькой. Зашивай скорее!
Эндэлиге выполнил обещание и больше не приставал, лишь время от времени тяжело вздыхал и морщился.
– Вроде все. – Натт вытерла запекшуюся кровь со щеки, обрезала нити и критически осмотрела тонкие линии.
– Как я?
– Ну… Я попыталась. – Щека все равно выглядела ужасно, несмотря на старания.
– Верю. Хочу отблагодарить. – Он резко подхватил ее на руки и отнес к кровати.
– Погоди. Сначала платан! Мы хотели разорвать лист. Дэл, стой!
– Потом. Его разрывают при разлуке, или ты уже хочешь отделаться от меня? – Он вдавил ее в жесткий матрас. – Это уже было с нами. Здесь. Ты сопротивлялась в тот раз…
– Не надо!
– Это тоже было. – Он раздвинул коленом ее ноги.
– Ты знаешь, чем все кончится, если не остановишься?
– Вырвешь мне ногти? – Хищная улыбка играла на губах келпи, которые почти касались ее.
– Да…
– У тебя нет тьмы, милая. Ни капли, а вот я… – Зеленые глаза заискрились магией, и черные эфемерные щупальца опутали бывшую некромантку, лишая возможности сопротивляться, прямо как воздушные кандалы Хассела. – Как я сразу не догадался, Мурке? Все бы сложилось иначе, не будь ты темной. Тьма была чужда тебе с самого начала. Ты огонь. Ты свет для меня. Только для меня. Стань моим пламенем, согрей, здесь холодно…
– Не играй со мной, Дэл. Скажи правду, кто ты!
– Я не знаю. Речной дух, Фирс Хассел, феникс, преподаватель из Истболверка. Немного запутался. Но стану тем, кем пожелаешь. Только скажи. Келпи – оборотни. Мне под силу сделать тебя счастливой. Могу стать блондином, если тебе больше нравятся светлые волосы.
– Да без разницы мне цвет твоих волос, а как же Илвмаре?
Мужчина простонал.
– Не знаю я!
Щупальца исчезли, и демон схватился за голову и прохрипел:
– Уезжай!
– Ну вот, опять. Не понимаю тебя, Эндэлиге!
– И не надо… Какой же я идиот!
Они молчали, и Натт не решалась прикоснуться к келпи.
– Дэл… Мне нужна твоя помощь. – Она нутром чувствовала, что выбрала плохой момент.
– Говори, – с готовностью кивнул дух.
– Ты ведь умеешь плавать?
– Это шутка такая? – Флэм криво ухмыльнулся на одну сторону.
– В Иннсо Тод есть одна сфера… – Демон насторожился. – Синд выбросил ее, а она очень важна. Думаю, в ней душа феникса, его самые главные воспоминания.
– Так это был Синд? Вот кому надо сказать спасибо. – Мужчина помрачнел еще сильнее.
– В каком смысле?
– Неважно… Сферы там нет.
– Но…
– Ее там нет! – Келпи вскочил с кровати и вцепился себе в волосы. – Она пропала!
– Дэлиге, успокойся. Откуда ты знаешь про сферу? – Натт испуганно смотрела в безумные глаза демона. Его взгляд метался по комнате, по светильникам и сферам на полках, по лицу Мёрке. Мужчина страдал, она видела это.
В окно тихо постучали, и оба одновременно обернулись на звук.
– Ореоле! – Девушка метнулась к балкону, где сидела взъерошенная иволга с капсулой на лапке.
Келпи зло оскалился.
– Какой же я наивный идиот! Думал, в этот раз Форсворд нам не помешает. Но ты все равно бежишь к нему, даже после стольких лет, после того, что он сделал с тобой. Всегда он! Синд, Синд, Синд!
– О чем ты? – Натт зажала в руке капсулу.
– Ни о чем. Твой инквизитор, кстати, в Тэнгляйхе. А на днях даже ездил тебе за подарочком в Рискланд. Сокрушался, что пропустил твой день рождения. Да-да, зимнее солнцестояние. Откуда я только знаю это?! Из твоей головы вытащил или всегда знал? Кто я для тебя? Почему думаю о тебе, а не об Илвмаре? – Флэм сплюнул себе под ноги. – Он ждет. Волнуется. А подарок-то какой! Символичный.
– Синд приехал в Тэнгляйх?..
– Рада? – Зубы речного духа стали острыми и тонкими, а ноздри жадно втягивали воздух. – Ты написала ему , а не мне!
– Да что с тобой такое, Дэл? Ты пугаешь меня.
– Тем лучше! Может, ты свалишь наконец из академии? С прошедшим тебя, Натт Мёрке, – он небрежно швырнул черную сферу памяти на постель, – и не подходи ко мне больше. Никогда!
– Ты сам притащился в мою комнату!
– Уже жалею. И ты отвратительно обращаешься с иглой. – Он провел ладонью над шрамами, и они мгновенно исчезли. – Ненавижу тебя.
Дверь хлопнула, и со старого потолка посыпалась побелка.
– Псих! Ненормальный! – кричала Натт, надеясь, что призыватель слышит. Она даже занесла сферу над головой, чтобы запустить ему вслед, но та мгновенно активировалась.

– Я могу забыть о том, что случилось сегодня вечером. Про то, как открылся тебе, как утопил в ручье, как признался в любви.
– Ты признался мне в любви? – удивилась взлохмаченная девушка с ярким румянцем.
– Да, прямо здесь и сейчас. Натт Мёрке, я люблю тебя.

– Ты обещал стереть! Придурок… Так похожий на Фирса. Почему? Что ты такое, Дэл?
А он все повторял и повторял, что любит ее.
Дэл Флэм добился своего. Она снова думала только о нем. Разворачивала записку и мечтала сорваться с места, догнать его и настучать по глупой лошадиной голове. Лжец. Сам мог залечить свои царапины. На жалость решил надавить? Ну, пусть остынет. Только как быть со сферой? Солгал, или ее правда нет в озере? Хотя откуда ему знать. Если призыватель приехал из Истболверка, когда успел искупаться в Иннсо Тод? Чтобы его демоны разодрали, и в следующий раз не так ласково, как Илвмаре. Сколько можно говорить загадками?!
С другой стороны, он явно страдает. Или делает вид, что ему плохо? А что, если келпи сам себе не хозяин? Вдруг Илвмаре приручила его? Натт читала о таком. Чистая непорочная девушка может поработить речного духа.
Мёрке попыталась вытряхнуть мысль из головы. Сейчас в ней говорит ревность. Очень хочется, чтобы невеста Флэма оказалась мерзавкой, это хоть немного притупило бы вопящую во всю глотку совесть. Ведь разодрала же невеста морду своему копытному жениху?
Натт уже в третий раз читала письмо от Синда и не могла разобрать слов. И ведь попрекнул другом. Какое он вообще имел право? На четвертый раз строчки послания добрались до ее разума. Форсворд в порядке, в академии. О кастетах говорит так непринужденно, может, все это и правда сказки? Игры воображения. Никакого злодея Штеркена не было! Только почему так болезненно тянет в груди при мысли о седом?
Потребовалось время, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Забавно, но после купания в двух мистических озерах одежда выглядела как новая, а вот общения с келпи не пережила. Рукава и воротник были в крови. Натт раздумывала, как поступить. С одной стороны, такое нужно сразу уничтожать. Кровь келпи имеет ряд весьма опасных свойств. С другой…
Она собрала и припрятала грязный инструментарий и одежду, позже подумает, как использовать в своих целях. Нужно найти способ заставить Дэла рассказать правду о сфере. Это важно. Он демон, а она пусть и бывший, но некромант. Справится. Тем более остался еще один вопрос – причастен ли Флэм к убийствам в академии много лет назад? Даже думать не хотелось, при этой мысли к горлу подступала тошнота. Один из сородичей призывателя убил ее брата девять лет назад. Это не мог быть Дэлиге. Она молила все знакомых и незнакомых демонов, чтобы это был не Эндэлиге Флэм. Демоны молчали. Неудивительно, она у них опять в неоплатном долгу. В кредит работать никто не любит.
Троен! Троен учится в Истболверке. Можно написать ему письмо и попросить навести справки об Эндэлиге Флэме. Сегодня же напишет! Или стоит дать Ореоле отдохнуть? Натт выдохнула с досадой. Позже. Сначала к Гостклифу, взять расписание занятий на завтра. Так, стоп, а она еще может преподавать некромантию в Тэнгляйхе? Плевать, сначала к декану, рассказать о тьме, решить свою дальнейшую судьбу, умолять не выгонять, потом найти Синда и попросить прощения. В перерывах неплохо бы удостоить Дэла равнодушным взглядом. Отличный план, так и сделает.
Все начало рушиться, едва Натт переступила порог своей комнаты. Не успела приехать, как проблемы взяли ее в кольцо.
– Привет, Брорд. – Преподавательница покрутила головой в поисках Иниста, но некроманта рядом не оказалось.
– Здравствуйте, госпожа Мёрке.
Он мило и смущенно улыбался и держал внушительных размеров коробку. В сердце неприятно зазвенело. И почему дружок не с ним? Они же ни на минуту не расстаются. Дурной знак.
– Как твое самочувствие после схватки с треонде?
Адепт Кьют помрачнел, а затем с вызовом посмотрел на преподавательницу:
– Я не слабак!
– Я этого не говорила. Для стихийного мага пройти через нечто подобное – тяжкое испытание. Я просто волновалась за тебя, – сказала Натт быстрее, чем успела прикусить язык. Глаза студента загорелись.
– Волновались?
– Да, как и за всех учащихся. – Поздно, Брорд уже услышал то, что хотел.
Мёрке уже давно заметила его чрезмерное усердие на занятиях по спиритуализму и постоянное желание помочь. Тот же Инист не порывался таскать вещи в башню, а вот друг-стихийник всегда оказывался тут как тут и тащил за собой ворчащего адепта смерти.
– Можно зайти? – Он слегка покачал коробкой.
– Я тороплюсь к декану Анду. – Натт не теряла надежды избежать неловкой сцены. Воздух вокруг парня искрил так, что даже без способностей можно было уловить.
– На минуту. У меня подарок. У вас день рождения был недавно, я подумал…
– Брорд, не стоило тратиться. – Заклинательница попятилась в сторону лестницы, мысленно проклиная того, кто проболтался. Янта! Больше некому. Пухлая болтушка. Хотя кто-то другой из «Северного Альянса» тоже мог рассказать.
– Я не тратился. Сам сделал. Вам вроде нравятся деревья?
– Немного. – Натт поняла, что проиграла и придется принимать подарок от чрезмерно внимательного студента. Дерево, как символично. После схватки с треонде особенно.
– Я зайду?
– Хорошо.
Девушка наблюдала за действиями гостя. Не открывая коробки, он зашторил окно. Комната тут же озарилась сферами Хассела, и легким взмахом руки Кьют погасил их, погружая все в кромешную темноту. Стало неловко наедине с магом, учитывая, что своих сил дать отпор не было. А накручивать сосредоточия на жезл в его присутствии довольно странно. Не драться же он пришел. С подарком.
Брорд поднял коробку, и Мёрке едва сдержала восхищенный вздох. Красивая лампа в виде дерева со светящимися листьями.
– Мне сказали, у вас была такая же. Вы очень огорчились, когда она разбилась.
– Да… на первом курсе. – В горле застрял ком. – Хассел подарил. Когда уезжала домой, собиралась и уронила ее. Кто тебе сказал?
– Я не…
– Кто тебе рассказал?! – она почти кричала на студента.
На лице парня появилась растерянность. Он никак не ожидал такой странной реакции от преподавательницы.
– Меня просили не говорить.
Только тот, кто сказал это, забыл упомянуть, что прошлая лампа была платаном, а Брорд смастерил клен. Какая ирония, такие похожие листья, но такие разные ассоциации. Фирс ненавидел клен. Она теперь тоже ненавидит клены.
– Спасибо, Брорд. – Голос дрожал, и парень опять не так расценил это. Сделал шаг вперед.
– Я хотел поздравить вас раньше всех. Но видел, как магистр Флэм вышел из башни. Из-за него вы уехали на месяц? Он обижает вас?
Ветерок взъерошил волосы у нее на затылке. Стихийник явно сгущал магию вокруг. Как же паршиво быть слабой. А если он уже видит, что она лишилась сил? Почему смотрит такими затуманенными глазами?
– Не обижает. У нас случилось недоразумение.
– Он был в крови. Вы подрались? – Кьют по-кошачьи сокращал расстояние.
В голове словно колоколами бухало. Бежать. Брорд не в себе.
– Нет, он поранился. Просил обработать царапину.
– Некроманта, а не целителя? Странно. И я не видел у него ран. – Обвел беглым взглядом смятое покрывало на кровати.
– Считаешь, что вру тебе? С чего я вообще должна отчитываться перед адептом? – Натт поборола испуг и увереннее посмотрела в глаза Брорда.
– Конечно, я всего лишь студент. Но через четыре года мне будет столько же, сколько было Хасселу. А потом я стану старше, чем он. Как думаете, у меня есть шанс?
Мёрке подавилась воздухом, и в этот же миг ее сдавило в кольцо. Несильно, просто чтобы не убежала.
– Вы все с ума посходили? – Хотелось рычать от злости.
Парнишка из конюшен, Кренес, Дэл, теперь вот Брорд. Магия сильфы у них помутнение вызвала?
– Я не все, я лучше. – Он взял ее за подбородок, второй рукой притянул за талию.
– Не глупи. Отпусти меня. Нападение на преподавателя в стенах академии. Ты вылетишь из Тэнгляйха.
– Вы не поступите так со мной. Я же ничего плохого не делаю.
– И ты не станешь. Убери магию, и я притворюсь, что ничего не произошло. – Натт безрезультатно дернула руками.
– Натт Мёрке не может дать отпор простому студенту! – догадался Кьют. – Вы нравитесь мне такой уязвимой.
– О боги… – Она хотела списать все на кровь сильфы, но нет. Парню потребовалось время, чтобы смастерить дерево. Как же так вышло? Просто хотелось быть приветливым педагогом, а в итоге задурила мальчишке мозги. И что же их так тянет на некромантов?
Он невесомо коснулся ее губ и развеял оковы.
– Я первый пойду. Хорошо? Простите. – Вся его самоуверенность исчезла вместе с магией. – С прошедшим днем рождения.
Натт уже небезосновательно боялась выходить из башни. Кто на очереди? Может, от греха подальше отправить к Гостклифу за расписанием Янту?
А дурацкое дерево переливалось золотом, мерцало острыми, искусно выточенными листьями.
– И что теперь с ним делать? С Кьютом, не с кленом.
Ореоле уселась на плечо и понимающе клюнула ее в ухо.
Спускаясь по лестнице, Натт прижималась спиной к стене и дрожала от каждого невнятного шороха. Это как же малолетний студент довел ее до такого состояния? А ведь не такой уж и малолетний. В этом году заканчивает академию, значит, ему семнадцать или восемнадцать. Мрак. А ведь торопилась обратно в Тэнгляйх. Только бы Синд не узнал о ее новых сделках с демонами, точно по голове не погладит. Интересно, что скажет, когда увидит, что она теперь пустая, как новенькая сфера памяти?
На выходе из башни Натт набросила капюшон и припустила по коридору, стараясь не оборачиваться на дверь будущей четы Флэмов. Еще одну беседу с Илвмаре она точно не переживет, сознается во всем и будет просить прощения за себя и Дэлиге. Совесть и так пожирала ее заживо. Кто бы мог подумать, что станет заводить сомнительные отношения с почти женатым мужчиной. При такой-то невесте… Ужасная Натт. Отвратительная Натт!
В кабинет Гостклифа Анда ворвалась вихрем. С трудом отдышалась и убрала налипшие на лицо пряди. Черная выбилась из прически, и дрожащие пальцы заткнули ее за ухо.
– Натт?
Из груди словно выбили остатки воздуха. Этот голос. Еще недавно он совращал темную птичку в пещере Сорплата, а теперь так запросто произносит ее имя. Штеркен! Или все-таки Синд?
Мёрке откинула капюшон и подняла взгляд на двух мужчин, склонившихся над разложенными бумагами. Оба изучали внезапную гостью с нескрываемой тревогой, точно она вот-вот умрет прямо у них на глазах.
Синд опомнился первым, толкнул руками стол, так что стакан с карандашами и кронциркулями со звоном опрокинулся и инструменты разметало по картам.
Девушка вжалась в дверь, когда друг налетел на нее и вцепился в плечи.
– Какого черта, Натт?! – Его трясло, а жуткий белесый глаз изучал, не веря.
Рука легла на лоб. Секунда, две, три.
– Да не ищи ты. Нет ее… Я больше не темная, и вообще не маг. Я что пришла… – Выглянула из-за Синда на такого же ошарашенного декана. – Господин Анд, не увольняйте меня, пожалуйста. Хотя бы в этом месяце. Могу чистить загоны или помогать Вертинне Тинг…
– Как такое возможно? – Анд поднялся из-за стола, погремел в ящиках и протянул обруч для измерения магии Синду.
– Не надо ничего измерять. И так вижу все, – раздраженно бросил Форсворд и убрал ладонь. – Где ты была целый месяц?
Краем глаза Натт заметила, как друг одарил декана осуждающим взглядом. Только Гостклиф и без этого сам себя клял, что едва ли не выгнал Натт из академии, отправив в принудительный отпуск.
– Сорплат, – вполголоса ответила девушка, наблюдая, как Синд начинает звереть.
О сильфе она решила умолчать. Ведь Сэйма с Рихтэи в курсе, что келпи в академии. Если они сдадут Дэлиге, скорее всего ему выпишут смертный приговор в тот же день. Друг пока ничего не знает. Был в Рискланде, но про демона ему не рассказали. Еще бы! Ведь тогда пришлось бы упомянуть о том, как Сэйма вместе со знахаркой забрали тьму.
Тьма… Сердце снова болезненно кольнуло при мысли об утраченной магии.
Скулы мужчины заострились, вены на руках вспухли, а браслеты из освященного железа предупреждающе загудели, готовясь выпустить в плоть инквизитора иглы. Мёрке небезосновательно переживала за здоровье декана. Что стоило Форсворду свернуть шею Анду до того, как артефакт остановит его?
– Ты знал, куда она собралась? – Синд медленно повернулся к бледному ядологу.
– Нет. Я предлагал ей поехать домой или в западные земли. Кто мог подумать, что она решит рвануть в Сорплат?
– Действительно! – едко прокомментировал инквизитор. – Куда же направится Натт после смерти Фирса, который, минуточку… с юга! Я ожидал от нее подобной глупости, Гост, но ты! Ты должен был глаз с нее не спускать!
– Хватит говорить так, будто меня здесь нет!
Оба замолчали. Синд мгновенно остыл, глядя в огромные синие глаза Натт. Он сказал это! Черт, сказал… два слова в одном предложении. Смерть и Фирс.
– Прости, – выдохнул, сгребая ее в охапку. – Прости… Мы ведь что-нибудь придумаем, господин Анд?
Вопрос прозвучал скорее приказом. Но декана и не требовалось уговаривать. Гостклиф сам уже перекраивал новое расписание для Натт. Черта с два он теперь выпустит ее за ворота Тэнгляйха! Девушка доказала, что совершенно не приспособлена к жизни. И как только не погибла во время практики на севере в могильниках? Как вообще ее угораздило потерять тьму?! Тьму, которая клещом впивается в тело носителя и вытягивает все, пока ты не испустишь последний вздох. Даже после смерти ты принадлежишь ей.
Ядолог знал это на своей шкуре. Он сам родился с тьмой. Не такой, как у некроманта или призывателя, его тьма слабее, но позволяла чувствовать тонкую грань жизни и смерти, заглядывать по ту сторону на мгновение, видеть в глазах отравленной жертвы жуткие тени, ловить в колбах с растворами неведомые блики безграничных возможностей. Она подсказывала, какой яд не найдут в крови, предлагала сделку за помощь в спасении больных. Неоплатный долг. Он боролся со своими демонами, ненавидел, обожал. Своя, сладкая, губительная тьма!
Анд даже представить не мог, что чувствует некромантка. Ее сила ни в какое сравнение не шла с его жалким знахарством. Кто она теперь? Хуже слепого котенка. Слепая и глухая! Хуже… Беспомощная в большом мире демонов и магов. Теперь даже отпор никому не даст. Слабая, беззащитная.
Ощущение власти над Мёрке тянуло к ней, нашептывало мерзкие мысли, заботливо подсовывало рецепты снадобий, которые сделают девчонку своей. Да. Притупят ее боль. Заставят забыть все, что было раньше. Но разве он сможет с ней так поступить? Никогда… Шрам на лице Синда – последняя подлость, на которую он оказался способен в этой жизни. Это не на его бывшем студенте стоит мерзкое клеймо некроманта-отступника. Гостклиф сам себя заклеймил в своих глазах, в глазах Натт Мёрке…
– Гост, очнись! – рявкнул Форсворд.
Он бы хорошенько тряхнул декана, если бы не прижимал к себе дрожащую девчонку. Какая же она глупая! Глупая, безмозглая Натт. Как ее не убили на юге, куда некроманту заказана дорога? Синду мгновенно скрутило желудок от этой мысли, а недалекий ядолог все еще пялился в пустоту.
– Мы переоборудуем кабинет. Его давно пора усилить артефактами. Недавний прорыв доказал это. Все теоретические занятия останутся за Натт. Из практических будешь вести бальзамирование. Добавим тебе часов по этике призыва… – К декану вернулась хватка, он рванул к столу и принялся что-то скрупулезно записывать.
– Ты как? – тихо спросил Синд, гладя подругу по спине.
Она издала сдавленный всхлип и уткнулась ему в грудь. Инквизитору захотелось, чтобы хелиге йерн все же выпустил шипы. Он жаждал наказания за свой срыв и злость. Надо было держать себя под контролем. Но то, что он увидел, заставило сердце сделать четверное сальто. Это не та Натт! Девушка, дрожащая в его объятиях, была такой хрупкой, что хотелось свернуть шею каждому в академии, кто внушает хоть каплю подозрений. Любому, кто может обидеть бывшую темную.
Теперь даже первокурсник в силах застать ее врасплох простым магическим всплеском! Что уж говорить об Эндэлиге?! Почему Синд опять думает об этом призывателе?! Почему в грудь словно расширитель для ребер вставили и кости с противным треском обнажают обливающийся кровью кусок мяса, который бешено колотится, то срывается на галоп, то замирает?
Натт! Его маленькие темные крылышки. Вот они! Забрать, украсть, сбежать из Тэнгляйха.
– У нас есть аспирант Ронд. Начнем готовить его с удвоенной силой. Есть еще этот выпускник, Инист. Мерзкий мальчишка, чуть-чуть амбиции бы ему прищемить, показать место, и вот – будущий преподаватель академии. Янта, в конце концов! Она уже подала документы на поступление в аспирантуру. Что скажешь, Натт? Возьмешься курировать их?
– Инист хочет преподавать? – удивилась Натт и потерла глаза.
– Еще в начале года оставил заявление, сразу после твоей первой пары. Под впечатлением парень. Справимся. Пусть уже ведут занятия у первокурсников. Йеден и Ронд подстрахуют. Дэлиге нагрузим…
Синд напрягся и крепче прижал подругу.
– Флэму перекинем весь твой практический спиритуализм, а? – продолжал Гостклиф.
– Я могу вести практику вместо Натт, – сухо предложил Форсворд.
– Синд, при всем моем уважении к твоему опыту, ты – гость в академии. Никто не знает, когда Скьерзилден вызовет тебя. Эндэлиге справится. Тем более он уже месяц работает в таком режиме. Надо только поговорить с ним.
Инквизитору оставалось лишь перемалывать собственную злость. Ядолог прав – в любой момент ему могут как собачке свистнуть, и он кинется на зов. Бросит Мёрке. Слабую, беззащитную Мёрке. Здесь!.. Убедить ее поехать с ним – единственный выход. Жены инквизиторов имеют большие привилегии, особую протекцию. Неприкосновенность. Да, да, да! Ее и пальцем никто не тронет, стоит лишь официально объявить своей.
– Загляни вечером за графиками, Натт. И если увидишь магистра Флэма, пусть зайдет.
– Спасибо, Гост, – с чувством ответила Мёрке, когда Синд уже утаскивал бывшую некромантку из кабинета.
Она не убирала его рук. Позволяла бесцельно вести себя по коридору, а Форсворд сам не понимал, куда они идут.
– Ты давно ела?
– Не помню.
Он критически осмотрел изрядно исхудавшую девушку, хотя больной та не выглядела. Здоровая загорелая кожа, волосы огненной волной колыхались при ходьбе. Руки! Он и не надеялся, что те страшные ожоги после Дорнфьола когда-нибудь заживут! Но вот она еще красивее, чем раньше, и еще более печальная. Все как он любит.
Эта тоска и обреченность во взгляде сводят его с ума. Поднимают в душе что-то настолько запретное, что плечи передергивает при мысли, как сильно он хочет ее. Нырнуть в эту бездну и сдохнуть на дне от отвращения к самому себе.
Но он и пальцем ее не тронет. Никогда. Даже если эти забывшие как улыбаться губки будут умолять, он тысячу раз переспросит. Только этого не случится. Значит, никогда – это его вердикт.
Они уже почти дошли до обеденного зала, когда словно из ниоткуда возник призыватель Флэм. По его беззаботной физиономии пробежала легкая тень, когда он проследил за обнимающей Мёрке рукой и встретился с Синдом глазами.
Инквизитор заметил этот собственнический взгляд. Что это было?! С ума от ревности тронулся? Да нет. Не показалось. Точно смотрел как на свою, а теперь идет уверенной походкой прямо к ним и хищно скалится.
– Доброе утро, Синд. – От белозубой улыбки Флэма вскипала кровь. – Я заберу у тебя Мурке на минутку?
Вторая рука легла на талию Натт, и девушка вздрогнула, оказавшись зажатой между двух мужчин, явно не собиравшихся уступать друг другу.
– Что ему надо, Натт? – Форсворд мысленно расчленял Дэлиге, начиная с этой чертовой руки, тянувшей девушку прочь.
– Преподавательские дела, – невинно ответил призыватель, посылая Мёрке красноречивый взгляд.
Что между этими двумя происходит? Какие у них секреты? Они же едва знакомы! А гадкие слухи, бродящие по уголкам Тэнгляйха, – это ведь слухи? Кто-то сболтнул, что Натт бросилась на заклинателя с поцелуями. Бред же? Бред!
– Я сейчас вернусь, Синд. Это правда важно.
Он не ослышался? Она идет с этим ? Убрала руку и пошла за Флэмом, оставив его в коридоре наедине с невысказанными вслух вопросами и срывающимися с браслетов каплями крови.
С языка сорвалось такое отборное ругательство, что проходившая мимо стайка студентов инстинктивно отскочила в сторону.
Держался же…

Глава 12

Флэм завел ее в ближайшую аудиторию и закрыл дверь изнутри. Темный стоял спиной и медлил.
– Несколько часов назад орал как сумасшедший, что ненавидишь меня, запретил приближаться. Ненадолго же тебя хватило, – нарушила молчание девушка, опасаясь, что Синд выбьет дверь через пару минут, если она не выйдет.
– Ты так раздражаешь меня…
– Вот, опять. Определись уже! То любишь, то раздражаю.
– Одно другому не мешает.
Келпи наконец повернулся. Выглядел он странно. Уставшим и несчастным. Как у него это получается? Только что она мечтала опустить ему на голову что-то тяжелое, а теперь хотелось потрепать по иссиня-черной гриве. Мёрке определенно недалеко ушла от призывателя, такая же нездоровая в своих желаниях и мыслях. А как иначе, если Дэлиге почти точная копия Фирса. И дело не только во внешности. Поведение, лукавые искорки и вселенская тоска во взгляде, идиотские шутки пополам с импульсивностью. С этим невозможно бороться. Это сильнее ее.
– Что у тебя за дело? – Натт на всякий случай сунула руки в карманы мантии, чтобы случайно не запустить пальцы ему в волосы. Слишком велик соблазн, слишком уж печальная зеленоглазая морда маячила у нее перед глазами. Каждая клеточка ее тела вопила, что Флэма надо приласкать и пожалеть.
– Расскажешь ему? – он даже не спрашивал – утверждал и словно голову сложил на плаху в ожидании приговора.
– Нет.
– Почему? Я шантажировал тебя. Я демон. Возможно, убийца.
– Спроси что попроще. А для демона ты мелковат. Келпи – низшие духи. Не обольщайся.
– Ха-ха, – в интонацию постепенно возвращались знакомые гадкие нотки, – показать, что может презренный низший дух? – Дэлиге подошел к ней вплотную и по-хозяйски положил ладони на талию.
– Лучше покажи, как ты открываешь дверь. Выпусти меня.
– Не хочу.
– Ты доверил свой секрет, я его сохраню. Одно мне неясно… – Натт попыталась убрать руки, но Дэла это лишь раззадорило.
– Что именно? – Он наклонился к уху, и холодное дыхание прошлось по коже волной мурашек.
– Почему Синд тебя не видит? Что с тобой не так?
– Все, Мурке. Со мной все неправильно. Беги. Собирай вещички и уезжай из Тэнгляйха. Сегодня же.
– А то что?
– Хм, дай-ка подумать… – Зубы прикусили мочку, и Натт зажмурилась, все еще стараясь оттолкнуть келпи. Но слишком сложно сопротивляться тому, кто грезится воплощением любимого человека. – Приду к тебе ночью. Возьму то, что причитается по праву.
Теперь губы ласкали шею, а язык вырисовывал влажные дорожки на коже.
– По какому праву?
Его ладонь тут же накрыла бедро с отметиной от острых зубов.
– Поэтому. Ты моя… Вся!
– Тем не менее ты гонишь меня прочь? – Кровь бешено забилась в висках, когда рука келпи скользнула выше.
– Да! Потому что, когда ты рядом, я хочу покатать тебя, утопить, сожрать, завалить прямо на этом столе.
– Именно в таком порядке? – Из груди вырвался нервный смешок. Ноги начали подкашиваться от откровений Дэла.
– Можно переставить последний пункт в начало и повторять много-много раз.
– Тебе ничего не светит!
– Конечно, не светит. Это лишь мои больные фантазии. Но если что, ты знаешь, где меня искать. – Он смущенно улыбнулся, словно секунду назад не пытался залезть к ней под мантию.
– Тебя Гостклиф звал, кстати. Хочет, чтобы ты и дальше вел за меня спиритуализм.
– Хорошо, но это будет дорого стоить тебе, Мурке, – прошептал, снова наклоняясь, на сей раз явно намереваясь урвать поцелуй.
– За зарплатой к декану Анду. За бонусами тоже. – Натт увернулась, и Флэм схватил воздух.
– Боюсь, ему не понравится плата, которую хочу я.
Синд остался стоять почти на том же месте. Прислонясь к стене и прикрыв глаз, бормотал что-то одними губами.
– Медитируешь?
Он нахмурился, глядя на подругу. Живой блеск в глазах, растрепанные волосы, которые она старательно приглаживала, даже посторонний запах на ее коже мерещился.
– У него невеста. Надеюсь, ты понимаешь это и знаешь, что делаешь, – вырвалось само, хотя Форсворд не хотел обсуждать призывателя.
Она сникла.
– Как много тебе рассказали?
– Слухи кое-какие. До последнего не верил, а теперь сам все вижу.
– Разочаровала?
Он шумно выдохнул и закатил глаза. Вот же дура. Через столько прошли вместе, и все еще думает, что так легко отвернет его от себя. Разозлит – да. Он и сейчас зол. Спуталась с почти женатым! Уехала в Сорплат. Демон знает, что делала там! Общение с Хасселом заразно. Подруга стала идиоткой.
– Я взбешен, – спокойно ответил Синд.
– Непохоже.
– Хочешь увидеть, как я ору и крушу все вокруг?
– Не очень, – честно призналась Натт.
– Тогда пойдем обедать, – он взял ее за руку, – расскажешь, чем тебя так поразил этот зеленоглазый урод.
Мёрке хотелось заступиться за Флэма, но, если задуматься… действительно урод. По коже на бедре все еще разливался холодок, словно пальцы речного духа продолжали ласкать отметины от клыков. Как же она устала от демонов и их извечного желания ее заклеймить и присвоить!
– У тебя кровь. – Натт поднесла ладонь друга к глазам. Кое-где остались багровые разводы.
– Хелиге йерн барахлит, – пожал плечами Синд, – если сейчас не съем сладкого – сдохну. Пока ждал тебя, сожрал все конфеты.
Синд ни разу не оторвал взгляда от тарелки. Ел, как в последний раз, разгрызал хрящи зажаренных до черноты куриных ножек, дул на горячий чай и громко хлебал, закусывая пригоршней шоколадных конфет.
Натт было сложно рассказывать о том, что случилось во время приветственного собрания по поводу приезда Флэма, не вдаваясь в излишние подробности. Чавкающий друг задачу не упрощал.
– Так, погоди!
Он откинулся на стуле и сложил руки на груди. К его бледному лицу наконец вернулись краски. Сколько ж он крови потерял за то время, пока она говорила с Дэлиге? Так сильно разозлился?
– Ты смотришь на эту похотливую рожу и видишь Фирса Хассела?
– Не похож?
– Вообще. Начинаю понимать Госта. Не оправдываю, разумеется. Но сама ситуация… Я даже не знаю, что сказать. Дэл в курсе твоего помутнения?
– Да, я сказала ему.
– А он что?
– Не знаю…
– У него есть объяснения этому? Или он просто рад пользоваться тобой?
– Он не пользуется! – Мёрке стукнула по столу, и с десяток голов повернулись к ним.
– Хорошо, хорошо. Не кипятись. Все очень серьезно на самом деле. Если бы это случилось с тобой сейчас, объяснение было бы простым: ты слаба, у тебя нет никакой ментальной защиты, и внушить этой милой рыжей головке можно что угодно. Но! – Он поднял вверх указательный палец. – Все случилось до твоего отъезда. А это паршиво. Проблема может крыться в чем угодно: одержимость, психическое расстройство.
– Да знаю я.
– Как он относится к тебе? – чуть погодя спросил Синд.
Натт задумалась. Все, что делал Флэм, было ей во благо. Он облегчил чувство вины из-за смерти брата, помог увидеть Фирса еще раз и отпустить души, услышавшие «Зов Мьорке».
– Заботится.
– И зажимает по углам, – хмыкнул мужчина.
– С чего ты взял? – вспыхнула бывшая заклинательница.
– У тебя засос на шее, – кивнул Синд. – Его больная невеста – единственная причина, по которой он сейчас не плюется кровью и зубами. Она его любит. Очень любит. Хорошая девушка. Ну, что скажешь мне на это, Натт? Будем включать мозги?
– Ты общался с ней? – упавшим голосом спросила Мёрке.
Упоминание Илвмаре больно резануло по сердцу. Куда проще было делать вид, что ее не существует, не говорить о ней. Гадкое чувство. Омерзительное.
– Довелось. Она немощная, но не глупая и все прекрасно понимает.
– Мне жаль, Синд. – Натт так и не притронулась к еде, размазала овощное пюре по тарелке и глотнула остывшего чая.
– Я-то что? Мой дружеский долг – дать совет, но ты и сама все понимаешь. Ладно, надо что-то делать с твоей защитой. У меня есть личный артефактор, сейчас подберем тебе амулеты на первое время.
– Артефактор?
– Давно хотел вас познакомить. Пойдем, потом тебя накормлю, когда перестанешь дуться. – Синд подхватил поднос с грязной посудой.
– Я не дуюсь. – Натт поплелась за ним со своими тарелками.
– Можно подумать, я тебя плохо знаю, – с улыбкой обернулся друг.
– Может, и не знаешь, – пробормотала девушка, заметив в обеденном зале кресло-каталку и толкающего ее Дэлиге. Невеста Флэма одарила преподавательницу долгим взглядом, а затем улыбнулась. Жутко. До дрожи. Всего миг, но Мёрке похолодела от ужаса, ощущая собственную слабость. Даже эта беспомощная девушка была куда сильнее. Гораздо сильнее! Только сейчас Натт в полной мере уловила разливающиеся от Илвмаре волны магии. Холодная, тягучая, словно воды Иннсо Тод, она проникала в нос и рот, заставляя захлебываться.
– Ты в порядке?
Синд нахмурился, глядя на зашедшуюся кашлем подругу.
– В полном, – прохрипела Натт, стараясь не смотреть на снисходительную усмешку Илвмаре.
Не говоря ни слова, Форсворд положил руки на дрожащие плечи и повел подругу прочь к корпусу инженеров.
– Идден, – Синд громыхал кулаком по двери одной из комнат общежития техномагов, – я знаю, что ты там. Открывай.
Натт уловила нервные нотки в голосе инквизитора. Он занес руку еще раз. Петли скрипнули, и в проеме появилась белобрысая голова Рика Кригга. Парень едва увернулся от удара и вжался в стену.
– Господин Форсворд?
Перепуганное бледное лицо старосты заставило Синда напрячься.
– Ты что тут делаешь? – Казалось, мужчина из последних сил сдерживается, чтобы не схватить инженера за грудки.
– Помогал Иддену с уроками. Это преступление?
– Ты? Помогал? И сколько стоит твоя помощь?
– Синд, хватит! – раздалось из комнаты. – Адепт Кригг сам предложил. Просто так! Спасибо, Рик. Не обращай внимания. Мой кузен всегда такой. Ты знаешь.
– Да уж. Вечером к тебе зайду. – Парень мягко улыбнулся и помахал на прощание.
– Это что сейчас было? – Синд сузил глаза и хрустнул пальцами.
– Мне больше интересно, что с твоей подружкой. Это же Натт Мёрке? Та самая, о которой ты мне все уши прожужжал? – задорно спросила почти точная копия Синда из прошлого. Непослушные каштановые волосы, серые глаза и снисходительная улыбочка.
– Помолчи, пожалуйста, – огрызнулся Форсворд.
– Ой, да ладно. Она нас все равно не слышит. – Двойник Синда помахал рукой у самого лица бывшей некромантки. – Эй! Живая? Мой брат по тебе с ума сходит, во сне твое имя бормочет. Приласкаешь его, а то достал?
– Помолчи, а? – устало бросил инквизитор.
– А вдруг согласится? Еще спасибо скажешь.
– Кузены? – недоверчиво переспросила девушка.
Двое ехидно переглянулись. Мужчина втолкнул Натт в комнату, а тот, кого звали Идденом, заботливо подставил стул.
– Думаю, ей можно рассказать, – предложил студент.
– Криггу ты тоже рассказала? Он поэтому хвостом виляет и глазки тебе строит? – процедил Форсворд.
Рассказала? Натт еще раз взглянула на Иддена. Звонкий голос не начал ломаться, да и черты лица слишком мягкие. Девушка!
– Ничего я ему не говорила. Он просто так решил помочь. Сам предложил.
– Сам? – хмыкнул Синд.
Он скользнул взглядом по вещам «кузена». На книжной полке рядом с основами артефакторики и справочником по энергоемкости драгоценных камней стояло с десяток книг в ярких обложках с весьма сомнительными названиями, в которых с пугающей частотой встречались слова «любовь», «поцелуй» и «страсть». Тяжело вздохнул и потер виски.
– Ладно… Натт, знакомься, это Энглер Форсворд, моя младшая сестра. Для всех Идден Эйсвард, но с ее талантом к конспирации – ненадолго. Клянусь, она умнее, чем кажется!

* * *

– Хватит вертеть головой. Это очень бросается в глаза. Она ушла. – Илвмаре с трудом скрывала раздражение.
Келпи начинал выходить из-под контроля, искать лазейки и оставлять Натт намеки. Из-за него некромантка чуть не уехала из Тэнгляйха. Мерзавец хотел отправить ее за море! На счастье, эгоистичный демон заклеймил ее и вскружил голову.
– Как скажешь. – Он занял стул рядом с креслом-каталкой и покорно опустил взгляд.
– Сделай счастливое лицо. От твоей кислой физиономии меня подташнивает. Боишься, что Форсворд уведет твою девочку?
– Чего ты добиваешься? – спросил Флэм, выдав самую милую улыбку, на которую был способен в присутствии Илвмаре.
– Ты последний, кого я буду посвящать в свои планы, болотная лошадка.
– Если тронешь ее…
– То что? Угрожаешь мне, герой-защитник? Я знаю тысячи способов заставить ее возненавидеть тебя. Могу приказать убить у нее на глазах весь «Северный альянс», и ты убьешь. Сам подставился, теперь мой со всеми потрохами.
– Тогда ты останешься без преданного слуги. Форсворд казнит меня в тот же миг, а я даже сопротивляться не стану. Пусть убьет, заслужил.
– Да. Это проблема. Но она все равно узнает правду о тебе.
– Думаешь, боюсь? Я сам готов рассказать ей, это невыносимо. Она отвечает на мои ласки, а я… Найди себе другую цель, Илвмаре. Давай уедем, не хочу лгать ей.
– Рано. Пусть ваши отношения развиваются дальше, тогда ей будет еще больнее падать. Ты же хочешь ее? Я разрешаю. Даже не так, считай это приказом. Только представь, она уже почти поверила, что ты возрожденный Фирс Хассел, преступила через себя, увела у другой женщины, а тут… – Илвмаре облизала нижнюю губу. – Мне нужно ее отчаяние и чувство вины. Сделай это.
– Пожалуйста, не заставляй. – Флэм был готов растоптать остатки гордости и умолять, стоя на коленях.
– Твои жертвы тоже просили пощады. Помнишь, как кричала Натт, когда ты убивал ее брата? А Гостклиф Анд?.. Нравится любезничать с тем, чью сестру ты обескровил и утопил? – Фальшивая улыбка мгновенно сошла с лица Дэла. – Не утруждайся отвечать. Помнишь, конечно, и всегда будешь помнить. Сферы Хассела не сделают из тебя другого. Ты тот, кто ты есть.
– Я люблю ее.
– Не любишь, это досадная ошибка, ты не должен был касаться артефакта. Где тот келпи, который желал Натт страшной смерти и закидывал земли Тэнгляйха трупами? С тобой скучно. – Девушка откинулась на спинку кресла и тяжело вздохнула. – Принеси мне поесть и покорми. Я устала.
– Хорошо.
– Милый, скажи так, как мне нравится, – пропела Илвмаре.
– Да, любимая, все что угодно.
– И вот еще. Спасибо за этот трюк с внешностью. Даже я до такого не могла додуматься, а ты молодец. Коварно.
Дэлиге набрал воздуха в грудь, чтобы ответить Илвмаре, но передумал. Каждый день в зеркале он видел преподавателя из Истболверка, а не Фирса Хассела. Он ничего не делал, не принимал облик стихийника. Это все Натт Мёрке. Она видела его таким. Сама! Глупая, доверчивая, наивная… Любимая. Горло саднило от невыразимых рыданий. Он убийца. Чудовище. Что останется после него, когда Натт выяснит правду? Ненависть, отвращение, боль.
По пути к столу с едой он незаметно сжал сферу пальцами, закрыл глаза и записал последнюю сцену с Натт: ее тяжелое дыхание, румянец, полуоткрытые губы, жаждущие поцелуя. Именно его поцелуя, не Хассела. Она отдает себе отчет в том, кто он такой. Видела его истинный облик, не испугалась. Надежда пьянила келпи. А вдруг все сложится иначе? Может, она разглядит в нем что-то, чего он сам не видит? Мёрке, Мьорке, Мурке. Его птичка… Как предупредить ее? Как спасти от Илвмаре и от себя?

* * *

– Ну и задачку ты мне задал, Синд. – Энглер постукивала карандашом по списку артефактов и сфер, необходимых для Натт.
– Сложно? Я не хотела никого утруждать. – Мёрке чувствовала себя неловко.
– Нет. Но это затратно по деньгам. Хорошие артефакты требуют дорогих материалов. Сейчас распишу, чтобы вы поняли. – Несколько минут Лер царапала бумагу, периодически задумчиво слюнявя кончик карандаша. – Вот, – она протянула Синду листок и растрепала свои короткие волосы.
– Прилично, – присвистнул инквизитор. – Натт, у Хассела в мастерской оставались кое-какие камни. Можем взять часть, это здорово сэкономит средства.
– Да, конечно.
Странно, но имя возлюбленного больше не вызывало в сердце ноющую боль. Мёрке настолько свыклась с мыслью, что Дэл – это воплощение Фирса, что иных вариантов даже не рассматривала. Главное, только не озвучить случайно свою безумную догадку. Тогда ее точно упекут в лечебницу для душевнобольных.
– Идем прямо сейчас. Лер, сколько у тебя времени займет создание артефактов?
– С помощью или без?
– Только не говори, что хочешь позвать этого мерзкого блондинчика, – скривился Синд.
– Тогда месяц.
– А с ним? – обреченно спросил мужчина.
– Меньше недели. Он крутой, – восхищенно пролепетала Энглер.
– Если он тронет тебя пальцем, я его подвешу за… – инквизитор запнулся, прикидывая, можно ли выражаться в присутствии сестры, – за что-нибудь.
– С чего ему приставать? Я же парень, – Лер подмигнула, – и вообще… мы друзья. Слышал такое понятие «дружба»?
– Очень хорошо слышал и на своей шкуре оценил, как паршиво быть просто другом. Поэтому и друг из меня вышел не очень. – Он встретился с Натт взглядом, а она не отвернулась. Смотрела прямо на него. Нежно и без осуждения.
«Да чтоб тебя, Натт!» – рычал внутренний голос. Лучше бы презирала и ненавидела, тогда бы он не ждал ничего и не надеялся. А так…
«Отвернись! Изобрази отвращение! Тебе же хуже, я же буду верить и ждать. Всегда».
– Это я была плохой подругой, – призналась Мёрке, когда они уже покинули общежитие инженеров.
– Согласен, но только потому, что я никогда не хотел с тобой дружить.
Добился своего. Натт понурила голову и уже молча пошла в восточное крыло. Оставалось самого себя винить за несдержанность. Но как иначе, если вот она. Вытяни руку – и коснешься. Такая близкая и далекая, любимая и нелюбящая. Он уже давно получил от нее ответ. На что надеется? Взять измором? Но даже если вновь оттолкнет, он проследит, чтобы не угодила в объятия Дэлиге. А еще Гостклифа Анда надо держать подальше от девушки, декан тоже вызывает прилив ярости и недоверия. Да как и любой другой мужчина! Безумие…
Натт замерла перед дверью в мастерскую, роясь в карманах. Так суетливо и трогательно, что хотелось подойти ближе и успокоить. Синд со звенящим чувством в груди улавливал ее волнения. Боится заходить. Еще бы.
– Давай помогу. – Забрал у нее печать, которая никак не хотела вставать в паз, и первым зашел в старый зал астрономии.
Даже инквизитору было неуютно находиться здесь. Перед глазами невольно всплывал последний вечер Фирса в академии. Парень уже тогда знал, на что подписался, вытачивал прощальный подарок и находил в себе силы искренне улыбаться.
Ладонь коснулась поверхности стола, на которой лежала тонким слоем крошка кровавого нефрита. Пальцы мгновенно окрасились алым. Кровь на руках Синда. Он причастен к гибели Хассела. Должен был найти другой способ. Спасти стихийника ради Натт, глядишь, она сама бы разочаровалась в глупом маге!
Мёрке с минуту постояла в центре зала, где раньше располагалась платформа с телескопом. Девушка улыбнулась своим мыслям и провела кончиком пальца по губам, затем быстро встрепенулась и приступила к поискам материалов в коробках Фирса.
Спустя всего час они нашли большую часть ингредиентов и даже собрали порошок кровавого нефрита. Сапфир, горный хрусталь, серебряная крошка, пустые сферы для заклинаний.
– Неплохо. Но в Рискланд все равно придется ехать, – Синд сверился со списком, – заодно загляну к Рихтэи. Спрошу, какие амулеты помогут защитить тебя от воздействия духов.
Натт подавилась воздухом.
– А ты уже был у нее?
– Конечно. У Сэймы демоническое чутье. Она нашла меня в городе и буквально втащила в лавку. Кстати, чуть не забыл! Какой-то невероятно долгий день. У меня для тебя сюрприз. Доверяешь мне?
– Ну да…
– Отлично. Отнесу вещи к Энглер. Ты пока забери у Госта свое расписание. Встретимся в лазарете. Скорее всего мне придется заночевать в Рискланде, а я хочу подарить тебе уже сегодня!
– Лазарет? – удивилась девушка.
– Никаких вопросов. Ты сказала, что доверяешь мне, – погрозил пальцем Синд.

* * *

В крыле целителей было тихо. Студенты только-только возвращались в академию и еще не успели попасть на больничную койку или начать симулировать простуду. Натт прогуливалась вдоль больших окон в палаты и наслаждалась звуками собственных шагов в гулком коридоре.
Синд задерживался, хотя Мёрке была уверена, что именно он будет ее ждать. Она зашла к себе после мастерской и довольно долго просидела в своей комнатке, глядя на подарок Брорда. Касалась его, включала и выключала, пока не решила оставить на столе. Будет привыкать снова любить клены. Надо бы незаметно подсунуть кленовый сироп Дэлу и проверить реакцию, если келпи лишь играет в Фирса Хассела, может забыться. Но лучше бы устроил сцену, как тогда.
– Сюда, профессор Бэарин. – Дежурный целителей вел преподавательницу стихийников, которая была белее больничных простыней.
Натт отчего-то испугалась и вжалась в стену.
– Ларт, а девушек точно нет? – простонала женщина.
– Сегодня моя смена. И давайте договоримся. Нет среди работников больницы девушек или юношей.
– Ага, есть врачи. – Магесса зажала рукой рот, словно пыталась подавить внезапный приступ тошноты.
– Вот и славно, – обрадовался парень, а затем заметил притаившуюся у стены заклинательницу. – Натт Мёрке? Вам нездоровится?
– Нет. Я тут жду кое-кого. Извините.
– Стой, – Бэарин вцепилась ей в руку, – пойдешь с нами! Ты же девушка?
– С утра была ей, – растерялась Натт, а целитель прыснул.
– Это не займет много времени, госпожа Мёрке. Подержите за руку будущую мамочку. Эмен Стольт будет уже третий раз за год искать замену. Вторая беременность на его факультете, а еще до сих пор не нашли нового геммо… – Ларт осекся.
– Все нормально. Фирс Хассел был очень талантливым геммологом. Разумеется, трудно найти кого-то столь же умелого, – сказала Натт и улыбнулась.
Лучше играть по их правилам, иначе точно упекут в лечебницу для душевнобольных, если при каждом упоминании стихийника она будет выпадать из реальности.
– Ну тогда пойдемте в процедурную, – с облегчением вздохнул целитель.
Натт плелась за ними и невольно касалась собственного живота. После той ночи на постоялом дворе она переживала, что они с Фирсом станут родителями. Это казалось безумием в таком юном возрасте. Но так и не высказала своих опасений парню, пока они ехали в Дорнфьол. А сейчас эти страхи выглядели такими нелепыми. Как бы ей хотелось, чтобы той близости оказалось достаточно. Тогда у нее мог появиться шанс снова увидеть желтоватый блеск его глаз на детском личике. Погладить светлые локоны. А ведь она прислушивалась к себе, мечтала. Тщетно. Всего через две недели после возвращения из проклятого парка развлечений знакомые тянущие ощущения внизу живота оборвали и эту надежду.
– А что мы будем делать? – поинтересовалась Натт, когда Бэарин заняла свое место на койке.
– Первичный осмотр плода. Выявление возможных патологий. – Ларт зафиксировал массивную сферу над пациенткой, затем вымыл руки и нанес на них светящийся раствор.
– И пол ребеночка можно посмотреть? – спросила женщина и сдавила некромантке руку.
– Ну, это сложно. Скорее всего нет. Задерите робу.
Ладони коснулись живота стихийницы, и артефакт подернулся рябью. Через несколько мгновений на нем появилось изображение двух крошечных тел, в которых пока едва угадывались человеческие черты.
– О, – выдохнул Ларт, – близнецы! Поздравляю, госпожа Бэарин.
Женщина уже выпустила Натт и прижала руки к лицу.
Заклинательница вдруг почувствовала себя лишней и тихо вышла из палаты. Оказавшись снаружи, рванула прочь, чувствуя, как горячие слезы текут по щекам. И надо же было случиться такому именно сейчас? Она всхлипнула, вытерла глаза на бегу и со всех размаху в кого-то врезалась. Холодные руки тут же ласково обняли ее, понимающе погладили по спине.
– Ты? – Она удивленно смотрела на молчаливого Дэлиге, а он выжидающе склонил голову набок, пристально разглядывая девушку жуткими пустыми глазами.
Молчал, крепче смыкая объятия.
– Как думаешь, Дэл, ты бы смог сделать мне ребенка?

Глава 13

Синд столкнулся с Энглер на полпути в корпус инженеров. Девушка нагрузилась книгами из библиотеки и неловко ковыляла по утрамбованному снегу.
– Решила наконец взяться за серьезную литературу, а не любовные романчики? – Он выхватил энциклопедии у сестры.
– Отстань. Я видела твою комнату дома, ты и не такое раньше читал.
– Я и сейчас много чего читаю, но не храню на видном месте.
– Да убрала я их уже! – вспыхнула девушка.
– С каких пор интересуешься спиритуализмом? – Синд кивнул на фолиант, лежащий сверху стопки.
– Мне показалось занятным, что Натт грезится другой человек, и я решила кое-что проверить. В одной из книжек было такое.
– Из тех самых? – спросил раздраженно.
– Для сюжетов романов часто берут реальные случаи, Синд!
– И что же ты вычитала?
– Иногда душа может попасть в чужое тело, но не как паразит, а как равноправная часть.
– Все, можешь не продолжать. Это сказки. Не бывает двоедушников. Это был популярный способ обманывать богатеньких родителей, убитых горем. Ну или попытки переворота, чтобы поставить во главу своего человека.
– Но если Фирс был фениксом, такое вполне могло случиться! Он мог занять тело преподавателя Флэма… Это бы все объяснило.
– Уже жалею, что проболтался тебе. И давай закроем эту тему. Если ты скажешь Натт о своих догадках, она точно сойдет с ума. Ей не нужна сейчас слепая надежда. Она должна жить дальше.
– С тобой? – горько усмехнулась девушка.
– Неважно. Но не с иллюзией. Пожалуйста, Лер. Не забивай себе голову. Натт больна, но это временно. Слишком мало прошло после Дорнфьола.
– Как скажешь. Просто подумай об этом. Ты говорил, что все в мире неслучайно.
– Хорошо, обещаю. Я проверю, что Флэм не двоедушник, а ты поклянись молчать об этом, – нехотя согласился Синд, и сестра с готовностью закивала.
Настроение испортилось еще сильнее. Он точно не ожидал от Энглер желания идти на поводу у Натт. Если девушка зацепится за идею, вылечить одержимость будет непросто.

* * *

Синд сильно задержался в общежитии инженеров, зато Лер заверила, что уже сегодня начнет делать первые артефакты. Он спиной чувствовал, что Кригг ждет его ухода, чтобы уединиться с сестрицей, но сделать ничего не мог. С другой стороны, Рик такой же подросток. Что плохого может случиться? Может… Форсворд простонал от бессилия. Переломает ему ребра, если Энглер будет плакать. Да, именно так.
Мёрке была уже на месте. Стояла посреди коридора и смотрела в пустоту. Ее губы шевелились, словно с кем-то разговаривала, только она была совершенно одна.
– Натт?
Не откликалась. Прижималась к чьей-то невидимой груди. Мужчина даже провел по воздуху руками, чтобы убедиться – рядом никого нет.
– Натт! – Тряхнул ее за плечи, и синие непонимающие глаза уставились на него.
– О, Синд! Я задремала?
Снова холодная рука на лбу.
– Ты горячая, – констатировал друг.
– Со мной порядок. А ты не видел тут?.. – Она прикусила язык.
– Кого?
– Профессора Бэарин. Забыла, в каком она кабинете, – рассеянно промямлила Натт. Говорить, что секунду назад ей грезился Дэлиге, не стала. А уж о своей просьбе тем более. Как она сказала Флэму? Ребенка ей сделать? Вот же идиотка. Синд точно выйдет из себя. Ей давно пора отдохнуть и выспаться.
Мужчина недоверчиво посмотрел на бывшую некромантку, не зная, на чем бы ее подловить.
– Госпожа Мёрке! – Стихийница под руку с целителем вышла из дальнего кабинета. – Спасибо вам большое. День добрый, инквизитор Форсворд.
– Вечер уже, – пробормотал он, а Натт лишь невинно развела руками, всем своим видом показывая «я же говорила».
– Ты?.. – Синд вопросительно кивнул лекарю.
– Ларт, – приветливо улыбнулся тот.
– Занят?
– Сейчас вернусь. Подождите в приемной.
Синд нервно барабанил по столу, недовольно наблюдая за подругой. Он все прекрасно видел: она болтала с кем-то, пыталась обнять. Только даже проклятый глаз ничего не заметил. Она была одна в коридоре! Плохо. Очень плохо. Помешательство прогрессирует. С досады стукнул кулаком, и Натт вздрогнула.
– Что с тобой? – участливо спросил голосок, от которого кровь закипала, а из головы разом пропадали адекватные мысли.
– Как обычно. Я же псих-инквизитор, забыла? Убери-ка волосы назад.
– Зачем? – насторожилась девушка и прижала к макушке обе ладони.
– Да что ж ты пугливая такая! Как птичка. – Он вскочил с места, подошел ближе и откинул рыжие локоны, разглядывая что-то не то на шее, не то на ухе.
Натт похолодела от ужаса, боясь, что заметит черную прядь, но друг смотрел не туда.
– Отлично. – Он мило улыбнулся и потер мочку уха. – Не хотела проколоть?
– А?.. – Девушка зарделась от внезапной ласки.
– Уши проколоть, говорю. – С трудом отстранился и выудил из кармана маленькую коробочку. – Случайно попались мне в Рискланде, почему-то о тебе сразу подумал.
На мягкой подушечке лежали две аккуратные сережки в виде серебристых крыльев.
Крылья. Штеркен. Феникс. Крылья!  Седой принес ей крылья! Руки затряслись. Почему он? Почему именно такой  подарок?
– Тебе не нравятся? Тогда куплю что-нибудь другое. – Синд расстроенно потянулся за коробочкой.
– Нет! Нравится! – Натт уже успокоилась и даже улыбнулась. – Ты за этим привел меня в лазарет? Уши проколоть?
– Ну да.
– Давай. Я хочу.
– Точно?
– Да!
В легенде Штеркен украл крылья, а Синд решил подарить. Об этом странном символизме говорил Дэл? В любом случае она выдохнула с облегчением, девушка ждала, что ей устроят очередное обследование, а она порядком устала от желающих ее вылечить.

* * *

Лампа даже начала нравиться Натт. Приятный теплый свет успокаивал, а сейчас нужно было собраться. Гостклиф составил щадящее расписание. Всего пять пар на завтра. Сдвоенное бальзамирование с третьим курсом, теоретический спиритуализм с малышами, этика призыва – совмещенное занятие выпускников кафедры некромантии и призыва. Завершала первый рабочий день в новом году история некромантии. Справится! Тем более Синд обещал, что утром Энглер занесет защитные артефакты. Нес какую-то ерунду, что сестра у него большая фантазерка, нервно посмеивался и просил подругу не относиться серьезно ко всему, что Лер говорит. Странный…
Натт подровняла стопку конспектов и аккуратно сложила их на краю стола. Медленно подбиралась усталость, острые листья-звездочки гипнотизировали, мочки ушей слегка саднило. Ларт заявил, что ничего поделать не может – неизбежный процесс привыкания. Велел обрабатывать проколы и не трогать руками. Сложно было не поддаться соблазну. Пальцы сами собой тянулись к крохотным искусным крылышкам. Красиво. Необычно. Приятно.
Она хотела встать и еще раз посмотреться в зеркало, как сильный запах кленового сиропа буквально вжал ее обратно в стул. Сердце подскочило к горлу, мешая дышать, рот наполнился сладкой горечью ненавистного десерта. Хотя почему ненавистного? Кто это придумал? Фирс? Но для нее это был вкус первого поцелуя. Того самого, в башне астрономии.
Руки легли на ноющие плечи, затем чья-то щека потерлась о ее. Да он весь пропах сиропом. Дышит им на нее. Коснуться губами, лизнуть.
Мёрке повернулась, и лампа тут же погасла.
– Дэл?
Нет ответа. Ладони прижимают к себе, жадно сминают пальцами складки одежды, гладят спину.
– Дэл!
Он слегка хмыкнул, зарылся лицом в ее волосы.
– Как ты сюда попал?
Тишина, только тяжелое дыхание. Такое знакомое и сладкое. Она мечтала, грезила, чтобы это случилось наяву. Он теплый! Фирс. Это Фирс!
– Не молчи, пожалуйста. – Она громко всхлипнула, и ладони поймали ее лицо, погладили по щекам.
– Я вижу тебя… – Глаза понемногу привыкли к темноте. Вот он! Черные волосы, две бездонные зеленые точки, пожирающие ее. – Это же ты?
Не говоря ни слова, он поцеловал ее. Из легких мгновенно выбило остатки воздуха, словно сердце увеличилось до неимоверных размеров и заполнило собой все пространство в груди. Натт стремительно слабела, повисла у него на руках, сдаваясь под бешеным натиском незваного гостя.
Он прижал ее к стене, закинул ноги себе на бедра и, не давая передохнуть, вновь потянулся к губам.
– Погоди. Поговорим? Дэл…
Келпи раздраженно фыркнул и пресек ее невнятное бормотание очередным поцелуем, навязав безумный танец ее языку.
Деревце странно вспыхнуло, озарив комнату. Натт зажмурилась, отчаянно цепляясь за плечи Дэлиге, а он продолжал выбивать у нее почву из-под ног. Ловко развязал шнуровку на рубашке, коснулся шеи, провел ладонью по плечам, аккуратно стягивая одежду со своей жертвы. Именно так сейчас себя чувствовала Натт – жертвой. Не было никакого равноправия в происходящем. Он сильнее. Ухмылялся ее слабости, играл.
Новый поцелуй. Больнее, глубже, злее.
Дерево еще горело, но Натт уже ничего и никого не видела, сползла по стене на пол и отключилась, едва дыша.
Артефакт погас.
Натт Мёрке была в комнате совершенно одна.

* * *

Три раза по пути в Рискланд Синд хотел развернуть лошадь. Чувство тревоги крепко засело в груди, да и опасения, что Лер не сдержится и сболтнет лишнего, не покидали. Пусть только попробует! Переведет ее в Форкентурм. Вот уж где весело учиться. Круглый год там зуб на зуб не попадает даже в собственной комнате под одеялом.
Чем вообще думал Гостклиф, когда заселил призывателя рядом с астрономической башней? Хотя откуда тот мог знать, что Натт тронется умом. Может, она из-за того и тронулась, что Флэм теперь в комнате Хассела живет.
Хотелось орать от всей этой ситуации. Громко и дико. Зачем он уехал сразу после Дорнфьола? Думал, девушка перекипит, переварится в собственном соку и станет как новенькая. Ха. Вот результат. Нельзя было оставлять ее. А что делать? Не выписать же приказ о зачислении в ряды инквизиции.
Форсворд на секунду представил, как подругу начали бы ломать. День за днем ей прокручивали бы самые страшные моменты, пока от любимой не осталось бы ничего прежнего. Она другая. Не такая, как он. Он смог преодолеть чувство вины, а Натт бы никогда. В конце концов, за изнасилование он поплатился самым худшим образом. Плевать на пытки Скьерзилдена. Это ерунда. Настоящей мукой было видеть ее взгляд, испуганный, затравленный, недоверчивый. Боги, он действительно сделал с ней это после всех лет дружбы! А она простила. Даже себя виноватой считала, но… Мёрке никогда не станет его. Каждый раз рядом с ним перед ее синими глазами будет всплывать та ночь.
Ему нужен шанс. Всего один шанс! Показать, что он лучше, может быть нежным. О чем он вообще сейчас думает?! О том, как на кровать уложит. Вот же придурок…
И она… дура! И взгляд ее этот зашуганный. Он же не монстр! Не монстр же? Коснешься, а ее словно молнией бьет. Трясется, как под напряжением. А с Дэлом была расслабленной. Доверяла. Кому доверяла? Мужчине, который от калеки-жены с ней по аудиториям прячется. Идиотка. Да что с ней не так?
Какой он, к демонам, двоедушник? У Синда были иные лестные слова в адрес призывателя Флэма. Одно другого забористее.
Бред это все. Где-то наверняка уже ходит беременная фениксом женщина. Там его душа, а не за этими ядовито-зелеными глазами. За ними скрывается гнилое нутро. Нарыть бы на него что-нибудь. Только перед Натт становиться еще большей мразью не хочется. И как же ей помочь?
– Куда вам такой арсенал, господин инквизитор? – лебезил перед гостем хозяин лавки, которого подняли с постели поздней ночью и заставили открыть магазин.
Один тяжелый взгляд, и лысеющий геммолог вмиг расхотел задавать вопросы. Что-то промямлил про скидку для слуги Скьерзилдена и зачем-то начал рассказывать, как рьяно платит налоги, жену свою любит, детям и внукам на учебу откладывает. Синд расплатился и облегчением вышел на улицу. Поспать часа четыре и ехать обратно. Может, даже успеет сам передать артефакты. Идея понравилась, и, выслушав еще порцию подобострастных признаний, он получил лучшую в гостинице комнату.
Десяти минут не прошло, как в дверь постучали. Синд не удосужился набросить на себя одежду – хозяин врубил отопление на полную мощность, и пришлось скинуть практически все.
– О! – только и вырвалось при виде рыжей синеглазой девушки, а она улыбнулась. Так  улыбнулась, как Мёрке не сделает никогда, по крайней мере ему.
– Привет, – смущенно поздоровалась сильфа, жадно рассматривая каждую очерченную мышцу на его теле. – Мог и у нас остаться, – добавила с легким укором.
– Не хотел вас с Рихтэи стеснять, да и где бы я спал?
– Нашли бы место, – пожала плечами девушка. – Можно?
– Конечно. Следишь за мной?
– А ты избегаешь. Зато теперь знаю почему. Видела ее. – Сэйма сложила руки на груди.
– Кого?
– Натт Мёрке. Мы с ней и правда похожи, – сильфа накрутила на палец рыжую прядь, – вот кого я должна благодарить за свою новую жизнь. Если бы не она, ты и не взглянул бы на меня.
Синд сглотнул. Тяжело смотреть на фейри. В мозгу крутится такое, что хочется взять себя за горло и придушить. С языка готовы сорваться гаденькие фразы. Обидеть ее, оскорбить, пусть уйдет, иначе отыграется на ней.
– Я устал, и вставать рано. – Он подошел к двери.
Сэйма осталась стоять на месте, явно никуда не собираясь.
– Значит, не ошиблась. Как интересно…
– Времени нет.
– Найдется.
Да что ей надо?! Облить бы ей волосы черным, как же раздражает!
– Сколько? – мерзкий голос все-таки вырвался из груди. Сейчас наговорит девчонке такого, что в лавку к Рихтэи больше не сунется. Зато сильфа уйдет и не будет играть на нервах.
– Что сколько? – растерялась девушка.
– Сколько возьмешь с меня. Ты ж за этим пришла. Подработка?
В какой-то миг показалось, что Сэйма ему врежет. Синд хотел этого. Уже ненавидел себя за отвратительные слова. Сильфа ту судьбу не выбирала, и он знал, как тяжело было девушке. Сам вытащил ее из борделя.
Она вдруг улыбнулась. Задорно и с каким-то ликованием, словно инквизитор только что проиграл.
– Ты уже оплатил и не воспользовался. Забыл? Я тебе должна.
– Я много денег тогда потратил, – зачем-то уточнил Синд, мечтая отгрызть себе свой поганый язык.
– Знаю. Готова отблагодарить за каждую монету. Сколько у нас времени?
– Часа четыре… Я вообще поспать собирался, – уверенности в голосе резко поубавилось.
Как же он теперь понимает Натт Мёрке! Если ей хоть вполовину так же сносит крышу при виде Дэла, как ему сейчас, то он удивлен, что призыватель отделался только поцелуем, а подруга засосом на шее.
А, к черту! Это все магия сильфы. Это не по-настоящему. Утром будет мерзко за то, что воспользовался девчонкой. С другой стороны, с Сэймой делали вещи и похуже, а он совсем недавно мечтал быть нежным и ласковым. Вот и возможность появилась!

* * *

Громкий настойчивый стук заставил Натт открыть глаза.
– Госпожа Мёрке! – Голос Энглер за дверью становился тревожнее с каждым ударом.
– Иду, – хрипло ответила преподавательница, и шум сразу стих.
Она сидела на полу. Там, где обрывалось воспоминание о вчерашнем визите Дэлиге. Натт не могла понять, злится ли она на мужчину или нет. В этот раз он вывернул наружу самое сокровенное и позволил себе еще больше. От прикосновений все еще жгло плечо, на губах грезился вкус кленового сиропа.
Лучше сегодня не попадаться призывателю на глаза, она сама еще не решила, что сделает с ним. Мог бы и на кровать переложить, а не оставлять на полу.
Энглер подозрительно смотрела на хозяйку комнаты, поглаживая ремешок сумки.
– Вы во вчерашнее одеты, госпожа Мёрке. С вами все хорошо?
– С тобой, – поправила заклинательница. – Ты сестра Синда, зови по имени, когда мы вдвоем. Да ты и не моя ученица.
– Ты во вчерашнем, – повторила Лер.
– Уснула за столом, пока готовила планы. – Натт демонстративно помяла плечо, хотя ничего не нужно было изображать. Шею и спину болезненно ломило.
– А-а-а… – Девочка вроде поверила и положила сумку на стол. – Ух ты, кто делал?
Энглер потянулась к светильнику. Мёрке сама не поняла, что на нее нашло: в один прыжок оказалась рядом, схватила лампу и едва не зашипела кошкой на гостью.
– Не смей трогать. Мое! – Из горла вырвались чужие звуки, руки тряслись от ярости.
– Я не… – Сестра Синда растерялась и сделала шажок назад, внимательно следя за эмоциями на лице преподавательницы.
– Я сказала. Не смей трогать. Это ясно?
– Ясно. Прошу прощения. Не знала. – Лер вцепилась в сумку и продолжала изучать бывшую некромантку. – Я принесла защитные артефакты.
– Давай. – Натт быстро убрала деревце в шкаф.
– Начнем с атакующих сфер. Сон, паралич, оковы для духов. Поможет выиграть время и позвать за подмогой. Здесь памятка по цветам. – Энглер пододвинула листок со списком. – На всякий случай мы сделали огонь и воду. По пять зарядов в каждом сосредоточии. Надеюсь, не понадобятся.
Мёрке закрепила разноцветные шарики на поясе. Вместе с ними возвращались уверенность и чувство стыда за свое поведение. Что на нее нашло? Из-за какой-то лампы, подаренной студентом!
– Теперь защитные, – невозмутимо продолжала Лер, раскладывая оставшиеся предметы.
Две сферы работали на поглощение стихий, одна нивелировала темные импульсы. Несколько амулетов берегли сознание от внушений.
– Пока все, – улыбнулась девушка, явно довольная собой и проделанной работой.
– Как тебе это удалось? – Сложно было поверить, что второкурсница смогла создать столько артефактов.
– Во-первых, у меня был хороший помощник, – она едва заметно покраснела, – во-вторых, в этом деле главное – знать свойства материала и нужные пропорции. Реагенты ты дала сама. У аспиранта Хассела была неплохая коллекция.
Натт невольно прижала руку к груди. Снова проницательный взгляд серых глаз. Энглер словно видела ее насквозь и хотела что-то сказать, но молчала, а у бывшей некромантки не хватало решительности, чтобы спросить, что у девочки на уме.
– Магистр Флэм будет вас страховать в случае чего? – Опять внимательно смотрит, и Мёрке крепче прижала ладонь, чтобы заглушить участившееся сердцебиение.
– Да, декан Анд должен был поговорить с ним, – на одном дыхании ответила Натт.
– Странную вещь скажу… Я, конечно, люблю Синда, но отчего-то на твоей стороне. Иногда можно довериться собственным глазам, – задумчиво проговорила студентка.
– А если они ошибаются и видят лишь то, что хочу видеть?
– Возможно. – Лер пожала плечами. – Риск есть всегда. Не говори брату, что я тебе тут наплела.
– Хорошо, – улыбнулась заклинательница.
– Я не верю, что ты больна, и попытаюсь убедить в этом Синда. Вдруг достучусь?
– А я на тебя из-за лампы наорала. Буду благодарна, если и об этом никому не скажешь.
– Это тоже нормально. Но вот лампа мне не нравится. – Энглер нахмурилась и покосилась на шкаф.

* * *

В обеденном зале явно был день кленового сиропа. Им пахло так сильно, что у Натт подкашивались ноги и все плыло перед глазами. Грудь тяжело вздымалась, а сердце сжималось до размеров орешка. Губы сводило от горечи и сладости одновременно, в голове крутились размытые подробности вчерашней ночи. В животе словно рой летучих мышей хлопал крыльями. Ну или не мышей… Бабочек? Как же все ужасно. Влюбилась в почти женатого, в чудовище, в манипулятора.
А он уже тут. Сидит рядом с невестой и кормит ее с ложки. Орех в груди пошел трещинами. Как нежно глядит, улыбается Илвмаре. Как же больно смотреть, и как хочется развернуться и сбежать, предварительно обрушив поднос на голову келпи. Как можно быть таким мерзавцем и лжецом?
Поднял глаза на нее и прошил такой тоской, что заклинательницу к полу пригвоздило. Словно пытался внушить ей что-то, прощения попросить, покаяться. Жалеет обо всех поцелуях и признаниях, вот и разгадка.
Натт отвернулась и набрала целый поднос еды. Везде сироп. Придется давиться им и замирать от воспоминаний. А вот Дэлиге не ел, стоило ему только взглянуть на десерт, как по телу пробегала дрожь. Мёрке заметила это. Опять играет? Вроде нет. Кажется, он в обморок сейчас упадет от запаха, а невеста ему назло смакует каждый кусочек и невинно улыбается, словно не замечая, как плохо жениху. Странная парочка садистов.
Сдвоенное бальзамирование прошло идеально. Студенты успели соскучиться по преподавательнице и первые десять минут только и трещали, какая она замечательная. Натт хмыкнула, была уверена, что Госту они то же самое говорили. Мелкий подхалимаж.
Аудитория наполнилась смрадом гниющей плоти, напрочь вышибая из носа остатки щекочущего аромата из столовой. Мёрке с облегчением улыбнулась. Наваждение прошло, и можно было сосредоточиться на работе, а именно следить, чтобы никто ненароком не оживил полуразложившийся труп.
Твил и Цвей снова начали улыбаться. После изгнания треонде близнецы выдохнули с облегчением и больше не срывались. Беседа с ментальным целителем пошла им пользу. Киерра снова перекрасилась, и теперь вместо фиолетовых прядей в ее волосах мелькали розовые. Настоящая мрачная некромантка… И только Ди недовольно косился на вернувшуюся преподавательницу и демонстрировал ей порезы, оставленные дредкаттом, бурча под нос, что, если бы не Лорна, в жизни не согласился бы приютить этого демона. Но его девушка слишком сильно хотела взять кота, и заклинатель ничего поделать не мог.
Все постепенно налаживалось. Любимые студенты, любимая работа. Синд снова рядом и окружает сверхзаботой, а еще Дэл с лицом Фирса…
– Госпожа Мёрке, не хотите написать письмо в Истболверк? Мы собираемся послать Троену привет от всего «Северного Альянса». Вы с нами? – Киерра тряхнула розовыми прядями, оторвавшись от тела ежа с плешивой, потерявшей большую часть колючек спиной.
– Можно. Когда?
– Завтра.
– Договорились.
Настроение заметно улучшилось. Но ровно до того момента, как Натт столкнулась с Дэлиге на кафедре. И почему больше никого из преподавателей не было рядом?
– А, его я как раз ищу. – Флэм расплылся в улыбке и протянул руку за журналом третьего курса.
– Хватит это делать.
– Что именно? Я много чего делаю. Студентов твоих учу, например. Заменяю тебя. От спасибо не откажусь, кстати.
– Спасибо, – рыкнула Натт, чувствуя, как заливается краской, вспоминая, какой бред несла в лазарете. Ребенка сделать… Вот же! – И перестань.
– Да что перестать-то?
– Приставать ко мне!
– Ты про вчерашнее? – невинно спросил келпи.
– Именно. Не ходи за мной! И в комнате моей нечего тебе делать!
– В комнате? Я думал, ты о нашей беседе в аудитории. Но там ты сама была виновата.
– Я виновата? – Мёрке казалось, что она сейчас его придушит.
– Ну да. Позволила седому обнимать себя. Думала, с рук сойдет? Просто знай, если у тебя с ним что-то будет, я потребую в два раза больше. Коснется – обниму. Обнимет – поцелую. Поцелует… Понимаешь, да? Ты моя.
– А язык ты мне в рот вчера засовывал за что? Просто так?
– Не понимаю, о чем ты. Я вчера занят был весь день и ночь… – Флэм нахмурился, изучая злую раскрасневшуюся преподавательницу.
– Ты лжешь! – прошипела Натт.
– Я не буду тебе лгать, сказал же. Никакой лжи.
– Ты каждый день мне лжешь!
– Нет. Я не договариваю. Это разные вещи.
– Ты сказал, что любишь. – Из ее горла вырвалось что-то плаксивое, и Дэл рассмеялся.
– Я не лгал, Мурке. Я люблю тебя. Сколько раз повторить?
– Тогда почему лжешь про вчерашнее? Ты был у меня.
– Да нет же! Но если хочешь, сегодня приду, – предложил Флэм.
– Нет. У тебя невеста.
– Ты тоже моя невеста. – Он протянул руку и коснулся ее лица.
Вспышка, и Дэлиге отбросило назад к книжному стеллажу с такой силой, что шкаф закачался и на ошарашенного преподавателя посыпались фолианты.
– Что за черт? – Мужчина опасливо посмотрел на бывшую некромантку и попытался встать.
– Артефакты. Прости, меня обвесили защитой. Должно быть, на тебя сработали. – Натт едва сдерживала смех, глядя на растрепанного келпи.
– Дай-ка угадаю! Синд? – не сказал, а выплюнул имя инквизитора, но, поймав задорный взгляд девушки, смягчился и тоже улыбнулся. – Крепко он меня невзлюбил, раз персональный барьер поставил.
– Что ж, теперь вам придется сдерживаться в моем присутствии, магистр Флэм. – Она весело развернулась, взяла журнал первокурсников и оставила призывателя объяснять собравшимся на шум людям, что стряслось на кафедре.
Следующей ночью ничего странного не случилось. Темный не приходил, лампа лежала в шкафу, и девушка со спокойной душой легла спать, запоздало вспомнив о друге, который так и не вернулся в Тэнгляйх.

Глава 14

– Ты такой шумный, дай поспать, – недовольно бурчала Сэйма, лежа лицом к стене.
– Шумный? Я храпел? – Синд переборол желание прикоснуться к бледной обнаженной спине и посчитать выступающие позвонки.
Какая же сильфа хрупкая! Даже обнять ее боялся, чтобы не сделать больно. Как у кого-то вообще возникало желание калечить и насиловать ее?
– Нет, не храпел, но мысли твои… Ужас.
– Так громко?
– Угу. Тебе больно. – Она подтянула колени к груди и стала выглядеть еще трогательнее.
– Который час? – спросил Синд, пытаясь сменить тему.
За окном было темно, но что-то подсказывало – к началу занятий он уже не успеет, слишком бодрым и выспавшимся себя чувствовал. Или это магия фейри так подействовала?
– Не знаю.
– Я обидел тебя?
– Нет.
Неловкость заполняла комнату до краев. Не надо было идти у эмоций на поводу. Да еще и оскорбил ее ночью. Денег предложил… Не умеет он с женщинами. Но хуже другое. Не смог! Не то чтобы не хотел, хотел, но стоило посмотреть на Сэйму, как гадкое чувство заливало до краев. Замену в ней искал. Другую девушку видел, а ей будто все равно было. Взял и отказал. А она так смешно и тяжело дышала, оглядывала его ошалевшими глазами, а по щекам разливался румянец не то от злости, не то от стыда. В таком виде она чуть не вылетела из комнаты. Пришлось схватить, прижать к себе и объяснить, как есть. Что не хочет быть мерзавцем и лжецом. Сильфа слушала и кивала, а потом утянула на кровать, и они просто легли спать. И все! Синду впору посмеяться над собой, а вот ночной гостье не до смеха. Из них двоих без одежды именно она.
– Чего ты ржешь-то опять? – прошипела Сэйма.
– Не принимай на свой счет. Ты очень милая.
– Но?..
– Просто милая. Позавтракаем вместе?
– Хорошо.

* * *

– Хватит улыбаться, Синд. – Сильфа старательно отводила взгляд и прятала его в чашку с приторно-сладким компотом.
– Я о своем, – соврал он.
Отчего-то ему было хорошо. Ни черта она не похожа на Мёрке. Натт бы шарахалась, бледнела. Жалела бы его, себя, весь мир. Сэйма другая. Не менее уязвимая, чем любимая с детства подруга, только уязвимость ее совершенно в другом. Синд видел, что нравится сильфиде, а она осознавала его проницательность. Что же с ней теперь делать?
– Слушай, Сэйма. Ты же умная девочка? – Инквизитор заговорщически наклонился вперед. – Сделаешь мне одолжение?
– Какое? – Сильфа взяла под контроль свой румянец.
– Узнай кое-что для меня. – Он оттягивал момент, ковыряя печеные бобы, которые почти повсеместно предлагали на завтрак.
Сцепив руки под подбородком, девушка терпеливо ждала, пока Синд решится, и смотрела на него так внимательно, что суровый инквизитор почувствовал себя неловко.
– Можешь найти реальные примеры двоедушников? Поспрашивай Рихтэи. Это очень важно. Я не тороплю.
– Я и без Рихтэи знаю одного. – Сэйма как-то странно поморщилась при упоминании знахарки.
– Кого? – Форсворда мгновенно бросило в жар. А ведь сильфа уже могла сталкиваться с Дэлиге в Рискланде. Не сидит же он безвылазно в Тэнгляйхе?
Девушка отставила указательный пальчик и повращала им в воздухе, словно выискивала кого-то среди посетителей обеденного зала, но прежде, чем Синд успел удивиться, палец уперся ему в грудь.
– Ты!
– Что я? – Он сглотнул.
– Ты двоедушник, Синд Форсворд.
– Я больше не одержим, если ты об этом, – спокойно ответил, хотя рука, сжимавшая кружку, предательски дрогнула.
– Двоедушники не одержимые, – возразила девушка.
– А кто же тогда? Разве не так называют того, в чьем теле паразитирует еще одна сущность? – Мужчина начал нервничать.
– Нет. – Сэйма выдержала тяжелый взгляд инквизитора.
– Бред!
– Знаешь, что забавно? Ты сам спросил меня, а теперь так странно реагируешь. Думала, ты догадывался о своей… особенности, – невозмутимо продолжила сильфа.
– Тогда объясни мне. Не понимаю.
– Двоедушник – абсолютно цельная личность. У него нет внутреннего конфликта, обе души живут как одна.
– Как это происходит? Почему в теле появляются две души? – Синд поймал себя на том, что отчаянно прислушивается к себе, словно вот-вот различит два разных голоса.
– Иногда ослабленные или находящиеся на грани смерти души принимают решение стать единым целым. В этот миг их воспоминания и чувства становятся общими. Подстраиваются, пока не родится совершенно новая личность.
– Когда это случилось со мной?
– Не могу сказать, Синд. Тебе виднее. Но есть ряд признаков двоедушия. Чаще это странные эмоции, необъяснимая любовь или ненависть к малознакомому человеку, необычные пристрастия.
– Как ты поняла, кто я такой?
Сильфа замялась и отвела взгляд.
– Есть и другие способы, – ответила уклончиво.
– Говори!
– Не могу. Просто поверь. Я вижу твою вторую душу, она прекрасна.
– Говори!
– Мьюл тоже видела. Те, кому ты по-настоящему дорог, способны разглядеть это. Твои волосы… Это не результат пребывания в Скьерзилдене. Твоя вторая душа решила защитить тебя от боли и заслонила Синда Форсворда.
– Нет.
– Когти не выбирали тебя, они всегда были твоими. Ты и Штеркен – один человек. Но ты знал. Ты всегда это чувствовал.
Синд изучал царапины на столе, сколы на чашке и мечтал разучиться думать и чувствовать.
Близнецы… У него был брат, которого он поглотил еще в утробе, превратившись в живой кошмар для своей матери. Вот когда Штеркен попал к нему в тело. Тогда седому демону понадобилось больше сил. Одного было мало…
– Мёрке спрашивала меня о кастетах, – вполголоса поделился Форсворд.
– Значит, и она догадывается. – Сильфа сжала руки в кулаки под столом.
– Я небезразличен ей?
– Конечно, нет, – нехотя ответила девушка.
– Только она все равно смотрит на Дэлиге. Почему она смотрит на него так?
– Эндэлиге Флэм? – Сэйма нахмурилась. – Новый преподаватель Тэнгляйха?
– Ты знаешь его?
– Мы в курсе слухов в академии. Что не так с ним?
– Натт видит в нем Фирса Хассела. Даже я замечаю… Черт! Эту кривую усмешку, случайно брошенные фразы… Я схожу с ума?
– Нет. А способности твои что говорят? – Сильфа указала на белесый глаз.
– Ничего. Обычный человек.
– Интересно…
– Договаривай!
– Ты о нем хотел узнать… Вот оно что, ты Дэла считаешь двоедушником. А если это так? Отдашь ему Мёрке?
– Меня никто спрашивать не будет. Я просто не хочу, чтобы Натт страдала. Если это Хассел, она первая узнает. Помоги мне.
– Уверен?
– Я люблю ее. Впервые в жизни хочу сделать что-то нормальное, загладить вину. Перед ними обоими. Только…
– Что?
– Если ошибаюсь и Дэл на самом деле мерзавец и манипулятор, как поступить с ним? – Задержал взгляд на лице Сэймы, надеясь, что она решит все проблемы. Что за чушь?!
– Ты знаешь, что делать в этом случае.
Мужчина горько ухмыльнулся:
– Да, знаю. С чего начнем?
– С места, где все началось.
– Что именно?
– Твоя новая жизнь, Синд. Жизнь без тьмы. Расскажи, когда ты ее потерял?

* * *

Незамерзающие воды Иннсо Тод лениво ласкали заснеженный берег. Удивительный контраст белого и черного, словно дыра в потусторонний мир. Тягучая бездна.
– Откуда ты знаешь, что это случилось здесь? – Синд выпустил густое облако пара.
Морозный день, царапающий горло и грудь.
– Ты сам рассказал, когда я лечила твою рану от зачарованного кинжала Мёрке. Ты в тот день вообще был непривычно говорлив. – Сэйма отчаянно куталась в тонкий плащ.
Всю дорогу она грелась в седле, прижимаясь спиной к наезднику, гладила лошадь, забирая ее усталость, касалась Синда, лишая его боли. Самоотверженный цветочек. Мужчина вскинул руку, осторожно взял девушку за плечо и притянул к себе.
– Это лишь догадка. После того как Натт пырнула меня, перестал слышать тьму. Думаешь, она теперь здесь, в озере?
– Нет. Я ничего не чувствую. Тьмы тут нет, ей был нужен носитель, и она его скорее всего уже нашла. Что она от тебя хотела? – Сильфа невольно потерлась затылком об инквизитора.
– Она хотела Натт. Но я думал, это повтор моих собственных мыслей, что тьма извращает истинные желания.
– Все не совсем так. Тьма и душа Штеркена навязали их тебе.
– В каком смысле? – Мужчина слишком сильно прижал Сэйму, чтобы удержаться на ногах. Тяжело осознавать, что вся твоя жизнь была не такой, как казалась.
– Синд Форсворд не полюбил бы Натт Мёрке с первого взгляда, не стал бы ревностно преследовать ее, не изнасиловал бы. Она была бы для тебя просто одногруппницей. Не отрицаю, что между вами могла возникнуть симпатия, но со временем, как это случается у обычных людей.
– Обычных? Значит, в Мёрке влюблен не я, а Штеркен? – Инквизитор едва подавил нервный смешок.
– Опять не совсем так. Как же сложно… – ворчала девушка. – Не говори, что не читал ту легенду. Ты носитель когтей седого, ты должен знать, – вкрадчиво добавила сильфа.
– Я тот самый Штеркен? Тот, что разлучил двух птиц Сорплата, украл крылья тьмы, убил феникса…
– Ты Штеркен лишь отчасти, вы одно целое. Его грехи и чувства теперь твои.
– Бред, – выдохнул инквизитор, не отводя взгляда от черной глади озера.
– Ты знаешь, что нет.
– И что делать теперь?
– Ничего. Ты же прожил как-то все эти годы. Ничего не изменилось. Ты это ты. Всегда был таким, – спокойно ответила сильфа. – А вот тьму нужно найти. Просто так исчезнуть она не могла и теперь будет крутиться около Мёрке.
– Эндэлиге… – прошептал мужчина.
– Вполне возможно. Тьма могла захватить тело магистра Флэма, – внезапно согласилась сильфа.
Синду понравилась эта догадка. Она объясняла странное помешательство подруги. Тьма продолжает играть в свои игры, а как еще сблизиться с желанной целью? Правильно – превратиться в того, по кому Натт сходит с ума. Хорошо, что он попросил Лер зачаровать пару амулетов на защиту от Дэла, как чувствовал.
– Так зачем мы здесь? Ты могла рассказать мне обо всем в Рискланде, а не тащиться к озеру. – Синд уткнулся подбородком Сэйме в макушку.
– Хотела провести время с тобой, – невинно призналась сильфа.
Она радовалась, что Форсворд не видит ее лица. Слишком много эмоций сейчас угадывалось во взгляде: смущение, испуг, а сильнее всего – обреченность. Девушка прекрасно понимала, что однажды ее ложь всплывет. Синд узнает, кто лишил Мёрке сил, а еще выяснит, что она не рассказала о келпи. Том самом жестоком келпи, убивавшем людей в окрестностях Тэнгляйха. Но разве она могла поступить иначе, когда ей угрожали расправой над двумя единственными дорогими ей людьми? Рихтэи и Синд. Речной дух поклялся убить их, если Сэйма сболтнет лишнего, навязал свою игру. Доказательством стали два трупа – преподавателя из Истболверка и его молодой невесты. Дух не поленился, силком приволок сильфу на берег Иннсо Тод и вытащил на поверхность два обескровленных тела.

– Мне не нужен Синд. Я приведу к тебе Мёрке, сделаешь, что велено, и я лишу тебя конкурентки. Инквизитор очень скоро вернется в Тэнгляйх, я знаю, просто поверь. Этого ублюдка тянет к ней. Но она моя, только моя.
Сэйма стояла на коленях, пытаясь остановить рыдания и приступы тошноты. Даже когда два трупа вновь скрылись под водой, ей не стало легче. К кому ей идти за помощью? К страже? Кто будет защищать бывшую проститутку и знахарку с сомнительным прошлым?
Девушка подавила очередной спазм в желудке.
– Это значит «да»? – Зеленые глаза смотрели с интересом, а рука сама собой потянулась к рыжим прядям.
Сильфа отшатнулась.
– Вы так похожи… – Келпи склонил голову набок, и что-то нежное появилось во взгляде. – Ты хорошая.
– Что?!
– Ты спасла его.
– Кого? Что ты несешь? – Слезы наконец нашли выход. Сэйма рыдала от ужаса и обреченности.
– Фирса Хассела. Ты спасла нас.
– Вас?! Кого вас?!
Келпи постучал себя по груди, там, где должно находиться сердце.
– Меня и его. Спасибо. Отвезти тебя домой? – участливо предложил демон, и Сэйма со всего размаху ударила его по лицу, но ее рука тут же прилипла к коже речного духа.
– Пусти меня! Пусти. Я сама, катись к демонам!
– Я уже в их власти, милая Сэйма. Потерпи мое общество еще чуть-чуть. Не хочу, чтобы по дороге домой с тобой что-то случилось. Твоя кровь очень ценна. Она поможет моей птичке стать свободной навсегда.
– Убийца… Ты убил их…
– Ага. Но ты будешь молчать. Иначе сначала на моей спине окажется господин инквизитор, а потом одна не очень милая старушка. Я слежу за тобой. Через каждую каплю дождя, через каждое отражение в чашке.

– Ты замерзла. – Синд потер ее трясущиеся плечи.
– Да. Отвезешь меня домой? – Сэйма даже обрадовалась, что мужчина свалил ее дрожь на холод.
– Конечно, только заедем в Тэнгляйх, отдам сестре кое…
– Нет! Не надо в Тэнгляйх, пожалуйста…
– Что такое?
– Не хочу… Некоторые преподаватели и аспиранты… В общем… Пожалуйста, не заставляй, – с ходу сочиняла Сэйма, но вышло очень натурально и, возможно, отчасти правда. Она же не помнила всех клиентов.
– Ладно-ладно, понял – не продолжай. Это подождет.
Чувство жалости снова накрыло Форсворда, как в тот день, когда эта смущающаяся фейри сидела напротив него и ела один десерт за другим. Теперь Синд как никогда понимал, почему Мёрке больше не видит в нем мужчину. Для нее он навсегда останется в памяти насильником.

Глава 15

Просыпаться под настойчивый стук стало уже неприятной традицией, и Натт нехотя выползла из-под одеяла, ожидая встретить на пороге одного из Форсвордов.
– Доброе утро. – Дэлиге быстро сунул ногу в проем и даже не поморщился, когда хозяйка каморки придавила ее дверью.
– Не уйдешь, да? – устало спросила девушка, пропуская незваного гостя.
– Ты на завтрак не пришла. – Призыватель поставил на стол поднос с едой.
– У меня нет первой пары, и я собиралась выспаться. Ты разве не знал?
Мужчина невинно пожал плечами.
– Ты знал! Уверена, выучил мое расписание. – Натт сузила глаза.
– Может быть. Сними свои талисманы или хотя бы тот самый.
– Я не знаю, какой именно зачарован против тебя.
– Ты что, спишь с ними? – удивился Флэм.
– Представь себе! С недавних пор, как одна речная лошадка начала проявлять повышенный интерес.
– Я не приходил к тебе прошлой ночью. – Келпи строго посмотрел Натт в глаза. – Сними!
– Нет.
– Упрямишься… Ладно. Есть будешь? – Дэл кивнул на поднос с едой.
– Нет.
Гость шумно вздохнул и потер переносицу.
– Я хочу подарить тебе другой подарок на день рождения.
– Ты уже подарил. Спасибо.
– Не подарил, а швырнул, и мне стыдно теперь. Давай переиграем?
– Амулеты все равно не сниму.
– Снимешь, когда увидишь, что я придумал. Но мне нужно время и твоя кровь.
– Нет.
– Значит, мою ты хранишь, а мне не дашь всего одну каплю? – ухмыльнулся мужчина.
– Ты шарил по моим вещам? Поверить не могу! Ты же сказал, что не был в моей комнате ночью! – Натт чувствовала, что теряет самообладание.
– Я и не был ночью. Но заходил днем. Куда делось то дерево со стола, кстати? И кто подарил это убожество? Брорд Кьют?
– Все, с меня хватит. Бери поднос и выметайся! – Натт угрожающе вытянула руку в сторону келпи, и он на всякий случай отпрянул.
– Нет, – передразнил девушку и нагло ухмыльнулся.
– Тогда я сама тебя выгоню. Помнишь, чем закончилось твое прикосновение в прошлый раз? – С удовольствием наблюдала, как улыбка сошла с лица келпи и он начал пятиться к стене.
– Не глупи, Мурке. Не трать заряды. Вдруг они ограниченны? Что будешь делать, когда защита против меня иссякнет? – храбрился Дэлиге, пока его лопатки не коснулись холодной поверхности. – Упс. Кажется, я попался?
– Уходи. Дверь там. – Натт указала на выход.
– А если я не хочу? – Флэм облизал нижнюю губу.
– Последнее предупреждение. – Мёрке подошла ближе.
– Я не боюсь. Уродливое дерево. Гадкий седой инквизитор. Давай, милая, сделай это.
– Замолчи!
– Не можешь! – Снова усмешка, и хитрые огоньки в зеленых глазах. – Чем бы тебя еще разозлить… А! Целоваться не умеешь. Такая неловкая. Учителей мало было.
– Хватит, – рыкнула раскрасневшаяся девушка и толкнула келпи в грудь.
Ничего не произошло. Ни треска, ни магической вспышки. Дэлиге стоял у стены и смотрел на две ладошки, под которыми неистово стучало его сердце.
– Видимо, работает, только если я тебя касаюсь, – нарушил он затянувшуюся тишину.
– Почему так грохочет, – Натт кивнула на кончики своих пальцев, – испугался?
– Нет. – Дэл убрал свои руки за голову и с интересом изучал девушку, которая словно сделала важнейшее в своей жизни открытие.
– А почему тогда?
– Ты знаешь, Мурке, я говорил.
Она снова перевела взгляд на грудь незваного гостя и замерла, все еще не веря.
– Пойдем работать? – мягко предложил мужчина, и Натт нехотя убрала руки.
– Пойдем.
– Только поешь сначала!
– Хорошо…
– Амулеты снимешь?
– Нет.
– Ну, я не мог не попытаться.

* * *

Первое занятие началось с появления недовольного расцарапанного Ди, который едва ли ультиматум не предъявил, чтобы у его девушки забрали дредкатта. Бессмертная зверюга не позволяла студенту даже прикоснуться к полюбившейся призывательнице. Натт пришлось пообещать, что в конце рабочего дня обязательно разберется с котом.
После третьей пары забежал взлохмаченный Синд и обвесил подругу еще несколькими амулетами. Он придирчиво оглядел Мёрке с ног до головы и, оставшись довольным проделанной работой, ушел по делам декана Анда. Уже стоя у дверей, осмотрел аудиторию своим проклятым глазом, словно где-то мог притаиться незримый Эндэлиге Флэм. Натт хотела спросить, зачем понадобилось защищать ее от призывателя, но смолчала. Сама знала ответ. Келпи очень плохая компания для слабой и беспомощной заклинательницы. Бывшей заклинательницы…
Несколько раз она сталкивалась с Брордом и Инистом. Стихийник пытливо рассматривал Натт, словно ожидал, что у нее рог на лбу вот-вот вырастет или еще чего в придачу, а его друг-некромант хотел узнать, как обстоят дела с рассмотрением его кандидатуры на должность аспиранта.
К концу рабочего дня, когда Мёрке доползла до лаборатории, чтобы проверить реагенты и подготовить их на завтра, у нее не осталось ни сил, ни терпения. Потому, когда заглянула трещащая без умолку Янта, Натт лишь подняла вверх ладонь, и помощница понимающе притихла.
– Магистр Флэм уехал вместе с невестой, – внезапно сообщила лаборантка. – Взяли сани, лошадь и…
– И почему это мне должно быть интересно? – не хотела огрызаться, вышло само собой. К счастью, Янта не обратила внимания.
– У вас завтра совместное занятие по призыву.
– Что? – Преподавательница подскочила на месте, и колбы подпрыгнули вместе с ней и угрожающе зазвенели.
– Декан Анд не сказал? Наверное, занят. – Помощница на всякий случай отошла, чтобы не попасть под горячую руку.
– Я к нему. – Натт рванула к выходу.
– Он тоже отъехал из академии. – Янта вжала голову в плечи.
Преподавательница мысленно сосчитала до десяти и повернулась к лаборантке.
– Ты еще что-нибудь знаешь?
Девушка отрицательно помотала головой.
– Чья идея спаренного урока?
– Магистр Флэм предложил. Сказал, студентам будет полезно задать вопросы призывателю и некроманту.
– Даже не сомневалась, – ухмыльнулась Мёрке.
Довершил рабочий день «Северный альянс». Ребята собирались отправить письма Троену, и Натт впопыхах написала свое, даже не задумываясь, как странно выглядят ее кривые строчки, в которых она пытается выяснить у своего бывшего студента хоть что-то об Эндэлиге Флэме.
Дредкатта Ди не вернул. Пробормотал что-то про рыдающую девушку и сказал, что готов терпеть когти мерзкой тварюги, но никак не слезы Лорны.
На ужин Натт не пошла. Побрела сразу к башне и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Поворочавшись с полчаса в темноте, девушка раскрыла шкаф, вытащила кленовую лампу, включила и поставила на стол. В комнате сразу стало уютнее, воздух едва уловимо наполнялся горьковато-сладким запахом. Положив на стол амулеты, девушка разделась и направилась в ванную комнату.
Вода нагрелась не сразу, и какое-то время Натт стояла под прохладными струями, пытаясь успокоиться и отговорить себя от позднего визита к Флэму. Хотелось накричать на призывателя за инициативу. Совместное занятие? Серьезно? При студентах решил ее опозорить. Мстит за амулеты.
Запах кленового сиропа стремительно усиливался и начал приятно щекотать ноздри, а на талию легли горячие ладони. Мёрке резко развернулась и уперлась обеими руками в обнаженную грудь. Под пальцами оказались страшные шрамы и темные уплотнения от искусственных металлических ребер. Взгляд выше – на плече след от крепления протеза.
– Фирс?
Сил у Натт хватило лишь на шепот. Ноги мгновенно подкосились, пришлось крепче держаться за парня. Это был он! Вот только глаза… Зеленые, пустые. На губах блуждающая, ничего не выражающая улыбка. Черные волосы стремительно намокали и прилипали к бледному лицу.
– Скажи что-нибудь!
Молчал, как и в прошлые разы. Прижал к стене и припал к губам жадным болезненным поцелуем. Мёрке чувствовала в нем собственное отчаянное желание и не могла насытиться. Это было ужаснее, чем пить морскую воду во время жажды. С каждым глотком становилось хуже, горло раздирало от соли, а слабость в теле заставляла дрожать. Она словно тонула и захлебывалась.
– Скажи! – взмолилась девушка, на миг отстранившись.
Сегодня она явно продержалась дольше. Чувствовала, как его руки выводят горячие узоры на ее теле, вытягивают остатки сил.
В глазах стремительно темнело, пальцы наконец соскользнули по влажной коже. Натт медленно опала на плитку и скрылась за белесой дымкой, поднимающейся от горячей воды.
Она не знала, сколько времени пролежала на полу ванной, но когда открыла глаза, вокруг клубился густой туман. Осторожно поднявшись на ноги, выключила воду и вышла в комнату. Нашарила ручку балконной двери и пустила в каморку свежий воздух. Распаренная кожа тут же ощутила зимний холод, и Натт нырнула под одеяло, наблюдая, как белое марево утягивает в окно.
Ее трясло от слабости, злости и желания. С каждой новой встречей с пугающе молчаливым Хасселом-Флэмом ей становилось все хуже. Разум отказывался признавать очевидное: эти видения разрушали ее, выматывали, грозили свести с ума, но она не могла отказать себе в возможности снова прикоснуться к любимому. Тем более теперь она загорелась новой идеей – шрамы! Как она сразу не додумалась проверить Дэла на наличие любых следов от серьезных ранений? Вдруг что-то осталось. Малейший намек, что она не сошла с ума!
Натт не верила, что делает это. Спустя несколько минут, наспех одетая, с влажными волосами и помутневшим сознанием, она спускалась с башни. Стало вдруг плевать, как будет выглядеть ночной визит к Флэмам. Просто заставит келпи раздеться и показать руку и грудь. Глупый неконтролируемый смешок вырвался наружу, а тело повело в сторону, пришлось на мгновение прислониться к стене. Девушка не решила, что сделает, если увидит или не увидит шрамы. Просто хотела застать призывателя врасплох.
Кулак замер на полпути к створке. По коридору кто-то шел. Приглушенные голоса и тяжелые шаги заставили Натт броситься обратно под арку и замереть.
Дэлиге и Илвмаре! Выходит, они только приехали. Сердце сдавило от боли. Кто тогда был в комнате? Не мог же призыватель оказаться в двух местах одновременно?
– Спасибо за чудесную прогулку, – ласково проговорила невеста Флэма, а мужчина издал едва различимый звук. –   Устал? – участливо поинтересовалась Илвмаре.
– Да.
– Любишь меня?
– Да.
– Тогда поцелуй.
Натт не знала, куда деться, боялась даже вздохнуть, чтобы не обозначить свое присутствие, но она прекрасно слышала каждый шорох одежды, каждое ласковое слово, которым Дэл награждал свою невесту. Это оказалось невыносимым – слушать его голос, наполненный нежностью к другой. К той, с кем при всем желании она не может и не хочется сражаться. Слабая, хрупкая черноволосая девушка, полностью зависимая от своего возлюбленного… Натт должна отступить.
Дверь в бывшую комнату аспиранта Хассела закрылась, и только сейчас заклинательница сделала глубокий вдох, а вместе с ним пришли слезы от осознания собственных наивности, беспомощности и глупости.
Вернувшись к себе, первым делом девушка собиралась разбить кленовую лампу, но вместо этого снова убрала ее в шкаф и обвесилась амулетами. Еще одного видения этой ночью точно не пережить. Закрыла балконную дверь и легла спать, в душе надеясь, что заболеет и не придет на совместную пару с Эндэлиге Флэмом, ведь только что Мёрке твердо решила, что между ними все кончено.
С утра Натт долго рассматривала в зеркало саднящее горло и прикладывала руку ко лбу. На больную она не походила, несмотря на бледность и круги под глазами, – этого недостаточно, чтобы убедить Анда дать ей отгул сразу после затяжного отпуска.
Стук в дверь. Мёрке сжала кулаки и с трудом заставила себя принять равнодушный вид. Больше никаких перепалок с келпи, никакого флирта и прикосновений. Обычные деловые отношения. Она очень старалась не переигрывать и прокручивала в голове дежурные вежливые фразы, но на пороге оказался не Дэл, не Синд и даже не Брорд.
– Госпожа Бэарин! – Натт с нескрываемым удивлением таращилась на магистрессу с факультета элементалей.
– Хауп, – улыбнулась женщина. – Пустишь на минутку перевести дух?
– Конечно, вам не стоило в вашем положении сюда подниматься. – Мёрке суетливо запихнула под кровать грязные вещи и пригладила покрывало.
– Я беременная, а не немощная. Извини, что так внезапно, но… – Она замялась и рассеянно покрутила головой в поисках стула. – Можно, присяду?
Натт сняла со спинки плащ и пригласила стихийницу.
– У меня к тебе очень деликатное дело, и оно касается… Даже не знаю, как начать. – Хауп сжала подол робы и опустила взгляд.
– Говорите как есть. Но я не знаю, чем могу быть полезна. С недавних пор я…
– Знаю, – перебила волшебница. – Я не за помощью. Это касается Фирса Хассела и меня…
Мёрке показалось, что у нее выбили остатки воздуха из груди. Это уже слишком, она была на грани. Хотелось поскорее выбежать из башни, лишь бы не слышать признание. Вот сейчас стихийница скажет, что отец близнецов – Фирс, и разум окончательно откажется подчиняться своей хозяйке.
– …а в итоге я так и не призналась. Ты простишь меня, Натт?
– За что? Фирс на тот момент ничего не был мне должен. Он был свободным человеком, и… теперь после него останутся дети. Это… это же прекрасно, – механически проговорила Мёрке, а лицо магистрессы вытянулось.
– Что, прости?
– Близнецы. Они от Хассела, да?
Хауп зашлась кашлем и хрипло попросила воды. Натт быстро налила стакан гостье и себе.
– Во-первых, никогда! Слышишь, никогда не говори такое вслух! – строго отчитывала стихийница. – Мой ревнивый муж едва разрешает преподавать. Если хоть один подобный намек услышит – запрячет дома на всю оставшуюся жизнь! А во-вторых, Натт, я учила Фирса. Мальчишкой помню. Неужели ты подумала… Кошмар… Ты меня совсем не слушала?
– Нет, – честно призналась заклинательница.
– Хорошо. Придется сначала. Боги, какой же стыд. Как тебе такое только в голову взбрело? – Бэарин пошла красными пятнами и ослабила ворот мантии.
– Простите… – Мёрке опрокинула свой стакан, все еще глядя себе под ноги. В последнее время она определенно стала слишком эмоциональной и импульсивной.
– Как только Фирс поступил в Тэнгляйх, мне навязали стать его поверенным лицом. Формальная процедура, необходимая всем сиротам. В случае смерти я должна была сообщить последнюю волю указанным в завещании людям. – Хауп выдержала паузу, давая собеседнице время переварить услышанное.
– Разве этим не местные нотариусы занимаются? – с сомнением спросила Натт.
– С Фирсом всегда все было не так. Да и какое могло быть завещание у мальчика-южанина? Мы договорились, что после совершеннолетия он обратится к юристам, но адепт Хассел решил оставить меня своим доверенным лицом.
– Он завещал что-то помимо своих вещей в комнате и мастерской? – Мёрке чувствовала, как учащается пульс. Что угодно, лишь бы прикоснуться к этим предметам.
– Да. – Бэарин снова замялась. – Не злись на меня. Я не могла выполнить его последнюю просьбу раньше. Мне запретили.
– Кто запретил? – Сердце стучало уже в висках. Фирс хотел что-то сказать. Она выяснит прямо сейчас. Получит послание, только узнает, кто хотел этому помешать.
– Синд Форсворд и Гостклиф Анд.
Натт не стала дожидаться, когда гостья спустится из башни. Оставила ее у закрытой двери и рванула вниз. Где-то на середине лестницы закружилась голова, словно это у нее, а не у Бэарин естественное недомогание. Злость и обида придавали сил и гнали дальше, ступенька за ступенькой, по длинным коридорам, минуя десятки поворотов и галерей, пока Мёрке не оказалась у комнаты друга. Она стучала так громко и неистово, что гулявшие неподалеку студенты решили не испытывать судьбу и покинули шумное место.
– Ты чего в такую рань прилетела? – Синд выглянул наружу, спешно вытирая влажные седые волосы.
Он стоял босыми ногами на холодном полу. Из одежды на инквизиторе были лишь штаны, которые прилипали к мокрой коже. Глядя на тугие, красиво очерченные мышцы и широкие плечи, Натт смутилась и на мгновение забыла, как сильно злится. Она до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что этот мужчина и долговязый сероглазый Синд Форсворд из прошлого один и тот же человек.
– Ко мне зашла Хауп Бэарин, – только и ответила девушка.
Инквизитор издал какой-то обреченный сдавленный звук и раскрыл дверь шире.
– Зайди. Поговорим.
– Не хочу говорить с тобой. Где сфера?
– Ты уже говоришь, – ухмыльнулся друг. – Зайди, я все объясню. Сама примешь решение, просто дай мне сказать.
Натт, не поднимая глаз, прошла в комнату, оказавшуюся почти в два раза меньше ее каморки.
Половину пространства занимала кровать. Одинокий, завешанный одеждой стул стоял в углу рядом с крохотным комодом. Вещи Синда лежали прямо на полу, несколько мешков торчали из-под постели. А крохотная дверка в стене, очевидно, вела в ванную.
– Присядь. – Он кивнул на кровать, быстро набросил на плечи свежую рубашку и забрался с ногами на покрывало.
– Не смей наказывать Бэарин за это!
– Наказывать? – Синд нахмурился. – Каким же чудовищем ты меня считаешь?
– Не считаю, просто… не понимаю! Почему ты молчал все это время?
– Хочешь узнать причины?
– За этим я и пришла.
Форсворд запустил пятерню во влажные волосы.
– Хорошо. Причины… Их три. Во-первых, не хотел вываливать это на тебя сразу после случившегося в Дорнфьоле. Тебе нужно было время прийти в себя. Ты была в ужасном состоянии.
– Это мне было решать. – Натт наконец посмотрела на друга.
– Помолчи, я не договорил! Вторая причина – Фирс. Он просил меня не показывать. Вдруг опомнился, что у него есть доверенное лицо, и не захотел, чтобы ты смотрела ту ребяческую сферу.
– Что же там такого?
Синд мучительно поморщился.
– То, после чего ты больше никогда не заговоришь со мной. Нашей и без того сложной дружбе придет конец. Фирс это понимал, как и осознавал, что сферу записал, поддавшись импульсу… Но я устал держать это в себе. Хочу, чтобы ты знала, какой я на самом деле. Пусть будешь ненавидеть, но я должен…
– Что на сфере?
– Фирс рассказывает, как я сломал вам обоим жизнь.
– Что за бред? – Натт развернулась к другу. – Ты не мог!
– Еще как мог! И сделал… У меня только одна просьба. Не смотри одна. Давай вместе, хорошо? Сфера хранится у Анда, я сегодня же заберу ее. Как только будешь готова, просто скажи. – Синд прикусил нижнюю губу.
– Уже не хочу, – Мёрке слезла с кровати и шагнула к двери, – забудь. Хватит с меня открытий.
– Подумай. Ему там восемнадцать… Это наш последний год обучения в Тэнгляйхе.
– Не хочу! – Тонкие пальцы теребили манжеты.
– Я буду ждать, Натт. Я правда устал.
Девушка, не говоря ни слова, вышла в коридор, оставив друга одного. Смотреть на него не было сил, и не потому, что он собирался признаться в ужасном поступке. Странное дело, но она заочно простила его за все. Только этот обреченный покорный взгляд… Словно прощался с ней! Ужасное ощущение, рвущее душу на мелкие кусочки.
Синд Форсворд… Парень, который помог пережить страшную утрату, снова научиться дышать. Они почти никогда не расставались: учеба, каникулы, совместные шалости и бесконечные неприятности. А потом – роковая ночь на кладбище и долгая разлука. Натт не хотела снова разочароваться в нем. Не будет она смотреть сферу.

* * *

На общем спиритуализме удалось немного отвлечься. Благодарить стоило факультет элементалей, который снова сцепился с темными. Преподавательнице потребовалось потратить добрую часть занятия, чтобы развести магов по углам. Брорд и Инист со скучающим видом следили за перепалкой одногруппников. Адепт Кьют все так же бросал странные выжидающие взгляды на бывшую некромантку, и Натт гадала, связано ли это с его загадочным подарком. Она ожидала, что стихийник будет смущаться в ее присутствии, но он точно забыл о недавней сцене в башне. О кленовой лампе спрашивать Мёрке не решалась, да и что спросить? Может, лампа ни при чем. Совпадение, не более!
Сдвоенное бальзамирование встретило четверокурсников запахом гниения и реагентов. Как назло, оба занятия стремительно пролетели, заставив желудок некромантки болезненно сжаться – впереди ждал практический спиритуализм с Эндэлиге Флэмом. Натт так и не вызнала у декана, что задумал призыватель, – Анд пожал плечами и пробормотал что-то про возможность отдохнуть, пока талантливый заклинатель ведет занятие.
– Опять пропустила завтрак. – Келпи недовольно оглядел коллегу. – Тебя за ручку водить в обеденный зал, что ли?
– Хватит, Дэл! Мы заигрались. Пора прекратить.
– Что прекратить?
В большой поточной аудитории было еще пусто. Студенты не торопились занимать места. Кто-то, воспользовавшись переменой, ушел в библиотеку, другие отправились перекусить, а третьи расположились вдоль стен в коридоре и оживленно болтали.
– Все это.
– Сними защитный амулет, – резко сменил тему мужчина.
– Нет.
– Предлагаю сделку, Мурке. – Келпи улыбался как ни в чем не бывало.
– Никаких сделок.
– Я наудачу выбираю талисман, и ты его снимаешь. Если угадал, то… – Он постукивал себя по подбородку в раздумьях о награде.
– Ничего! Так уж и быть, тебе ничего не будет. А если не сниму?
– Тогда моя смерть на твоей совести. Потому что я буду касаться тебя до тех пор, пока не кончатся заряды. Как думаешь, насколько меня хватит? – Он протянул руку.
– Ладно. Одна попытка, и мы закрываем тему с артефактами.
– Идет, – подозрительно легко согласился Дэл и принялся ходить вокруг бывшей некромантки, разглядывая висящие на шее кулоны и закрепленные на поясе сферы.
– Сдаешься? – поторопила Натт, когда до начала занятия осталось несколько минут.
– Нет. Откинь волосы. – Флэм наклонился так близко, что Мёрке ощутила его холодное дыхание у себя на лице.
– Так и знал! – радостно воскликнул призыватель, глядя на крохотные серьги-крылышки. – Вытаскивай, вот артефакт против меня!
Девушка бережно положила сережки на стол, и Дэлиге тут же схватил ее за руку и прижал к себе, издав полувыдох-полустон.
– Студенты могут зайти в любой момент. – Она уперлась руками в грудь мужчины.
– Я слежу за ними. – Дэл почувствовал, как тонкие пальчики изучающе забегали у него по ребрам, и фыркнул. – Эй, ты чего делаешь? Щекотно!
– Не больно? – поинтересовалась девушка и стала ощупывать сустав левой руки.
– Нет. – Келпи едва сдерживал смешки.
– Покажи, что у тебя под мантией! – потребовала Натт.
– Мурке, ты не знаешь, что просишь.
– Покажи!
– Только при условии, что ты снимешь свою. Тогда можешь всего меня рассмотреть. – Дэл подмигнул и ловко отстранился, едва дверь в аудиторию распахнулась.
– Этого не случится, – поцедила заклинательница.
– Ошибаешься, Мурке, – Эндэлиге склонился к ее уху, – это произойдет быстрее, чем ты думаешь. Спорим, после урока тебе будет трудно сопротивляться?
– Чему?
– Своим чувствам ко мне, – вполголоса произнес Флэм, наблюдая за студентами, которые лениво занимали места.
– Что ты собрался показать?
– О, ты не стала отрицать, что чувства есть. Уже хорошо. – Речной дух оскалился, а затем подмигнул. – Сейчас увидишь!
– И что мне делать? – Натт растерянно считала студентов-шестикурсников. Сколько же тут групп?
Руки упали ей на плечи, и Дэл снова наклонился к уху:
– Слушайся меня и получай удовольствие. Клянусь, тебе понравится. А я никогда не лгу, помнишь?
– Удовольствие?
– Именно. Просто стой и смотри, я делаю это только для тебя. – Флэм подмигнул девушке и нехотя убрал руки. – Ну что, малышня, готовы увидеть, что произойдет, если самый талантливый некромант Форкелелса или даже всех четырех земель будет ассистировать вашему любимому преподавателю?
– Дэлиге, я больше не… – Натт почувствовала, как к горлу подкатил ком, но келпи перехватил ее взгляд и нарочито злобно прищурился:
– Госпожа Мёрке скромничает, но мы-то с вами знаем!
Студенты одобрительно закивали.
– По-моему, кто-то забыл, как приручил огромного голема.
– Это было давно!
– Хм, победа над демоном Дорнфьола? – Эндэлиге принялся загибать пальцы. – Схватка с треонде, вылазка в южный регион. Мне продолжать?
– Ладно, ладно, вы меня убедили, магистр Флэм. Начинайте урок. – Натт не могла больше сдерживать улыбку, а довольный собой темный снова повернулся к студентам.
– Сегодня с помощью госпожи Мёрке я приручу не совсем обычного духа. Недавно эта аудитория была свидетелем неординарного призыва. – Дэлиге кивнул на новый витраж, старый выбила призрачная Вилмма. – Я прав?
– Это был не совсем призыв, – поправила Натт, – барс адепта Хассела пытался спасти хозяина. Вилмма воспользовалась открытым разломом и явилась ко мне. До недавних пор ее имя было на рукояти моего кнута. Однако пришло время отпустить, и мы с ней попрощались.
– Тем не менее в тот день удалось захватить чистую душу барса?
– Да, это была именно Вилмма, такая же, как при жизни.
Студенты заерзали на местах, и в воздух взлетело несколько десятков рук.
– Пожалуйста, адепт Райс, – разрешил призыватель.
– Выходит, есть шанс вытащить с того света своего любимца?
Руки опустились, и все уставились на Флэма и Мёрке.
– Да. Но это довольно опасно и неэтично. Мы прекрасно знаем, что призыв любимых – одна из самых грубых ошибок некромантов и заклинателей. Ведь можно начать с кота, а закончить человеком. Трудно не переступить грань, когда на кону возможность обнять погибшего друга, возлюбленного, брата…
Повисла напряженная тишина.
– А что вы собрались призывать в таком случае? – выкрикнул кто-то с места.
– Никого, с кем меня связывают чувства, – отозвался Дэлиге и снял кнут с пояса.
– Тогда кого?..
Мужчина прижал указательный палец к губам и повернулся к Натт.
– Всего одна капля крови, – попросил призыватель и взял в руки хрупкую дрожащую ладошку.
Девушка кивнула и поморщилась, когда игла пронзила безымянный палец. На подушечке быстро собрался алый сгусток, и Дэл прижал его к рукояти кнута.
– Не лишним будет напомнить, что повторять мои действия крайне не рекомендуется. Неопытного заклинателя попросту убьет, а после призыва останется опасный разлом.
Флэм прикрыл глаза и размял плечи.
После такого предупреждения все жадно пялились на него в ожидании обещанного зрелища, и только Натт не разделяла их восторга. Дэлиге собрался сделать что-то опрометчивое, чтобы впечатлить ее. Как же это напоминало поступки Фирса! Полеты, прыжки с башни, после которых ему приходилось неделями лечить магическое истощение.
Здравый смысл кричал о необходимости прервать призыв, но инстинкты молчали и слепо доверились Дэлу. Ведь он сказал, что не лжет. А Натт поверила! Просто взяла и поверила ему!
Треск. Кнут рассек пространство, и рваные черно-фиолетовые клочья, похожие на тряпку, обрамили разлом.
Тишина. Гнетущая и затянувшаяся.
Эндэлиге едва заметно дрожал от напряжения, а на рукояти кнута хаотично вспыхивали символы. Костяшки пальцев побелели, на лице выступила испарина.
Натт не сводила с него тревожного взгляда, мечтая помочь хоть чем-то, но ей оставалось только смотреть, как слабеет мужчина. Ради нее. Он страдает ради нее!
По аудитории прокатился разочарованный вздох:
– Лошадь? И это все?
– Онни призывала дракона…
– Как-то несерьезно…
Мёрке обернулась и замерла. В центре аудитории стоял объятый темными всполохами конь, но даже таким она узнала любимца.
– Бьелке…
Ноги не слушались. Пару раз запнулась, едва не упала. Глаза застилала пелена слез.
Не обманул! Призыватель не обманул, Натт сейчас действительно счастлива! С тех пор как любимый скакун умер, она изо дня в день всматривалась в глаза воскрешенного дредхоста, надеясь увидеть прежний преданный взгляд. Тщетно! Но сейчас было иначе. Бьелке смотрел со всей любовью, на которую мог быть способен самый обычный жеребец. Все еще не веря, девушка вытянула руку, другой утирая мокрое от слез лицо. Она напрочь забыла об ослабевшем Эндэлиге, о недовольных студентах, просто повисла на крепкой шее призрачного коня и в голос разрыдалась.
– Госпожа Мёрке?
Преподавательница не отвечала. Сердце неистово сжималось от нежности и боли. Дэл сотворил настоящее чудо. И теперь она не знает, что делать с этим ноющим чувством в груди. С каждым перестуком, отдающим в висках, в голове разливалась единственная безумная мысль: она тоже любит Эндэлиге Флэма. Именно его, странную смесь Фирса Хассела и чего-то пугающе темного. Это уже не импульсивный аспирант, это безумный келпи, одержимый ею и не боящийся в этом признаться.
– Нравится? – Среди гомона выделился знакомый будоражащий голос, он слегка гнусавил, но не утратил легкие насмешливые нотки.
Не размыкая объятий, Натт обернулась и испуганно выдохнула – Дэл прижимал рукав к кровоточащему носу.
– Чуть-чуть перестарался, не делай такие глаза, Мурке! Сейчас пройдет.
Затем магистр Флэм гневно воззрился на студентов.
– И кто тут решил сравнить меня с Веккер? Призвать эндрака? Легко, выбирайте любого. Госпожа Мёрке, просветите наших умников. Что я только что сделал?
– Ваш преподаватель вытащил душу моего любимца. Это почти невозможно. Отыскать нужного среди тысяч других… Его звали… зовут Бьелке. Вы можете убедиться, на рукояти – его имя.
Студенты обступили изрядно побледневшего преподавателя, чтобы рассмотреть надпись на кнуте.
– Ваше задание на оставшееся от занятия время – заполнить таблицу соответствия живого Бьелке призванному. Размер, масть, аллюр. Госпожа Мёрке, вы же помните все это? – Дэлиге тяжело опустился на стул за преподавательским столом.
– Разумеется.
– Только пусть разберут формы. – Он постучал по кипе бумаг. – После проведите беседу об этике призыва, почему нельзя делать то, что сделал я.
Натт думала, что это лишнее, лицо магистра было красноречивее всяческих слов. Эндэлиге выглядел так, словно потеряет сознание в любой момент.
– Хорошо.
Мёрке ответила на вопросы о своем скакуне, и учащиеся занесли данные в таблицу. Потом она оседлала Бьелке и покружила по аудитории, чтобы студенты смогли заполнить остальные графы.
– Призывать любимых нельзя по ряду причин, – начала бывшая некромантка и замолчала.
Строки из учебника теперь казались ей неуместными. Как простой свод правил и предостережений сможет удержать от соблазна вернуть дорогого человека? И Натт видела во взглядах студентов этот немой вопрос. То, что никто не решался спросить о воскрешении людей, не значило, что они не думали об этом.
Девушка сделала глубокий вдох, а затем рассказала о брате, как сильно его любила и что Квелд значил для нее. Впервые она говорила о старшем Мёрке с улыбкой и без боли.
Студенты слушали и хмурились всякий раз, когда преподавательница вдавалась в подробности жутких ритуалов, проведенных над телом, и как в конечном счете, отчаявшись достучаться до брата, она создала гравштайн из надгробия с его могилы.
Никто не перебивал и не задавал вопросов – в них не было надобности. Натт ничего не утаила и рассказала обо всех последствиях, включая случайное открытие портала в Дорнфьол, после которого старый демон, преследовавший некромантку с детства, получил возможность вернуться.
– Прости меня, Мурке, я не знал всего тогда… – пробормотал Дэлиге, когда последний студент скрылся в коридоре.
– Отзови Бьелке, он вытягивает из тебя силы. И тебе не за что извиняться.
Флэм с трудом поднял кнут и заставил призрачного коня рассыпаться фейерверком сиреневых искр.
– Я виноват перед тобой. Я не знал. Был ослеплен местью.
– Ты бредишь, Дэл. Какая месть? Тебе нужно прилечь. Проводить до комнаты?
Лицо преподавателя исказилось от отвращения.
– Нет! Послушай меня. Уезжай из Тэнгляйха, ты даже не представляешь, что тебя ждет, – взмолился келпи.
– Именно поэтому делаешь все, чтобы я не могла выбросить тебя из головы? Призвал Бьелке… Говоришь так, как говорил он .
– Я дурак, но ты-то умнее. Пожалуйста!
– Именно поэтому я останусь. Твое отчаянное желание выгнать меня из академии пугает. Я не уеду.
Дэл бессильно простонал и попытался встать.
– Поможешь? Тут недалеко. А то я сейчас прямо на столе отключусь, а тут скоро следующее занятие у целителей.
Натт подхватила мужчину и положила его руку себе на плечо.
Гостклиф Анд выделил своему новому призывателю отдельный кабинет с небольшим диваном. Флэм нехотя отпустил девушку и сел на край.
– Побудь со мной немного.
– Хорошо. – Мёрке ласково улыбнулась и осторожно толкнула келпи на подушку.
– Ляжешь рядом?
– Нет.
– Тогда просто посиди, пока я не усну. – Дэлиге прикрыл глаза.
Ждать пришлось недолго. Тяжелое дыхание призывателя выровнялось, дрожащие ресницы замерли. Магистр Флэм спал.
Натт пробыла с ним гораздо дольше, чем он попросил. Изучала кончиками пальцев лицо. Заправила за ухо влажную от пота прядь, попыталась разгладить морщинки на лбу. Разгадать странного мужчину не получалось, и руки сами потянулись к завязкам на его мантии. Когда, если не сейчас? Она осторожно провела ладонью по обнаженной коже живота, не заметив, как губы призывателя искривились в усмешке, а зеленые глаза сверкнули игривым огоньком.
– Забыла, что я сказал? Только после тебя!
Натт дернулась, но Дэл уже крепко сжимал ее запястья.
– Ты же спал.
– Пытался, пока одна озабоченная некромантка не начала меня раздевать. И что будем делать? – строго спросил келпи.
– Пусти, – жалобно пискнула девушка.
– После того, как ты скажешь, что хотела найти.
– Шрамы.
– Я оборотень, Мурке. Могу что угодно для тебя изобразить. Смотри! – Одна рука Флэма издала неестественный скрип механических суставов, и Натт ошарашенно уставилась на протез. – Видишь?
– Но ты обещал не лгать мне. Покажи!
– Я не Фирс!
– Соври.
– Не могу.
– Я пойду. – Натт старательно отводила глаза, чтобы Дэл не заметил вновь появившиеся слезы.
– Мёрке…
– Пусти! – Она опять дернулась, а Дэл потянул ее на себя и прижал к груди.
– Слушай, Мёрке. – Снова бешеный перестук его сердца, такой отчаянный, словно каждым ударом призыватель пытался что-то сказать. – Просто слушай…
Холодная рука запуталась в ее волосах и собрала их в кулак.
– Почему ты, Натт?
Она вздрогнула, услышав свое имя.
– Что я?
– Из всех людей на этом свете… Почему? Почему я полюбил именно тебя?
– Не знаю.
– И Хассел тут ни при чем. Это мои чувства! Я увидел тебя в сферах, влез в твои мысли. Как я мог быть таким слепым?
– Дэл?
– Скажи еще раз.
– Дэл…
– Еще!
– Дэл!
Он резко замолчал. Теперь уже точно уснул. Пальцы разжались, и девушка осторожно высвободилась из объятий, замерла на мгновение над развязанной наполовину мантией и отстранилась, накрыв призывателя пледом.
Уходя, она оглядела напоследок кабинет, гадая, как часто Флэм прятался здесь от Илвмаре. Грязная кружка на столе, ворох мятой одежды на стуле, раскрытая на середине книга легенд Сорплата.
– Дэл… – вырвалось уже невольно.
Натт и сама не знала, почему из всех людей она наивно влюбилась именно в речную лошадку, в свой самый страшный кошмар детства.

Глава 16

Есть не хотелось, но, чувствуя ответственность перед Эндэлиге, Натт потащилась в обеденный зал, намереваясь насильно впихнуть в себя что-нибудь. Келпи искренне переживал за нее, и от этой заботы и строгости во взгляде все внутри трепетало. Это точно не наигранное! Иначе Мёрке просто сойдет с ума.
Однако странный образ жизни магистра Флэма удручал. Илвмаре узнала обо всем и выгнала жениха? Непохоже. Только этой ночью они возвращались после долгой прогулки и обменивались признаниями в любви.
Не думать!
Натт заставила себя вытряхнуть мрачные мысли из головы. Теперь Дэл еще сильнее привязал ее к себе. Душа Бьелке прикована к кнуту призывателя, и если Мёрке захочет вновь увидеть любимца, придется попросить келпи. Зная его страсть к манипуляциям и шантажу, плата будет высока. Сердце подскочило, а в животе мгновенно разлилось приятное тепло. Вот же демон! Она ждет этого! Хочет, чтобы он заставил ее. Так просто переложить ответственность на Флэма. Так просто и так глупо! Она мечтает о его ласке и поцелуях, но разве сможет признаться в этом самой себе? Может! Уже делает, ощущая, как стонет каждая клеточка тела.
– Натт, – раздалось со спины.
Девушка рассеянно обернулась и с трудом проглотила гадкие слова, готовые сорваться с языка в адрес декана.
– Добрый день, господин Анд. – Она внимательно наблюдала за сменяющимися на его лице эмоциями: вина, испуг, облегчение, недоверие.
– Как прошло занятие? Студенты в восторге. Что сделал магистр Флэм?
– Он призвал Бьелке, – равнодушно ответила Мёрке, словно это совершенно ее не трогало и она не переживала за истощенного келпи.
– Что? – в голосе декана сквозило раздражение. – Он из ума выжил?
– Все хорошо. Я прочитала лекцию по этике призыва. Получилось весьма поучительно, да и студенты воочию увидели последствия. Дэлиге было очень плохо.
– Дэлиге? Натт, что у тебя с ним? Синд сказал, он постоянно крутится около тебя. Мне тоже это не нравится. Разговоры ходят всякие, знаешь ли. Я был против вашего спаренного урока.
– Синд сам слишком много болтает. Мы с магистром Флэмом коллеги, и нам приходится общаться. Это вы наняли его в Тэнгляйх.
– Уже жалею, – честно признался Гост.
– Поздно.
– Натт… я не узнаю тебя.
– Я тоже себя не узнаю.
– Не хочу, чтобы тебе было больно. Не ошибись в нем!
– Ошибаться в близких давно вошло в мою привычку. – Она смерила декана презрительным взглядом.
– Ты про сферу? Синд ее уже забрал. Пожалей его, он был ребенком. Мы все совершали ошибки. Ему тоже очень непросто сейчас, помоги ему.
– А ты? Ты улыбался мне, а сам хранил послание от Фирса и молчал! – Натт впервые хотела ударить ядолога. Заступается за Форсворда? После того как лично клеймил его, ослепив на один глаз?
– Это был не мой секрет. Я ничего не знал о письме твоих родителей…
– Что? Тут еще и родители замешаны? Боги… Хватит с меня! Знать ничего не хочу!
Натт развернулась и почти побежала в противоположную от столовой сторону. Лжецы! Все вокруг. Никто в академии не заслуживал доверия.
«Никто, кроме Дэла», – подсказал голосок, но Натт шла не к нему.
Схватила в подсобке рабочую куртку на два размера больше и рванула к вольеру с нежитью. Уйти! Хотя бы на несколько часов покинуть Тэнгляйх и не думать ни о чем. Оседлать дредхоста и почувствовать скорость, а на лице холодный зимний воздух.
– Что значит, я не могу взять лошадь? – Мёрке выдохнула целое облако пара и уставилась на смотрителя.
– Натт, давай будем честны. Ты больше не некромант. Мы не знаем, как поведет себя дредхост с такой наездницей. – Йеден Стаат перегородил девушке дорогу к загону. – Мне жаль, правда. Возвращайся в замок, скоро стемнеет.
На ватных ногах Мёрке добрела до конюшни и получила еще один отказ. Неприятное чувство, словно она пленница в академии, разозлило настолько, что она твердо решила дойти до Иннсо Тод пешком. Плевать на Госта и Синда. И на глубокий снег тоже плевать.

* * *

Синд со смешанным чувством разглядывал забытые подругой серьги и гадал, куда она делась. Его сразу смутило, что ее передвижения никак не отображались на крохотном зеркальце, которое должно было следить за девушкой. Занятие с Флэмом давно закончилось, но Натт не пришла на обед, да и призыватель не объявился.
Его невеста прикатила в одиночестве и замерла около высокого стола с едой.
– Помочь? – Форсворду было совестно перед Илвмаре. Сам не понимал почему, но он хотел извиниться перед черноволосой девушкой.
– Это было бы очень мило с вашей стороны. Вы не видели Дэлиге?
Синду и врать не пришлось – разумеется, он не видел призывателя, а озвучивать свои подозрения тем более не стал. Вдруг ошибается?
– Вот это аппетит, – похвалил Форсворд.
На бледных щеках Илвмаре проступил милый румянец, когда она отодвинула третью тарелку из-под супа.
– Болезнь вытягивает много сил. – Девушка опустила глаза.
– Не нужно оправдываться! Вам принести что-то еще?
– Нет. – Илвмаре схватила его за запястье. – Побудьте со мной еще немного… Я жалкая, чувствую себя брошенной. Не понимаю, что происходит с Дэлиге. Его словно подменили, едва мы приехали в Тэнгляйх, – прошептала она и нервно заозиралась.
– Расскажете? – Инквизитор участливо заглянул в глаза собеседнице и накрыл рукой хрупкую ладошку невесты Флэма.
– Да. Кому, если не вам? Но не здесь, вдруг кто-то услышит.
Находиться с Илвмаре оказалось так привычно, словно Синд знал ее всю свою жизнь или гораздо дольше. Движения головы, взмахи ресниц, постукивание пальчика по подлокотнику – эти мелочи находили необъяснимый отклик во всем теле инквизитора. Желание защитить хрупкую больную девушку стало практически осязаемым, а ненависть к Эндэлиге заставляла до боли сжимать ручки кресла-каталки.
– Спасибо, – поблагодарила невеста Флэма, когда Синд привез ее в комнату.
– Что вы хотели рассказать?
– Возможно, во мне говорит ревность, но с Дэлом что-то случилось. Словно в него кто-то вселился. Он перестал ночевать здесь, уходит куда-то без предупреждения. Сегодня не обедал вместе со мной… – Снова трепыхание ресниц, часто-часто, точно пытается не заплакать, казаться сильной.
– Я слышал, он провел довольно сложный призыв.
– Призыв… – Илвмаре горько улыбнулась. – Знаете, какого духа высвободил и приручил Дэлиге?
– Нет, – тряхнул головой мужчина.
– Бьелке.
Пол качнулся под ногами у Форсворда. Бьелке? Ему не нужно было объяснять, что мог значить этот жест. Флэм пожертвовал здоровьем, чтобы впечатлить подругу. А она? Как отреагировала на такой подарок?
– Он все делает для нее. Все разговоры только о Натт Мёрке. Дэл одержим! Господин инквизитор…
Синд поднял взгляд на Илвмаре, а она нежно сжимала его кровоточащие запястья.
– Вам больно? Простите, не стоило мне… Вы любите ее?
– Все в порядке. Хелиге йерн в последнее время стали реагировать слишком остро на мои переживания. Так что вы хотели? – Инквизитор пытался успокоиться, но иглы браслетов продолжали терзать его плоть.
– Присмотритесь к Дэлу. Проверьте его на одержимость. Я вижу, как дорога вам Натт Мёрке. Если он навредит ей, я не прощу себя. – Девушка разжала окровавленные пальцы.
– Хорошо. Я найду его.
– Господин инквизитор, – позвала Илвмаре потерянным голосом, – я красивая?

* * *

Синд ругал себя последними словами, поднимаясь на башню. Какого демона только что случилось? Почему эти печальные зеленые глаза подействовали на него так ? Даже сильфа не смогла вызвать ничего подобного. Он поцеловал ее… Поцеловал невесту Эндэлиге Флэма. Сам не понял, как это вышло, и вот уже сидит перед ней на коленях и прижимает к себе. Холодные губы с готовностью принимают ласку, тонкие пальцы путаются в седых волосах, пачкая кровью бесцветные пряди.
Еще одно грязное ругательство вырвалось, когда на стук в дверь никто не ответил. Мёрке там не было. И хорошо, лучше ей не видеть сейчас, что с ним творится. Никому лучше не видеть. Что не так с этими Флэмами? Форсворд готов был поклясться, что в какой-то миг ему пригрезилась Натт. Темноволосая зеленоглазая Натт… Бред какой-то!
Мужчина зло пнул дверь и, подождав еще с минуту, рванул вниз.
Где находился кабинет магистра, он знал прекрасно, и теперь с неприятным гудящим чувством шел туда. Синд очень боялся застать подругу вместе с ним, но хуже было другое: как теперь смотреть ей в глаза, а главное – Флэму? Как вообще он сможет что-то говорить им, когда сам так легко оступился? Придумывал себе десятки оправданий – от жалости к бедной брошенной девушке до внезапного помутнения. Но такими темпами и Натт можно простить, она потеряла возлюбленного, а Эндэлиге дал слабину после ухода за немощной невестой.
– Иду, – вяло раздалось после многочисленных ударов в дверь, и через пару секунд в проеме показалась растрепанная голова. – О!..
Призыватель потер заспанные глаза, чтобы убедиться, что инквизитор с бурыми прядями в седых волосах ему не пригрезился.
– Где она?
– Кто? – Дэла слегка качнуло влево.
– Хватит издеваться! – Синд схватил Дэлиге за грудки и втащил в кабинет. – Где Натт?
– Проводила меня сюда после пары и ушла по своим делам. Какие ко мне вопросы?
Форсворд оглядел комнату, но подруги здесь явно не было, а на лице магистра появилась неприятная усмешка.
– Потерял нашу темную птичку?
Синд прижал несопротивляющегося Дэла к стене.
– Что за фокусы с Бьелке? Чего ты добиваешься?
– Хотел сделать Мурке приятное, – невинно ответил Флэм, с любопытством разглядывая инквизитора. – По-дружески. Ты ведь друг ей, знаешь это чувство?
Синд сдавил горло темного, и тот хрипло рассмеялся.
– Забавно, – прошептал Эндэлиге.
– Что именно? То, что я придушу тебя прямо сейчас и мне ничего за это не будет?
– А ты бы хотел, да? Тогда обе девочки станут твоими. Как она тебе? Хорошо целуется? – Флэм остановил взгляд на губах инквизитора.
– Кто? – Форсворд растерянно ослабил захват, и призыватель сделал жадный глоток воздуха.
– Илвмаре. Ты целовался с моей невестой. Понравилось? – Дэлиге смотрел на противника с плохо скрываемой жалостью.
– С чего ты взял? – Синд все еще держал темного, но первая волна ярости уже схлынула.
– Твои руки в крови. Хелиге йерн недавно выпустил шипы. Ты злился. О причине догадаться несложно, с ее имени начал свой допрос. Однако сейчас ты гораздо злее и отчаяннее, чем можно представить. Вопрос: почему браслеты не остановили тебя от расправы надо мной?
Форсворд отпустил Эндэлиге и начал крутить артефакты. Призыватель прав! Окончательно вышли из строя?
– Говорю же, забавно, – улыбался Флэм, потирая шею.
– И что с браслетами? – зло поинтересовался Синд.
– То есть ты не отрицаешь, что целовался с Илвмаре? – Призывателя явно веселило происходящее.
– А ты целовал Натт.
– Возможно, но речь сейчас о тебе. Что чувствовал в этот момент? – Дэл впился в гостя холодным взглядом.
– Ты больной. Тебя это совершенно не трогает? Да, я целовал твою невесту. И что ты сделаешь? – с вызовом спросил Форсворд.
– Ничего. Ты себя уже сам наказал. – Он пожал плечами. – По поводу артефактов не обольщайся. Это временно, Илвмаре вырубила их, видимо, не могла смотреть, как ты кровью истекаешь. Пожалела тебя или ковер в нашей комнате.
– Следил?
– Спал.
– Многовато знаешь для спящего, – процедил инквизитор.
– Духи нашептали, – лениво отозвался призыватель.
– Может, они в курсе, где Натт? Ее не было на обеде.
Эндэлиге нахмурился и прикрыл глаза.
– Ее правда нет, – растерянно изрек темный.
– Как нет? – Синд все еще нервно крутил хелиге йерн на запястьях.
– В академии нет! И куда она могла пойти?
Двое мужчин напряженно молчали и сверлили друг друга недоверчивыми взглядами, пока стук в дверь не заставил их вздрогнуть.
– Инквизитор Форсворд! – раздался встревоженный голос Гостклифа Анда.
– Интересно, почему в моем кабинете ищут кого угодно, но не меня? – хмыкнул Флэм и пошел открывать ядологу.
– Она не с тобой? – Декан явно обращался к Синду, игнорируя присутствие магистра.
– Ее нет в академии, – ответил за инквизитора Флэм. – Мне кто-то объяснит, что случилось?
– Кажется, это моя вина. – Гостклиф ослабил воротник мантии. – Ее надо найти. Она злится из-за сферы.
– Что ты ей сказал?! – Форсворд вместо браслетов стискивал свою левую руку, словно хотел оторвать.
– Ничего такого. Но ты ее знаешь, обязательно что-то задумала. Йеден приходил, сказал, она просила дредхоста.
– Надеюсь, он не дал ей лошадь. – Синд был белее своих седых прядей.
– Нет. Но кто-то сказал, что видел, как Мёрке вышла за ворота.
Инквизитор выругался, не стесняясь декана и призывателя.
– Флэм, в седле сидеть сможешь? Без тебя не найду ее, – скривился он, глядя на темного.
– Смогу.

* * *

– Что за сфера? – Дэлиге с самой академии вынашивал этот вопрос, но молчал, дожидаясь, пока спутник успокоится. А призыв Бьелке на глазах Синда Форсворда лишь усугубил ситуацию.
– Тебя не касается. – Инквизитор напряженно всматривался в сумрачный зимний лес. Если здесь и были следы сбежавшей девушки, то их быстро замело усиливающимся снегопадом.
– Думал, захочешь облегчить душу. Ну как знаешь. – Флэм снова прикрыл глаза и начал с кем-то безмолвный разговор.
– Нашел ее? – с надеждой спросил Синд, но получил в ответ мрачный взгляд темного.
– Что-то мешает. Она рядом, но… – Призыватель сглотнул и крепче вцепился в призрачную гриву Бьелке.
– Договаривай!
– Такое бывает с мертвыми. Присутствие ощутимо, но слабо или кто-то глушит его… Черт. А в Тэнгляйхе, случайно, не было оттепели в последние дни?
Синд не стал дожидаться объяснений от Дэлиге, пришпорил коня и рванул вперед, не различая дороги. Мертвая? Какого демона темный несет? Натт не могла умереть. Только не так бессмысленно. Ушла из академии и замерзла? Нет. Нет. Нет!
Если… Когда он найдет ее, больше никакой лжи!

* * *

Глупость своего поступка Мёрке осознала спустя полчаса. Вначале идти по утрамбованному повозками снегу было даже приятно. Он скрипел и пружинил под ногами, погружая в давно забытое ощущение детства, когда они с Квелдом так же до темноты бродили по белоснежным дорогам и тропинкам в Форкелелсе.
Оправдание себе Натт нашла только одно – ей стало легче. Холодный воздух отлично прочищал мозги и заставлял думать только о горячем чае и теплом пледе, а не о предательстве друга. Они с Гостом сделали это во благо. Но упоминание родителей в этой истории окончательно вывело ее из равновесия. Если и у них секреты, то верить в этом мире не остается никому.
Когда снегопад усилился, она серьезно подумывала вернуться. До Элскер Крик было слишком далеко, а зубы уже начинали неистово стучать. Вот только было поздно: помимо сухого снега и холода метель принесла с собой кое-что еще.
Их было шестеро. Эфемерные духи, сотканные изо льда и ветра. Они не имели собственного облика и принимали вид своей последней жертвы: олень с неестественно свернутой шеей, всадник на лошади, крохотная птичка, очертания которой едва угадывались в снегопаде, и супружеская пара, держащаяся за руки.
Они медлили. Чувствовали защитные талисманы на своей добыче, а Натт уже накручивала огненную сферу на жезл, стараясь не думать о том, кто перед ней. Исы не знают жалости ни к людям, ни к животным. Смысл их существования – выжить любой ценой. Ладонь сомкнулась на рукояти кинжала. Горячий, как Хассел, носящий его имя артефакт придал сил. Для обычного мага ледяные не представляют опасности. Но она не была обычной. Лишенная сил, сломленная, преданная. Духи, словно прочитав ее мысли, ударили. Просто и незатейливо сбили с ног холодным воздушным потоком и рванули вперед.
Только талисманы спасли Натт от мгновенной смерти. Заклинательница почувствовала, как несколько амулетов треснули под одеждой, лишая хозяйку защиты. Мёрке вскинула руку и разрядила сферу огня. Находящаяся ближе всех птица встретила атаку первой и исчезла бесследно, другие попятились.
Осталось пятеро.
Следующий морозный вихрь прожег почти до костей. Но она выстояла и вонзила ледяной девушке кинжал в грудь по самую рукоять. Ее спутник вцепился бывшей некромантке в горло, оставляя на коже черные следы. Предсмертный хрип Мёрке тонул в завываниях ветра и довольных ис. Каждый пытался дотянуться до жертвы и забрать свое. Прикосновения ледяных духов не ранили, они заставляли забыться и не думать ни о чем, кроме желанного покоя, где нет боли и слез.

* * *

Теперь Синд сам чувствовал и видел то, о чем говорил Дэлиге. Воздух искрил кристалликами льда, царапал незащищенное лицо, тормозил лошадь, морозил дыхание. Пришлось спрыгивать, на ходу надевать кастеты и рассекать когтями морок, чтобы добраться до эпицентра магического выброса. Призыватель прорывался сквозь завесу верхом на призрачном Бьелке.
Представшее перед ними зрелище ужасало. Исы обступили с трудом сопротивляющуюся девушку. Она успела вонзить кинжал в грудь одного из духов, прежде чем остальные впились в ее тело. Время замерло для обоих мужчин, когда ледяные пальцы начали смыкаться вокруг шеи Мёрке.
Инквизитор кивнул Флэму, и тот бросился за спину заклинательницы, оттащил ее и закрыл собой как раз в тот момент, когда стальные когти пропороли ису-мужчину. Оставшиеся исы одновременно повернулись к помехе, грубо их прервавшей. Олень и всадник ударили мощной волной. Дэлиге толкнуло в спину, он вместе с Натт рухнул в снег и уже не видел, что происходило между Синдом и духами, слышал отдаленный скрежет металла о лед и звуки, похожие на рычание зверя. Все внимание Флэма было устремлено к Мёрке. Она не дышала, голова девушки безвольно упала на грудь, когда Дэлиге встряхнул ее, шепча:
– Нет, нет! Сделай хоть что-то. Ты же здесь, да?
– Она не мертва. Пока что… – Пламя обожгло грудь. – На что ты готов пойти?
– Что угодно, пожалуйста. Она не дышит! – он почти кричал.
– Отдай ей огонь.
– Тогда умрешь ты… Натт не простит мне этого. Что делать, если без тебя я перестану ее любить? Если вернется ненависть?! Если снова захочу убить ее?
– Не бойся. Я не могу умереть. Я это ты. Отдай пламя. Спаси ее.
Флэм нащупал холодные ладони и закрыл глаза, чувствуя, как жар покидает его и вливается в угасающее тело девушки. Это уже было с ними… В старой крипте, в астрономической башне, в оранжерее, на больничной койке… Он помнит так хорошо, словно собственные воспоминания, а не украденные клочки из сфер и из головы Мёрке.
Слишком медленно! Дэлиге отчаянно, до боли впился в посиневшие губы, пытаясь заставить ее дышать. Он уже делал это на берегу реки, когда мстительный келпи едва не убил тринадцатилетнюю некромантку. Но разве не он был тем самым келпи? Кто он? Сознание поплыло, когда последняя искра покинула фальшивого призывателя, а Натт испуганно вцепилась ему в шею ноготками. Приятная, сладкая боль и живая Натт, не понимающая, что происходит. А он продолжал целовать. Просто потому что хотел, потому что любил и не мог остановиться, потому что, возможно, это последний поцелуй. Вряд ли теперь она увидит в нем Хассела. Все, что хоть как-то связывало Дэлиге со стихийником, он отдал и совершенно не жалел.
– Там Синд? – Мёрке отстранилась и взглянула через плечо своего спасителя.
– Да. – Келпи отвернулся, чтобы девушка не видела его лица, но она и не смотрела.
– Там кровь… Дэл! Что я наделала?
Она вскочила и рванула к другу.
Форсворд сидел на коленях среди осколков, в которых угадывались уничтоженные исы. Рога, копыта, голова духа-наездника. Бьелке гневно топтал их, превращая в ледяное крошево, а Синд почти не шевелился. Его спина судорожно поднималась и опускалась, изо рта вырывались жуткие хрипы.
Когти словно жили своей жизнью и царапали снег, а хелиге йерн вновь впились в запястья, заливая белый снег алыми росчерками.
– Осторожнее, оружие инквизитора сводит с ума, он может быть опасен, – предупредил келпи, готовясь в любую секунду отправить Бьелке на защиту девушки.
Натт обошла друга, больше похожего на дикого зверя, стараясь не хрустеть ледяной крошкой, и замерла. У него в ногах лежала полупрозрачная голова исы. Ее голова! Безумие! Но она же жива, духи не смогли вытянуть из нее жизнь. Или смогли?..
– Синд… – позвала мужчину, пытаясь убедиться, что сама слышит свой голос. А вдруг она на самом деле умерла и теперь лишь бестелесный призрак?
Инквизитор уставился на голову, точно это она с ним разговаривала.
– Я здесь, Синд. – Натт невесомо коснулась дрожащего плеча, мужчина вздрогнул, а когти зарылись глубже в снег.
– Нет… Ты умерла. Я не успел.
– Посмотри на меня!
– Нет!
Упав перед другом на колени, взяла его лицо в ладони. Безумные налитые кровью глаза бессмысленно смотрели в пустоту.
– Пожалуйста, Синд, приди в себя. Я жива!
Он неуверенно перевел взгляд на девушку. Изучал. Мучительно долго думал, что ответить.
– Я убил ису с твоим лицом. Знаешь, что это значит?
– Да, но Эндэлиге что-то сделал. Я дышу, слушай. – Вцепившись в его руку, с немалым усилием вытащила из снега и приложила страшную когтистую кисть к своей груди. – Чувствуешь?
– Но как? – Инквизитор нехотя убрал руку, чтобы не поранить подругу.
– Давай у него спросим? Дэл!
Призыватель стоял спиной к ним, убрав руки в карманы. В черных волосах запутались снежинки, которые мужчина не спешил стряхивать.
– Давайте возвращаться. Мы не знаем, сколько еще ис может быть в округе. Необходимо сообщить деканам. Мне будет нужна помощь, чтобы зачистить гнездо.
– Я с тобой пойду, Флэм. Завтра утром, хорошо? – с готовностью предложил Синд.
– Хорошо, – ответил Дэлиге, не оборачиваясь.
– Спасибо, что бы ты там ни сделал, – с чувством выдохнул инквизитор.
– Не за что. – Призыватель поманил Бьелке и уже собирался забраться на спину призрачного коня, когда Форсворд сделал несколько шагов вперед и с силой развернул к себе Дэла.
«Иногда находящиеся на грани смерти или ослабленные души принимают решение стать единым целым. В этот миг их воспоминания и чувства становятся общими. Подстраиваются, пока не родится совершенно новая личность».
Это был не Фирс Хассел, но…
«Те, кому ты по-настоящему дорог, способны разглядеть это».
И Синд разглядел. Лицо стихийника, знакомые и одновременно такие чужие глаза. Южанин никогда не был ему безразличен. Слишком многое они пережили вдвоем. Любили одну девчонку, готовы были на все ради нее. Дрались и спасали друг друга.
Форсворд ненавидел Фирса, ревновал к нему подругу и безгранично доверял.
Он никогда не был равнодушен к Хасселу!
Дэлиге поймал на себе ошарашенный взгляд инквизитора, незаметно кивнул на Мёрке и поднял палец к губам.
– Новая ложь, да? – горько усмехнулся Синд.
– Мы не лжем, – призыватель ответил не менее горькой улыбкой, – мы недоговариваем.

Глава 17

Возвращались в академию порознь. Флэм извинился и сказал, что хочет объехать прилегающие к замку территории и удостовериться, что исы не разгуливают в опасной близости от Тэнгляйха.
Натт смирилась с тем, что Синд до сих пор не отошел от шока и прижимал ее к себе так сильно, что иногда темнело перед глазами. Она понимала его чувства. В памяти невольно всплывал тот жуткий день, когда инквизиторы тащили друга на веревке, а он задыхался и пытался сорвать аркан. Три года считала его мертвым. Три года просыпалась по ночам и не могла остановить слезы.
– Как ты? В лазарет не нужно? – спросил Синд уже на подъезде к замку, но Натт промычала что-то отрицательное.
– Тогда отведу тебя поесть, даже не возражай. Тут я с магистром Флэмом полностью согласен.
Отдав лошадь конюху, инквизитор повел упирающуюся заклинательницу в обеденный зал, игнорируя ее отговорки и заверения, что есть совсем не хочется. Они миновали полупустые ряды столов и направились на кухню, где Синд усадил подругу в дальний угол и принялся бесцеремонно шарить по кастрюлям и шкафам.
Всего через десять минут перед ней стояла объемная миска с горячим жирным бульоном, таким наваристым, что его покрывала плотная пленочка.
– Ешь и не перебивай, – строго сказал Форсворд и откинулся к стене.
Девушка послушно взялась за ложку и кусок ржаной свежеиспеченной булки. Другу потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями и начать разговор.
– Не знаю, что тебе наплел Гостклиф, но твои родители ни в чем не виноваты. Самый главный подлец перед тобой. – Синд видел, как Натт давится хлебом, пытаясь не то возразить, не то задать вопрос. – Не перебивай! Хочу открыть правду. Это я поссорил вас с Хасселом.
– Что? – выдохнула она и тут же сжалась под строгим взглядом.
– Пожалуйста, не говори ничего. Мне и так нелегко.
И Натт молчала. Позволила Синду рассказать, как он заплатил младшему Стольту за спектакль с ямой на кладбище, как стихийники вынудили Хассела столкнуть ее. Инквизитор признался, что сорвал их тайные занятия, когда двое готовились к турниру, а затем пересказал письмо родителей Мёрке, в котором те предлагали взять опеку над южанином после того, как парень спас ее от келпи.
Девушка продолжала молчать, механически черпая вмиг ставший безвкусным суп.
– Фирса никто не заставлял сталкивать меня в яму, это было его решение. Что касается остального… Ты ни при чем. Я сама его отвергла. Побоялась за его жизнь. Всегда считала Хассела слабым и чересчур импульсивным, но кто знал, что он окажется гораздо сильнее и самоотверженнее всех нас?
– Мы все еще друзья? – осторожно спросил Синд.
– Да, конечно. Все это было давно. – Натт отставила тарелку и с улыбкой добавила: – Можно еще? Аппетит разыгрался.
Странное дело, но после признания Форсворда никакой ненависти в душе не поднялось. Он самоотверженно пытался взвалить на свои плечи все беды в жизни Мёрке, только ей это было до боли знакомо. Натт так же винила себя в каждой случившейся трагедии. Это иссушало, превращало в жалкую тень.
Она почти не жила нормальной жизнью, получая скрытое извращенное удовольствие от регулярного самобичевания. Но теперь, глядя на Синда со стороны, осознала, в какую ловушку загоняла себя все эти годы. А ведь друг делал то же самое, решив, что причастен к гибели Квелда и Фирса. Как его переубедить, Натт не знала, потому что так же не могла простить маленькую доверчивую девочку из прошлого, впустившую в свою жизнь слишком много демонов.
Добравшись до комнаты, Мёрке едва нашла в себе силы умыться и рухнула на постель. Половина амулетов была разряжена, остальные безнадежно испорчены. Синд обещал нагрузить сестру и уже завтра принести новые, а еще вернул серьги и заверил, что они больше не причинят вреда Дэлиге, если только Натт сама не попросит особое зачаровывание против призывателя.
Голова раскалывалась от мыслей, и заклинательница не сразу почувствовала, как с одного края примялась кровать, а затем…
В этот раз она проснулась совершенно разбитая, но хотя бы под одеялом и в одежде. Смутно помнила, что произошло ночью, зато губы саднило так, словно их кто-то жестоко кусал несколько часов подряд.
С таким потрепанным видом она встретила на пороге каморки Гостклифа Анда.
– Прости за вчерашнее. И за сферу тоже прости. Мы хотели как лучше.
– Верю. – Натт начесывала волосы на лицо, пытаясь спрятать последствия недосыпа. И ведь самое обидное – в голове полнейшая пустота.
– У меня к тебе дело, – мялся декан. – Возьмешь сегодня пары Дэлиге по спиритуализму, а я тебя подменю на бальзамировании?
– А он что? – Мёрке вспоминала болезненное выражение лица призывателя. – Заболел?
– Нет, он с Форсвордом и еще парой аспирантов поехал искать гнездо ис. Когда вернутся, не знаю. Ну так что?
– А есть выбор?
Дэл и Синд не появились в академии и к вечеру, заставив Натт сильно понервничать. Однако отправляться на их поиски она не могла при всем желании. Во-первых, дредхоста ей выделять никто собирался. Во-вторых, охране дали четкие указания не выпускать бывшую некромантку без письменного дозволения декана, пока ситуация с ледяными духами не разрешится и окрестности академии снова не станут безопасными. В-третьих, какой от нее толк? В прошлый раз она едва смогла одолеть двух ис. Кто знает, сколько их в гнезде? Оставалось сидеть в кабинете Анда и планировать занятия на следующий день. Вряд ли Дэлиге будет в состоянии вести пары после такой длительной вылазки.
– Натт Мёрке!
От этого окрика хотелось провалиться под каменные плиты в коридоре и не вылезать. Брорд Кьют наконец поборол затянувшееся смущение и решил заговорить с преподавательницей после своей выходки.
– Адепт Кьют, добрый вечер. – Она не считала себя виноватой, но все равно отводила взгляд.
– Давно вы не вели у нас этику. Магистр Флэм не идет с вами ни в какое сравнение. – Парень поморщился при его упоминании, а Натт ощутила сильное раздражение.
– Магистр Флэм – талантливый призыватель. Вам повезло, что он ведет занятия у вашего потока. – Девушка отошла в сторону, когда стихийник сделал шаг вперед.
Парень как-то странно ухмыльнулся, изучая преподавательницу.
– А целуется он лучше меня?
– Чего ты добиваешься, Брорд? – Натт скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что находиться в пустынном коридоре рядом со странным юнцом не страшно.
– А разве не понятно?
– Я очень хочу ошибиться.
– Вы не ошибаетесь, госпожа Мёрке. Все именно так. – Еще один шаг навстречу.
– Оставь меня в покое!
Брорд замер и как-то обиженно посмотрел на заклинательницу:
– Почему? Ты уже должна была сама броситься на меня. Что я делаю не так?
Натт чуть не задохнулась от наглости парня и рванула вперед, оставив его вопросы без ответа и искренне надеясь, что ей в спину не прилетит сгусток магического пламени, слишком уж неадекватным выглядел влюбленный студент.
Пробегая мимо двери Флэмов, Мёрке ускорилась. Еще одной неприятной встречи за вечер хотелось избежать. Общаться с чудаковатой Илвмаре не было никакого желания. Преодолев десяток ярусов башни, Натт с удовольствием очутилась под защитой своей комнаты. Закрылась, на всякий случай навесив на замок дополнительную магическую печать, и только после этого разглядела небольшой бумажный квадратик на полу.
Поднесла его к глазам, чувствуя, как ускоряется сердцебиение.

Кому: Госпоже Натт Мёрке 
Академия Тэнгляйх 
Нейтральные земли. 
От: Троена Йонгера 
Академия Истболверк 
Восточные земли. 

Как быстро пришел ответ… Натт была к нему не готова.
На всякий случай забралась с ногами на постель и дрожащими руками осторожно вскрыла конверт. Что она ожидала там прочитать? Что Троен расскажет секрет келпи? Как наивно! Они даже не встречались ни разу.

Госпожа Мёрке, рад был получить письмо от вас! Вы меня немного озадачили. Призыватель Эндэлиге Флэм в последнее время не пользовался особой популярностью в Истболверке, поэтому его весьма охотно перевели в Тэнгляйх. Говорят, он практически утратил свои способности из-за многочисленных и не всегда законных экспериментов. А вот его невеста, по словам преподавателей, – серьезная утрата для академии. Она работала в лазарете и, насколько я понял, была одним из лучших целителей. Однако я ничего не слышал о ее заболевании. Илвмаре была абсолютно здорова. Но, возможно, они просто скрывали инвалидность? 

Далее Троен делился впечатлениями об учебе. Рассказывал о своих новых преподавателях. Особый восторг у него вызывала молоденькая аспирантка-ядолог, ведущая у его группы бальзамирование. В строчках чувствовалась милая подростковая влюбленность, но Мёрке не нашла в себе сил улыбаться признанию бывшего ученика. В голове возникло еще больше вопросов: как опальный преподаватель смог призвать Бьелке? Такое под силу лишь опытному и талантливому заклинателю, а не растерявшему способности. А Илвмаре? Как лучшая целительница умудрилась превратиться в немощную девушку за несколько дней пути из восточных земель в Тэнгляйх? Невеста Флэма точно не притворялась. Натт чувствовала вокруг нее смыкающееся кольцо тьмы и смерти. Она действительно безнадежно больна. Кто сделал с ней это? Уж не жених ли?
Откинувшись на подушку, заклинательница долго сопоставляла все известные факты о Дэле и его возлюбленной, пока в комнате снова не появился пугающе знакомый силуэт.
– Опять молчать будем? – спросила Натт черноволосого зеленоглазого Фирса Хассела, медленно приближавшегося к своей жертве. – Скажи, я сошла с ума?
Тот не ответил, выхватил письмо у нее из рук и небрежно бросил на пол, грубо дернул девушку на себя и впился иссушающим поцелуем, лишающим остатков сознания.
Сегодня получилось расстегнуть рубашку ночного гостя. Натт с удовольствием изучала пальцами знакомые шрамы на груди, гладила крепеж протеза левой руки и задавала Флэму десятки вопросов, так и оставшихся без ответов. А затем снова наступила кромешная темнота, в которую неожиданно ворвалось очередное морозное утро, стирающее все детали непрошеного свидания.

* * *

Дэлиге изменился после стычки с исами. И не только внешне, превратившись в темную копию южанина, – Синд чувствовал, что призыватель словно надломился, стал угрюмым и молчаливым. Инквизитору и самому казалось, что какая-то часть его собственной души умерла, когда Брайтер расколол ледяного духа с внешностью Натт Мёрке. Он был уверен, что этот момент надолго станет новым ночным кошмаром.
Они в компании двух аспирантов-призывателей уже не один час прочесывали окрестности Тэнгляйха, но пока гнездо ис не нашли. Даже призрачный Бьелке выглядел уставшим, что уж говорить о простых лошадях, лениво переступавших по выпавшему за ночь глубокому снегу.
– Надо возвращаться, еще немного, и отряд ледяных духов пополнится нами. Не думаю, что в таком состоянии сможем тягаться с исами, – предложил Форсворд.
Дэлиге кивнул.
– Еще одно место. Точно помню небольшую ферму неподалеку.
– Откуда? Ты вроде в Иствинсене жил. – Спутник пытался ненароком подловить Флэма, но темный сразу почувствовал это и ухмыльнулся.
– Жил, – только и ответил.
– Не поведаешь, какого черта у тебя лицо Хассела? – не выдержал инквизитор. – Я точно не псих и вижу то, что вижу.
– Не знаю, – Дэл пожал плечами, – но уже два человека говорят мне об этом. Забавно.
– Что у тебя с Натт?
– Уже ничего. – Призыватель тут же перевел тему: – Что было на той сфере, из-за которой она сбежала? – Флэм старался выглядеть незаинтересованным, но Синд заметил, как крепко он вцепился в гриву призрачного коня.
– Обличительный монолог Фирса и признание в любви к Мёрке.
– И кого он обличал? – лениво спросил Дэл.
– Меня. Но я решил сам во всем сознаться до того, как она посмотрит слепок.
– Ясно. Что будешь делать со сферой? – Темный явно переигрывал, изображая равнодушие.
– Отдам Натт. Фирс для нее записывал послание. Мне лишь хотелось, чтобы правду она услышала не от него.
– Завидую тебе, Синд. Ты смог рассказать ей все. Попросить прощения…
– А ты не можешь? – Форсворд снова взглянул на собеседника, во взгляде которого было слишком много обреченности.
– В моей истории не будет счастливого конца. Я не тот, кого она ждет. Но мне так нравится, когда Мурке улыбается и смотрит, словно я и правда могу быть кем-то другим. Хорошим, любимым… – Он замолчал на мгновение, прикрыл глаза, словно прислушиваясь к голосу в собственной голове. Разочарованно вздохнув, добавил: – Пообещай кое-что, Синд…
– Что именно? – Инквизитору не нравилось, куда клонит Дэлиге. Слишком сильно этот тон напоминал Хассела, когда тот отправился на смерть.
– Когда придет время, поступи правильно. Доведи все до конца.
– Знать бы заранее, что от меня требуется. Загадками говоришь, Флэм…
– По-другому не могу. Просто обещай, что спасешь ее. Будешь послушным инквизитором Скьерзилдена и не наделаешь глупостей. – Впервые за долгое время он поднял взгляд на спутника.
– Спасение было по части Хассела, но попытаюсь. Скажи только от кого.
– Да хотя бы от меня.
– И когда наступит это самое время?
– Ты поймешь, Синд. – Эндэлиге резко затормозил и шикнул на двух слишком громко переговаривающихся аспирантов. – Приехали.
Призыватель кивнул на черные окна фермерского домика, в которых не горело ни огонька, а из хлева не доносилось ни малейшего шороха скотины.
Синд быстро надел кастеты, а призыватели вооружились кнутами и жезлами. Все четверо спешились и оставили лошадей под присмотром призрачного Бьелке.
– Там есть живые. Дети, – выдохнул инквизитор, и Флэм напряженно кивнул. Он тоже видел яркие теплые ауры, запертые в подвале.
– Почему исы не тронули их? – спросил один из аспирантов.
– Держат про запас. Никто не знает, когда случится следующая оттепель, а им нужно чем-то питаться, пока снова не похолодает, – пояснил Дэлиге.
Дорожку к дому давно не чистили, и все четверо старались ступать как можно тише по рыхлому снегу. Дверь в прихожую оказалась не заперта и открылась почти без скрипа. Узкий длинный коридор терялся в неестественном мраке. Внутри оказалось гораздо холоднее, чем снаружи. Ледяной воздух превращал дыхание в белесый пар, царапал ноздри и горло.
Флэм шагнул в темноту первым, прислушиваясь к духам, засевшим в доме. Тщетно. Все перекрывал ужас запертых в подвале детей. Их было трое, самому младшему едва ли больше двух. Где-то под половицами испуганно трепыхалось крохотное сердечко, сводя Дэла с ума. Он никогда не был так зол и с трудом сдерживался, чтобы не перекинуться в келпи и не разорвать жестоких ис клыками на глазах аспирантов и Форсворда. Новое чувство, непривычное для темного фейри, которому на людей всегда было наплевать. Но не теперь… В этот дом ворвались убийцы, разворошили гнездо. Ведь он сам прошел через подобное в Иствинсене. Его сердце так же бешено колотилось и замирало, когда чужаки нагрянули в родные топи, сделав речного духа сиротой.
Руки водили по промерзшим стенам, пока не наткнулись на небольшую сферу-слепок. Поверхность подернулась рябью, и на ней медленно проступили изображения счастливых мужчины и женщины. Дэлиге сглотнул. Именно этих двух ис они убили накануне. Бедные дети! Какой ужас они пережили, глядя на демонов, принявших облик родителей! Келпи убрал ладонь с артефакта, и в тот же миг раздался чудовищный треск. Дверь закрылась сама собой, внутри стало еще холоднее. Глазами Бьелке Флэм видел, как дом покрылся непроницаемой ледяной скорлупой.
Ловушка захлопнулась.
– Дэлиге, без глупостей, – шикнул Синд, когда тот уже готовился сорваться с места.
– Дети были не закуской, а приманкой, – горько ухмыльнулся Флэм. – Мало кто пройдет мимо. Сколько так уже заманили исы?
Но ледяные не торопились показываться. После того как на дом опустился колпак, вокруг воцарилась гнетущая тишина.
– Почему не нападают? – испуганно спросил один из аспирантов.
– А им незачем, Алиер. Неужели не чувствуешь? – удивился призыватель.
– Холод. Да нас просто заморозят! – догадался парень.
– Именно. Надо самим их срочно искать. Алиер, Самталь, замыкаете! С нами Штеркен Утвалг. Прорвемся.
– Ты мне льстишь, Дэл. – Инквизитор пошевелил продрогшими пальцами, и когти со скрипом пришли в движение.
– Идем.
На первом этаже было пусто. Кухня с заиндевевшими кастрюлями и испорченными почерневшими продуктами, гостиная с портретами живших здесь когда-то людей. Детские игрушки, фигурки животных.
Спальни второго этажа тоже встретили тишиной. Холодные застеленные кровати выглядели одиноко и жутко, а покачивающаяся колыбелька в детской заставила Синда нервно сглотнуть.
Флэм подошел к одному из окон и попытался оттереть причудливый морозный узор.
– Паршиво. Ис в доме нет и не было, – он кивнул на оттаявший кружок на стекле, приглашая спутников посмотреть на улицу.
– Снаружи барьер держат. Они же убьют нас и детей! – схватился за голову Самталь.
– У них выбора не было. Мы сильнее. Только теперь по глупости превратились в куски мяса в холодильнике. А вот лошадей жаль. Бьелке один не справился. – Дэл с тоской разглядывал три обледенелых трупа и склонившихся над ними духов. – Что ж, ожидаемо… Мы тоже долго не протянем. Идите в подвал, вытащите оттуда детей и разведите костер в гостиной. Надо выиграть время.
– Задохнемся, дымоход же перекрыт, – встрял Алиер.
– Не задохнемся. Синд, напомни, по какому принципу работает твой Брайтер? – невинно спросил Флэм.
– Поглощение. Понял тебя. В этом что-то есть. Наломаю мебель.
– Отлично. Посмотрим, насколько хватит ледяных, – они тоже не смогут держать купол вечно. – Призыватель задорно улыбнулся, срывая с постелей теплые одеяла.
Спустя несколько минут большая часть мебели в гостиной превратилась в щепки, а в центре комнаты на кухонном противне разложили спасительный костер. Синд чувствовал себя предельно глупо, рассекая кастетами дым, но идея оказалась неплохой. Воздух в доме отравлялся в разы медленнее. Что случится, когда рано или поздно дышать станет нечем, думать никто не хотел. Все надеялись, что исы сдадутся раньше.
Алиер и Самталь вынесли первых детей из погреба. Их состояние ужасало. Остекленевшие глаза, синюшная кожа и отсутствие сердцебиения, которое так отчетливо слышалось Дэлу, едва они вошли в дом. Пригрезилось…
– Похоже на этерна сомниа, – поежился Синд, продолжая хватать когтями едкий дым.
– Не совсем, – темный укутал двухлетнего малыша вместе с его старшей сестрой в успевшее нагреться над костром одеяло, – этерна сомниа погружает сознание в транс, а этих детей заморозили буквально, чтобы постоянно питаться. Это как еда в холодильнике – свежая, сочная и всегда под рукой. Даже сейчас они пышут жизнью и готовы ей делиться. Их не нужно кормить, они не боятся холода. Одни плюсы!
– Говоришь как демон со стажем, – хмыкнул инквизитор и повернулся к аспирантам, которые вынесли еще двух жертв ис.
– Скажешь тоже! Хотя даже не представляешь, насколько прав. – Дэлиге натужно рассмеялся.
– Был бы демоном или фейри, увидел бы. – Синд длинным когтем указал на свой глаз.
– Вот как… Ошибка исключена? – Флэм подбросил ножку стула в костер.
– Еще ни разу зрение не подводило.
– Однако ты видишь того, кто совершенно точно умер, оставив после себя горстку пепла, – грустно улыбнулся мужчина.
– С этим мне еще предстоит разобраться. Так что не обольщайся, я за тобой слежу. – Форсворд вернулся к своей битве с дымом.
– Всегда хотел спросить… Думаю, ребятам тоже будет интересно. Да, Самталь? – Призыватель пнул бледного аспиранта, дрожащего от страха и холода. – Что происходит с душами, которые поглощает Брайтер?
– Они попадают в вечное рабство святого орудия, питают его изнутри. Чем больше душ, тем сильнее Брайтер.
– А выбраться могут? – поинтересовался Алиер.
– В теории. Если оружие разрушится или инквизитор допустит фатальную ошибку, но тут слишком много не зависящих друг от друга факторов. А если рассматривать мои кастеты, то это полностью исключено. Штеркен Утвалг не отпустит никого. – Синд поиграл лезвиями на свету от костра, словно пытаясь продемонстрировать безграничную мощь своего Брайтера.
Аспиранты зачарованно следили за отблесками на металлических когтях и наверняка уже мечтали бросить обучение в Тэнгляйхе и рвануть в Скьерзилден. Слишком знакомый, алчный до власти и силы взгляд. Но Синд прекрасно знал, что таких никогда не возьмут в инквизиторы. Служить святому оружию должны сломленные и слабые – те, кому уже нечего терять и не о чем мечтать.
– Это страшно? – тихо спросил Дэл.
– Что именно?
– Умирать от твоих когтей…
– Не знаю, но думаю, приятного мало. Никогда не видел казнь?
– Нет, – быстро солгал Флэм, отгоняя наваждение с жуткой сценой расправы над келпи.
– Тогда тебе повезло.
– Что-то происходит! – прервал их Самталь, выглядывавший в окно. – Исы исчезли. Не вижу их.
– Уходи оттуда сейчас же! – Дэлиге вскочил на ноги, чтобы оттащить аспиранта в сторону, но опоздал.
Стекло разлетелось мелкой крошкой, и осколки впились в тело парня. Издав сдавленный стон, Самталь без чувств упал на пол. Вокруг него тут же появились крохотные исы, принявшиеся жадно лакать кровь. Они стремительно увеличивались в размерах, превращаясь в жуткие копии аспиранта.
Удар зачарованного кнута, и ледяные духи рассыпались.
– Алиер, прикрой, Синд, оставайся с детьми. – Призыватель бросился оттаскивать парня.
Над головой Флэма раздался свист. Помощник отгонял появлявшихся из выбитого окна ис.
– Как-то слабовато… – Аспирант старался не смотреть на изрезанного Самталя и продолжал уничтожать маленьких ледяных духов.
– Серьезно? Повезло, что раны неглубокие. Но теперь нас осталось трое, а исы даже не начинали. Это обманка. Они нас проверяли! – Дэлиге сунул пальцы в рот и протяжно свистнул.
Черное облако влетело в дом и тут же материализовалось в призрачного коня.
– Немного уравняем шансы. – Флэм бросил остатки дров в костер, и сноп искр взметнулся к потолку.
Звон и треск раздался вдруг повсюду: на кухне, на втором этаже. Сквозь появившиеся бреши в дом ворвались снежные вихри, мгновенно заморозившие пламя и ослепившие троицу защитников.
– Началось, – с торжественным предвкушением сообщил Синд. – А то мне уже надоело работать опахалом.
– У тебя неплохо получалось, – рассмеялся Дэлиге и ударил кнутом по снежной завесе.
Снег забивал глаза и нос, и трое мужчин отчаянно били наотмашь, стараясь не задохнуться и не зацепить друг друга в общем хаосе. Наконец белая пелена начала понемногу рассеиваться, и в гостиной проступали очертания ледяных духов. Здесь были мужчины и женщины, лесные звери и домашняя скотина. У самого потолка кружили птицы. На мгновение они все словно замерли, а затем слитно ударили по угодившим в ловушку. Синд оказался быстрее и выставил когти в защитном жесте, поглощая большую часть морозной волны.
Выстояли!
Алиер на свой риск раскрыл разлом и выпустил стаю призрачных ворон, оставлявших после себя черный шлейф в воздухе. Они одновременно нападали на тех ис, что ближе всех подступали к группе, и превращали их в мелкую крошку.
Дэлиге отдавал мысленные команды Бьелке, который топтал ледяных. Сам призыватель кружился на месте, неистово стегая кнутом и открывая разломы, затягивающие неприятеля. Комната наполнилась свистом и громким хрустом, сопровождаемым предсмертными воплями. Кто-то из духов периодически умудрялся прорвать оборону и вцепиться в защитников, и остальные, обезумевшие от запаха крови, с новой силой устремлялись вперед. Это сыграло магам на руку – им удалось существенно проредить нападавших, потерявших слаженность. Теперь исы били не одновременно, каждый старался урвать больше жизненной энергии, но вместо этого напарывался на металлические когти или рассыпался от удара кнута. Оставшись в меньшинстве, духи рванули на улицу, и, чтобы не упустить ни одного, выбившимся из сил мужчинам пришлось броситься следом.
– Все? – Алиер едва стоял на ногах. – Я на нуле. Больше ничего не призову в ближайшие полгода или даже год, у меня и имя с кнута исчезло, мрак. Господин Флэм, как будем выбираться? Без ис некому поддерживать детей, они могут погибнуть, если не привести целителей!
Дэл спрятал кнут за спину. Имя бывшего скакуна Натт тоже стерлось с рукояти.
– Разведите новый костер. Я возьму самого младшего и доберусь до академии на Бьелке.
– Вряд ли сможешь призвать его снова, я видел, как он рассеялся. Ты убьешь себя, Дэл, – засомневался Синд.
– Не убью! – Дэлиге потянулся к крохотному свертку из одеял. – Согрейте остальных. У нас нет выбора.
– Ты слышал его, Алиер, ломай табуретки. Постарайся не погибнуть в дороге, темный!
– Слишком большая ответственность. Как я могу? – улыбнулся Дэл, думая не только о детях, но и о Натт. В курсе ли Синд, что ради него она рванула с Сорплат, наплевав на опасность? Конечно, нет. Но скоро все секреты – и хорошие, и отвратительные – вырвутся наружу, это лишь вопрос времени. Кого же выберет девушка: убийцу брата или лучшего друга?
Непогода сыграла на руку: не нужно было уходить далеко от фермы, чтобы обернуться и не попасться на глаза своим же. Интересно, что бы сказал тот обозленный на весь мир келпи из прошлого, узнай, что будет спасать людей, и не кого-то, а инквизитора. Что бы сделал одинокий темный фейри, если бы наперед знал, что влюбится в ту самую ненавистную девчонку? Раньше истово мечтал разрушить ее жизнь, довести до отчаяния, а теперь готов ломать себя, лишь бы она улыбнулась или состроила недовольное личико. Им недовольное! И он рад раздражать ее и задирать. Это так естественно, так привычно. Обнять, прижать крепче, урвать поцелуй, смотреть, как Натт краснеет и мучается, сдерживая себя.
Дэл прикрыл глаза, исчезая в темной дымке и испытывая огромное облегчение, оказавшись в истинном облике. Сущность речного духа немного притупляла человеческие эмоции, но этого было недостаточно. Кто же он? Почему в голове до сих пор такой хаос и мешанина? Он отдал чужое пламя, но чувства остались, и от них не было спасения даже в шкуре фейри.
Сверток крепко держался на спине, и Флэм старался ступать быстро, но осторожно, чтобы не потревожить ребенка. Что малыш спросит первым делом, когда проснется? Как ответить ему, что родители не вернутся? Нет нужных слов, чтобы утешить в этом случае. Он по себе знал. Лишь время творит чудеса. Еще нужен кто-то рядом, чтобы одиночество не свело с ума. Он сам не был одинок, у него была Натт и мечта о мести. Какой дурак! Каждый раз, когда пытался убить ее, радовался, что остановили. И в обоих случаях это был Хассел. Знак! Безумный, извращенный знак. Услышать бы стихийника и спросить совета, как поступить и что делать с этими чувствами? Но он молчит, а сердце разрывает от боли. Снова начать топить девчонку, чтобы огненный вмешался? Нет! Он пальцем ее больше не тронет!
Самая высокая башня академии уже блеснула в темноте, отражая холодный лунный свет. Как же хотелось выбить окно в крохотной каморке, схватить Натт и утащить подальше из Тэнгляйха. Точно так же бежать и нести ее на спине, пока весь мир не останется далеко позади… Нельзя. Он несвободен и теперь уже не будет никогда.
Дэлиге рискнул обернуться человеком как можно позже, подхватил ребенка и рванул в лазарет по утопающим во тьме коридорам.
Все последующее превратилось для призывателя в безумный калейдоскоп. Суетящиеся вокруг малыша целители, поспешно собирающийся спасательный отряд, повозки для оказания первой помощи пострадавшим. Дэл порывался поехать со всеми, но его заверили, что определили местонахождение фермерского дома по его рассказу.
Покинув корпус целителей, он устало привалился к стене в опустевшем коридоре. Прогнозы были хорошими: ребенка с фермы спасут, значит, и у остальных есть шанс. Теперь от него ничего не зависит. Жаль, Бьелке исчез. Призывать жеребца снова слишком опасно, но Мёрке порадуется смелости своего любимца, когда Флэм перескажет ей события вечера. Мужчина осек себя. Уже и забыл, что решил не приближаться к девушке.
– Любопытно…
Темный нехотя взглянул на поигрывающего сферой памяти юношу и не смог сдержать улыбку при виде самодовольного лица молодого стихийника.
– Чему так радуетесь, магистр Флэм? – Брорд Кьют паскудно оскалился. Парень даже не старался скрыть враждебности в голосе, артефакт в его руках пошел рябью.
– Просто кое-кого вспомнил.
– Кого же?
– Себя. Я любил эти штуки, – Дэл указал на сферу, – у меня их было до неприличия много. И знаешь что? Бестолковое изобретение. Они обесценивают воспоминания. Мы перестаем жить моментом, потому что всегда можем его пересмотреть. Понял это лишь недавно, вот делюсь с тобой.
– Даже так. И что же записывали? Как топили в реках своих жертв? – Мерзкая улыбка стала шире, а на артефакте появилось изображение келпи, меняющего облик у ворот академии. – Что скажете? Как отреагируют деканы, узнав, что в их стенах преподает опасный темный фейри? Признайтесь, что вы сделали с настоящим Эндэлиге Флэмом?

Глава 18

– Не знаете, что ответить, магистр? – Брорд поднес сферу ближе к глазам Флэма, но тот лишь устало вздохнул.
– Зря ты лезешь в это. Она нам с тобой не по зубам. Даже мне, а мои клыки ты видел.
– Она? – нахмурился адепт. Мгновенно побледнел и рухнул на пол. Его рука разжалась, и сфера откатилась в темноту коридора.
– Принеси, живо, – щелкнула пальцами Илвмаре, все это время сидевшая на своем кресле-каталке за спиной Кьюта, от нее исходили мощные волны едва сдерживаемой силы.
– И когда ты все успеваешь? Думал, опять спишь или очередным студентом закусываешь. Поосторожнее с ними, они на парах еле языками шевелят после тебя.
– Я жду! – Пальцы нервно барабанили по подлокотнику.
– Да, хозяйка, – скривился призыватель и поспешил за артефактом.
– Дай сюда, – прошипела девушка и вцепилась в слепок. Ее лицо исказилось от ярости, когда на поверхности появилось изображение келпи с ребенком на спине. – Ты хоть понимаешь, к чему могла привести твоя выходка? Этот недомаг даже защиту на сферу не поставил. Кто угодно мог видеть запись. Размяк, детишек жалко стало?
– Это не твое дело, – огрызнулся фейри.
– Ошибаешься. Твоя никчемная душонка моя, забыл?
– Какая из?.. – ухмыльнулся Дэлиге.
– О, ты уже о чем-то догадался, лошадка? Обе! Приберись тут, он, кажется, обделался. И покопайся в его белобрысой голове, вдруг он сболтнул кому, и затри воспоминания.
– Как скажешь, хозяйка, – насмешливо протянул келпи, с ненавистью глядя на удаляющуюся каталку, за которой тянулись два черных шлейфа, напоминавших крылья.

После событий на ферме уже почти две недели Флэм с Натт не общался – завидев ее, отводил взгляд или нырял в ближайший коридор. Оставалось лишь гадать, что случилось во время стычки с исами, после которой призыватель изменился до неузнаваемости.
Синд тоже стал более чем странным, каждый вечер за ужином словно вел сам с собой безмолвный спор, после которого тяжело вздыхал и возвращался к еде.
– Хочешь мне что-то сказать?
– А? Нет… Дэлиге молодец, да?
– Если еще раз услышу, как все ему признательны, какой он герой, клянусь, я заору.
– А что не так? – искренне удивился друг.
– Все! Во-первых, ты хвалишь его. Во-вторых, слышала эту историю уже тысячу раз. Хватит.
– Почему?
– Не ты ли советовал держаться подальше, а теперь дня не проходит, чтобы о нем не заговорил. Приплачивает тебе, что ли? Что между вами произошло? Что он тебе сказал?
– Ничего. Когда, говоришь, первый раз увидела в нем Фирса Хассела? – невинно поинтересовался Синд.
– Все, я к себе. – Натт резко схватила поднос с недоеденной кашей, опрокинув кружку с соком, и оставила озадаченного друга в одиночестве.
Должно быть, стоило порадоваться, что все сложилось так. Неправильные отношения между ней и Дэлиге не могли иметь развития, но все же… Сердце до боли сжималось, когда Натт видела его хотя бы мельком. Особенно в лазарете, когда магистр после занятий навещал спасенных детей и учил самого младшего рисовать. Ребенок усердно изображал черные кляксы, которые с каждым днем все больше походили на лошадь.
Странные изматывающие сны продолжались, и девушка едва сдерживалась, чтобы не броситься Флэму на шею, но уже наяву. Видения обрывались внезапно, заставляя тело желать большего, чем наваждение. В какой-то момент Натт осознала, что достигла предела, вскочив с постели глубокой ночью с припухшими от фантомных поцелуев губами и ноющим чувством внизу живота. Видение давно закончилось, но дрожь и слабость во всем теле усиливались.
Она не знала, на что рассчитывает, когда толкнула дверь своей каморки и побежала вниз по лестнице. С каждым шагом презирала себя за возрастающее желание, заставившее отправиться на поиски заклинателя босиком и без единого защитного талисмана.
Идиотка! Не воспользовалась идеальным шансом, чтобы отдалиться от Флэма.

Дэлиге снова засиделся в кабинете и мгновенно открыл дверь бывшей некромантке.
– Мёрке? Что с тобой? – Он озадаченно разглядывал дрожащую девушку, готовую не то расплакаться, не то рухнуть без сил.
– Хватить делать это со мной! – раздался несмелый шепот.
– Я ничего не делаю. А у тебя лихорадка, – призыватель осторожно коснулся горячего лба, – сейчас же иди к целителям. Ты нездорова.
– Нет! – Мёрке вцепилась в край двери. – Хватит от меня бегать! Ты все это начал! Я вижу тебя. Я все еще вижу тебя …
– Не можешь ты ничего видеть. Уходи! – Старался быть строгим, но в голосе отчетливо слышались измученные нотки и сомнение.
– Нет. – Натт втолкнула Флэма обратно в кабинет и захлопнула дверь ногой.
– Смешная, – нервно выдохнул мужчина, глядя на растрепанную гостью в безразмерной рубашке и широких штанах. Они были такими длинными, что девушка наступала босыми пятками на отвороты и несколько раз запнулась, приближаясь к нему.
– Могу снять. – Тонкая дрожащая рука потянулась к пуговицам и расстегнула первые две, обнажая острые ключицы.
– Нет-нет. Тогда по нашему уговору мне тоже придется раздеться. – Дэлиге отчаянно пытался отшутиться, вытряхивая из головы воспоминания Фирса Хассела о ее красивом обнаженном теле, таком хрупком, что страшно прикоснуться, особенно теперь, когда она стала еще слабее и уязвимее для всего мира.
– Так раздевайся. Меня ждешь?
Ее пальцы нащупали третью пуговицу и быстро справились с ней. Флэм завороженно следил за девушкой и обещал себе остановить ее на четвертой, потом на пятой.
– Пожалуйста, Дэл. Я совсем тебе не нравлюсь? – В глазах стояли настоящие слезы без тени притворства.
– Может, поговорим? – Во рту мгновенно пересохло, а голос предательски дрогнул.
И кого он пытался обмануть? Какие, к демонам, разговоры?! Бросить ее на диван, стянуть уродливые тряпки, в которых она пришла. Оставить на бледной коже еще с десяток меток, чтобы от нее за километры тянуло его запахом. Его птичка. Его Мёрке. Странная, стыдливо хлопающая глазами. А ведь у нее кроме Хассела и не было никого, изнасилование Дэл не считал. Натт замкнулась на долгие годы, а сейчас строит из себя опытную соблазнительницу, трясясь в лихорадке.
И что делать с этой девчонкой? Какое право он имеет смотреть на нее, прикасаться после всего? Когда вскроется правда, будет ли в этих глазах хоть намек на страсть и желание, или она самолично вырвет ему сердце? Да пусть вырвет, лишь бы ей стало легче. И сейчас так хотелось облегчить ее состояние. Или свое?
Когда рубашка скользнула на пол, сдался и рванул вперед, прижал к себе, защищая от собственного похотливого взгляда, чтобы не видела, как сильно он ее хочет.
– Поцелуй меня, Дэл…
– Мёрке, прекрати. Давай остановимся. – Он наклонился за небрежно брошенной одеждой, пытаясь прикрыть голые плечи.
Натт поймала его, вцепилась до боли в волосы на затылке и поцеловала, тщетно стараясь пробиться сквозь сомкнутые губы.
– Пожалуйста…
– Нет!
Дурак. Она ждала, что он хоть что-то ответит. Подловила, когда раскрыл рот! И вот он уже безвольно отвечает на ее ласки. Ручной глупый фейри. Хотелось смеяться над самим собой в голос.
Флэм жадно выводил узоры на обнаженной спине, чувствуя, как болезненное напряжение покидает девушку. Ей становилось легче с каждым движением его рук и губ.
– Ты такая горячая… Ты точно человек? – Он отстранился, с удовольствием разглядывая яркий румянец и припухшие губы.
– Не было возможности проверить…
– Эй, это мои слова!
– Знаю. – Она приподнялась на носочках, пытаясь вновь дотянуться до любимого лица.
– Может, на диван? – Дэлиге, не дожидаясь ответа, уложил девушку на смятый плед и навис над ней. – Последний шанс передумать, Мёрке. Считаю до трех! Один…
– Я Мурке! Ты путаешься в акцентах. Играй жителя Иствинсена до конца.
– Два. Тебе нравится восточный говор, Мурке?
– И обнаженные мужчины восточных земель. – Натт поддела пояс на его мантии.
– Два с половиной… – Дэл кончиком языка коснулся нежной кожи за ухом. – И много ты видела обнаженных мужчин? – спросил насмешливо, одной рукой помогая неловким движениям своей гостьи.
– Достаточно. Тебя видела каждую ночь в моей спальне… Снимай уже! – Мёрке вцепилась в воротник и с треском потянула на себя.
– Так, стоп! – Флэм крепко сжал тонкие запястья. – Ну-ка, повтори!
– Хватит прикидываться! Ты был у меня чуть больше часа назад. И вчера! Уже несколько недель появляешься. Мучаешь, доводишь… Я хочу тебя, Дэл. – Натт снова задрожала и обхватила бедрами темного фейри. – Три! Просто сделай это!
– Ох, Мурке, – выдохнул он и сдавленно рассмеялся, – твой келпи последний идиот на этом свете! Я чьими-то стараниями чуть тебя не изнасиловал, ну или ты меня. Это как посмотреть. Ха! Знала бы ты, милая, что с тобой стряслось и как нам обоим будет стыдно всего через минуту…
Дэлиге лгал. Объяснения он оставил на потом. Замотал девушку в плед так, что та едва могла двигаться, а сам принялся рыться в шкафах. Услышав за спиной кряхтение и попытки выбраться, погрозил не оборачиваясь:
– Будешь мешать, вызову помощников из разлома, а так как я сам немного на взводе, боюсь, они начнут лапать тебя вместо меня. Кого выбираешь: призрачных летучих мышей, ворон или змей?
– Не надо, – шмыгнула Мёрке.
– То-то же! Черт, вся посуда грязная. – Он поморщился при виде плесени, покрывшей дно кружки. – Сейчас помою. Не шевелись!
Спустя некоторое время Натт сидела за столом, стыдливо опустив голову, полностью пряча лицо за волосами. Пальцы сжимали пузатую чашку с крохотным сколом, в нос ударял терпкий запах настоя, который Дэл налил и себе. Рубашку впопыхах она застегнула, пропустив пару пуговиц снизу, и теперь очень трогательно и немного по-детски выглядела с кривым, съехавшим набок воротником.
– Ты волосы сейчас намочишь. – Флэм потянулся вперед и убрал ей прядь за ухо, на мгновение задержав взгляд на странном черном локоне.
Натт дернулась и расплескала напиток, вызвав на губах призывателя улыбку.
– Узнаю мою застенчивую Мурке. Полегчало?
– Немного. Что это? – Девушка скривилась, сделав очередной глоток.
– Средство от похмелья.
– Меня кто-то опоил?
– Это ты мне скажи, как умудрилась подцепить приворотное проклятие, – шепотом поинтересовался Дэл.
– Что?! Они же запрещены! Это манипуляция с сознанием! Если Синд узнает…
– Переживаешь за преступника? Может, уже догадалась, кто это?
Натт молчала и не спешила делиться подозрениями.
– Это не манипуляция сознанием, – пояснил Дэлиге, откинувшись на спинку. – Твой зачарователь – весьма самоуверенный малый. Он не делал приворот на себя или меня. Это заклятие вообще не имеет направленности и должно просто усилить твои собственные чувства. Очевидно, он рассчитывал, что ты к нему неравнодушна и магия сделает свое дело. Только… Любишь-то ты меня, вот я тебе и грезился каждую ночь. А когда стало совсем тяжко, прибежала сюда за продолжением.
– Мне подкинули афродизиак! Но я не люблю тебя! – вспыхнула Мёрке.
– Разумеется, не любишь. – Он закусил губу и томно проговорил: – Просто сделай это!
– Дэлиге!
– Еще раз скажи мое имя, у меня мурашки по загривку, когда ты так злобно его произносишь.
– Обойдешься, – буркнула девушка. – И что теперь делать? Ждать следующего приступа, чтобы поймать зачарователя с поличным?
– Никаких приступов. Если снова набросишься на меня с такими недвусмысленными просьбами, я не смогу оставить их без внимания.
От громкого фырканья жидкость в кружке пошла пузырями.
– Мы идем в твою комнату, и ты показываешь мне все подозрительные предметы, которые получала в последнее время. Вдруг один из талисманов Форсворда работает как-то не так.
– Он бы не стал! – Натт громко стукнула чашкой по столу.
– Верю, верю. Допила? – Дэл снова любовался ее бессильным гневом. Как же безумно она нравилась ему без тьмы.
– Не хочу.
– Кидаться не будешь на меня? – Подозрительно сузил глаза.
– Нет.
– Тогда пойдем искать проклятый предмет. Только для начала застегни рубашку как следует, а то мы и без этого будем очень странно смотреться рядом, если кто застукает.
Натт опустила глаза на пуговицы и с неизменным стыдливым румянцем на щеках отвернулась.
– Что я там не видел? – рассмеялся Флэм и погладил пальцем место, где Мёрке касалась губами кружки. Он и так был не самым чистоплотным, но теперь твердо решил именно эту чашку вообще никогда не мыть.
На предложение донести ее до комнаты на руках девушка ответила отказом, и призывателю ничего не осталось, как перекинуть ее через плечо и стерпеть пару невнятных ударов, больше похожих на поглаживания. На лестнице вырывающуюся от нетерпения егозу пришлось отпустить и скрепя сердце смотреть, как босые ножки касаются грубых каменных ступеней.
– Я первый иду, даже не думай. Проклятия по моей части.
– А если на тебя тоже подействует? Что тогда? – Натт безрезультатно пыталась обогнать Дэла.
– Тогда беги и зови на помощь, – обернулся и подмигнул девушке, – потому что я обязательно сделаю это. Твой голосок все еще упрашивает в моем воображении.
В этот раз она ударила его сильнее, но мужчина лишь рассмеялся.
На последнем ярусе Флэм уловил отголоски магии. В комнате было пусто, но кто-то там побывал и наследил. С каждым шагом чуждое волшебство давило на заклинателя все сильнее, и тревожное предчувствие накрывало с головой.
– Стой здесь. – Он увидел сорванную с петель дверь и оттеснил Натт к стене.
– Что там? Пусти! – Дрожащие пальцы больно впились темному в запястья.
– Позову, когда проверю, пожалуйста, подожди! Мне ничего не будет, а тебя может задеть.
Бывшая некромантка коротко кивнула и неохотно расцепила руки. Она неотрывно следила, как Дэл раскручивает кнут и готовится к атаке. Вокруг него сгущалась вязкая пьянящая тьма, которую невозможно было не уловить, даже потеряв способности. Натт наслаждалась этой силой. В такие моменты она осознавала, как прекрасен был ее дар, сколько в нем крылось власти и свободы, пусть ложной, пусть в долг. Но все это было у нее. А сейчас…
Мёрке невольно пригладила ладонью черную прядь, мечтая снова колдовать. Стоять рядом с Флэмом, сражаться плечом к плечу, как они делали это против треонде. Танцевать под свист плети и треск призрачных разломов…
Все резко переменилось. Призыватель развеял тьму и бессильно опустил руки, кнут послушной змеей скрутился кольцом у его ног. Дэлиге замер, растерянным взглядом обводя комнату, и это странное замешательство заставило девушку покинуть укрытие, не дожидаясь команды.
Первое, что бросилось в глаза, – белая надпись на стене.

Никак не выкинешь его из головы? Давай я помогу тебе? 
Натт опустила взгляд, и в этот миг безумие окончательно накрыло несчастную: шкаф со сферами оказался перевернут, пол мерцал мелкими осколками…
Дэлиге не успел остановить ее, видел, как Мёрке бросилась искать уцелевшие слепки, оставляя кровавые следы босыми ногами. Без единого звука она рухнула на колени и принялась собирать крохотные частички в ладони. Призыватель кинулся следом, кроша остатки души одного влюбленного парня, с ужасом слушая хруст под сапогами. Он видел только ее – убитую новым горем птичку, которая даже заплакать была не в силах.
Осторожно подхватил ее на руки и усадил на сломанную кровать. Натт смотрела в пустоту и дрожала всем телом, а губы отчаянно повторяли одно-единственное имя.
Он старался не смотреть на кровоточащие колени и ладони, с ужасом прикидывая, сколько осколков впилось в нежную кожу.
– Фирс… Его душа… Это конец, Дэл… Его не вернуть, мы не вернем его без сфер. Я должна собрать… Это же его душа…
– Тише. – Прижал ее к своей груди. – Ты правда считаешь, что душа Хассела настолько хрупкая и трусливая, что прячется в сферах памяти? Послушай меня! Я видел их, ты смотрела изображения сотни раз… Мы легко все восстановим, только скажи!
– Ты сможешь?
– Конечно. Это всего лишь сферы, разве без них ты не помнила своего стихийника?
– Он бы так не сказал, что это всего лишь сферы. Он их любил, а я не сберегла…
– Фирс тебя любил, а не их! Ну почему ты такая глупая, Мёрке? И я тебя люблю, слышишь? – Дэл обхватил бледное личико ладонями. – Мы вместе все исправим. Хорошо? Я здесь, посмотри сюда. Ты же видишь меня, правда?
– Вижу, и это безумие. Но ты сказал, что ты не Фирс Хассел, чему верить, Дэл?
– Сегодня верь мне. Обещаю, что все исправлю, но ты должна делать, что я скажу. Ясно? – строго спросил призыватель.
Она слабо кивнула, пытаясь вытереть набегающие слезы покрытой острыми осколками ладонью, но Дэлиге вовремя остановил ее.
– Мы сейчас же идем в лазарет. Тебе оказывают помощь. В это дело ты не лезешь. Виновника найду сам, приведу к тебе, а ты посмотришь ему в глаза и спросишь, – в голосе Флэма стыла холодная угроза, а пальцы больно впивались во вздрагивающие от сдерживаемых рыданий плечи.
– Хорошо. Спаси его, Дэл. Спаси Фирса Хассела.
– Каждый день делаю это ради тебя, Мёрке.
Келпи быстро осмотрел беспорядок в комнате, порылся в ворохе брошенной на пол одежды и выудил чистую пижаму. Забросил в наплечную сумку, затем подхватил Натт на руки. Она щекой прижалась к его груди и, стараясь не запачкать мантию кровью, держала израненные ладони подальше от мужчины. Только он все равно углядел начинающуюся интоксикацию. Пальцы и стопы начали чернеть от ядовитых осколков, и у Дэлиге не осталось выбора.
– Держись. Надеюсь, нас никто не заметит.
Обернувшись речным духом, он в несколько длинных скачков оказался у лазарета, быстро перекинулся человеком и поймал Мёрке. Девушка медленно теряла сознание, роняла голову на грудь и бормотала что-то бессвязное о Фирсе, просила у него прощения за чувства к Дэлиге. Темный горько усмехнулся. Скоро он сделает ей так больно, что день, когда разбились сферы Хассела, покажется праздничным фестивалем.
Мёрке… Он бы все ей рассказал, если бы мог. Что это он не позволил Фирсу переродиться, поглотил и уничтожил его душу, попавшую в Иннсо Тод. Теперь уже точно. Ведь парень молчит с того самого дня, как отдал последнее пламя своей возлюбленной.
Осмотрев пострадавшую, дежурный целитель заверил, что ничего страшного не случилось, и предложил магистру подождать за дверью. Однако мужчина пододвинул табурет к койке и сел рядом. Ему безумно хотелось взять Натт за руку, наплевав на присутствие постороннего человека. Только ладони ее выглядели завораживающе ужасно – искрящиеся осколки, обрамленные рубиновой кровью. Одно лишь прикосновение доставит девушке жгучую боль.
– Больно? – участливо спросил Флэм.
Она покачала головой, неотрывно следя за работой лекаря. Ларт комментировал каждое свое действие, отчего пациентке становилось немного легче, отвлекало от мыслей о разбитых слепках и жестоком преследователе.
– Обезболивающее уже должно подействовать. Сейчас я буду использовать артефакт для удаления инородных тел. Осколки не попали глубоко в ткани, так что повреждения останутся незначительные. Это куда лучше и быстрее пинцета, – бормотал целитель, поднося пузатый сосуд с длинным толстым шлангом, заканчивающимся присоской.
– Магистр Флэм, помогите. Подержите руки госпожи Мёрке. Ей так будет спокойнее, чем если закрепить фиксаторами.
Дэлиге осторожно обхватил запястье девушки, чувствуя участившийся пульс. Любит, глупая! Сердце не врет. Непослушная, доверчивая, юная. Что же он натворил?
Артефакт замер напротив израненной ладошки и мгновенно вытянул осколки, которые со звоном попадали в сосуд. Ларт остановил усилившееся кровотечение, обработал ранки и ускорил заживление, затем ловко забинтовал руку и принялся за следующую. Вся процедура заняла не больше пяти минут, но лекарь настоял на капельнице от возможной интоксикации и притащил стойку-треногу с внушительной бутылью сверху. Едва тонкая игла вонзилась в нежную кожу, Натт слегка поморщилась, а Дэлиге вновь занервничал.
– Не скажешь, кто устроил нам этот кошмар наяву? – спросил, когда Ларт оставил их наедине.
– Нет. Не хочу, чтобы ты подставился. Он того не стоит.
– За меня волнуешься? Это льстит. И все же? Я, так или иначе, узнаю, ты просто сэкономишь мне время и нервы. Обещаю сильно не калечить мерзавца. – Дэл поглаживал взмокшие рыжие волосы и накручивал странную черную прядь на палец. От нее так веяло замогильным холодом и тьмой, что он невольно поежился.
– Пожалуйста, не надо. Вдруг я ошибаюсь?
– Подумаю. – Келпи наклонился к бледному личику, кожей ощущая усиливающийся пьянящий жар.
Истерзанные в кровь губы, влажные глаза с красной сеточкой капилляров. Он потерся носом об обжигающе горячую щеку, и Натт замерла, боясь повернуться. Напряглась, борясь с собой, а Дэл и не торопил… Только он, она и чертова капельница, заканчивающаяся слишком быстро.
– Чуть не забыл. – Ларт резко распахнул дверь палаты и потряс блестящей уткой. – На случай, если…
– Мы поняли, – рассмеялся Дэл, радуясь вернувшемуся к девушке стыдливому румянцу.
– Если понадобится помощь, скажите. Госпожа Мёрке какое-то время не сможет пользоваться руками.
– Самолично стяну с госпожи Мёрке штаны и помогу справить нужду, – пообещал нарочито серьезно, а Натт громко застонала и снова спрятала лицо за волосами.
– Под вашу ответственность, магистр Флэм.
Келпи стукнул себя в грудь и торжественно кивнул.
– Даже не думай, я сама!
– Переоденешься тоже сама? – Обвел рукой разодранную окровавленную пижаму.
Натт с тоской посмотрела на туго обмотанные ладони и пальцы, затем оглядела дыры на коленях и пятна крови на штанах и рубашке.
– Решайся, Ларт или я? Выбор невелик, время позднее. – Дэл скрестил руки на груди.
– Ладно!
– Что?
– Помоги мне, – тихо проговорила Мёрке.
– Что именно сделать? – Келпи разве что не мурлыкал, наслаждаясь.
– Переодень меня. И еще хоть слово – зови Ларта! Лучше он, чем твои комментарии, – пригрозила девушка.
Флэм осторожно, чтобы не задеть бинты на коленях и ступнях, снял с нее безразмерные штаны и так же осторожно надел новые. Невзначай касался кончиками пальцев обнаженной кожи, вызывая у Мёрке волны мурашек. Когда препарат в капельнице подошел к концу, помог девушке поменять рубашку.
– Нарочно это делаешь? – на выдохе спросила Натт.
– Скажи, что тебе это не нравится, и я перестану.
– Ты уже одел меня, и так перестанешь!
– А ты только опомнилась? Доблестно терпела мои приставания, Мурке?
– Демон!
– О, признала? А то недавно называла презренным низшим духом, – оскорбленно напомнил Флэм.
В палату постучался Ларт, притащивший кресло-каталку.
– Вам не обязательно ночевать здесь, госпожа Мёрке. Порезы несерьезные, завтра днем зайдите на осмотр, я предупрежу дежурного. Скорее всего уже сможете передвигаться самостоятельно. Главное, хорошенько выспитесь и не тревожьте раны, – при этих словах он строго посмотрел на Эндэлиге.
– Постараемся, – ехидно пообещал призыватель и усадил девушку в кресло.
– Спасибо, Ларт, – успела крикнуть Натт, прежде чем ее выкатили из лазарета.
В коридорах тускло светили сферы. Ближе к утру сияние бледнело, а едва небосклон прорезали первые золотистые проблески, артефакты начинали гаснуть. Зимой они работали гораздо дольше, и Натт прикидывала, сколько времени осталось до рассвета.
Флэм напряженно молчал. Обернувшись, Мёрке наткнулась на сосредоточенное выражение лица, пугающее холодной решимостью. Заступаться за Брорда не было сил. Студент за последние дни основательно потрепал ей нервы. Оставалось надеяться, что Дэл не догадается, что за всем стоит адепт Кьют, и не натворит глупостей. Разбитый нос был бы для наглеца в самый раз, нашептывал злобный голосок, и Натт старалась его подавить, убеждая себя, что старшекурсник – всего лишь глупый ребенок.
– Я и в палате могла поспать. Куда ты меня везешь? – Ее начала терзать неприятная догадка.
– К единственному в Тэнгляйхе, кому я могу доверить твою жизнь. А в этом списке даже у тебя далеко не первые позиции.
– Ты не… Мы едем к Синду? Дэл, не надо! Его-то не впутывай!
– Он просто присмотрит за тобой. Думаешь, оставлю тебя одну, пока по академии разгуливает одержимый парень?
Пришлось согласиться с доводами келпи и позволить катить себя дальше. Встречаться с Брордом не хотелось, а к инквизитору стихийник точно не сунется.
Каждый удар кулака в дверь комнаты Форсворда отдавал гулом в груди. Оказаться наедине с другом было мучительно и страшно, но Дэл прав – кто, если не Синд?
Заспанный инквизитор удивленно изучал ночных визитеров и несколько раз тяжело моргнул, разглядывая сидящую в инвалидном кресле девушку.
– Так… И что происходит?
– Кто-то разнес в щепки спальню Мурке. Мне нужно отыскать виновника, а ты присмотри за ней. – Дэлиге вытащил Натт из кресла и вручил Синду в руки.
– Погоди-погоди. Что?! – Только сейчас он увидел обмотанные бинтами ладони подруги и пятна крови на одежде призывателя.
– Она тебе все расскажет. – Не дожидаясь новых вопросов, Дэл нырнул в темноту коридора, мучаясь от раздирающей душу ревности. В этот раз чувство оказалось сильнее, словно помноженное на два. Хотелось кричать в голос и крушить все вокруг. В таком состоянии точно не следовало встречаться с тем, кто разбил сферы и довел Натт.
У входа в башню темнел невысокий силуэт. Илвмаре напевала знакомый мотивчик, отчего желудок Флэма мгновенно скрутило в тугой узел. Предчувствие чего-то ужасного и неотвратимого наполнило воздух, сделало его тяжелым и густым. Эта песня не предвещает ничего хорошего. Услышав ее, феникс отправился умирать, а что случится с келпи?

В жизни этой иль другой
Птица с черным опереньем
Позовет тебя с собой
В мир прекрасных сновидений.

– Сделаешь для меня кое-что? – ласково промурлыкала Илвмаре, взвешивая на ладошках крохотную сферу с золотым ободком и гребень из кровавого нефрита.

Глава 19

Синд усадил внезапную гостью на кровать и озадаченно оглядел тесную комнату, ероша волосы на затылке.
– Кресло твое придется оставить снаружи.
– Хорошо. – Натт почувствовала себя неуютно, когда дверь закрыли, и отодвинулась ближе к стене.
Форсворд сделал вид, что не заметил. Скинул вещи со стула и сел как можно дальше от кровати.
– Ну и что стряслось с тобой и твоей комнатой?
При воспоминании о побитых сферах слезы вновь подступили к глазам. Но Синд не торопил, дал время высказаться, даже не стал спрашивать, почему ночью была не у себя. Про приворот Натт упоминать не рискнула, вполне справедливо опасаясь за жизнь юного стихийника.
– Дэлиге выяснил, кто устроил погром? – Во взгляде друга заклинательница уловила знакомые мстительные искры.
– Думаю, ему не составит труда найти виновника, – уклончиво ответила Мёрке.
На сей раз было сложно сделать вид, что не замечает лукавства в голосе, и Синд сменил тему:
– Что сказал целитель?
– Ничего серьезного. Покой и сон.
– Тогда спи. – Он откинулся на стуле насколько было возможно и прикрыл глаза.
Натт стало жалко его. С ученических лет выше своих сокурсников на голову, а то и больше, он и сейчас выглядел громадой рядом с другими людьми. Видно было, что ему неудобно, а до утра еще далеко.
– Ты что, будешь спать сидя? – поинтересовалась Натт.
– А есть варианты? – не открывая глаз, спросил Форсворд.
– Давай я на стуле или на каталке, – предложила девушка, прекрасно зная ответ.
Инквизитор издал что-то среднее между смешком и старческим кряхтением.
– Спи уже, а?
Натт осторожно легла на подушку. Подцепить одеяло оказалось сложно, и она долго ворочалась, пытаясь накрыться; старая кровать скрипела. Синд тяжело вздохнул и строго посмотрел на подругу:
– Попросить никак?
– Не хотела тебя тревожить.
– Поздно. – Он встал, укрыл девушку и уже собирался вернуться на свое место, когда она тихо позвала:
– Останься.
– Да я никуда не ухожу. Мне тебя охранять велено, как я понял.
– Не в этом смысле. Ложись рядом.
– Тебе со мной в комнате сложно находиться, а ты предлагаешь на одной кровати спать? Ты странная. – Синд грустно улыбнулся.
– Сложно не из-за случившегося, а потому что на чувства твои ответить не могу.
– Моя любовь в тягость?
– Не в тягость!
– А что тогда? Я же ничего не требую взамен.
– Не требуешь…
Они молчали, пока Синд не присел на край кровати.
– У меня к тебе только один вопрос, Натт. Если бы тогда… Если бы я не сделал с тобой все это… У нас был бы шанс?
Мёрке не нашла в себе сил ответить, лишь покачала головой. И хотела бы свалить все на прошлое, но это было бы ложью. Она никогда не любила Синда так, как он ждал.
– Что ж. Мне стало немного легче.
– Останешься? – с надеждой спросила Натт.
– Ну раз ты просишь… – Он устроился на подушке, потянул на себя одеяло и обнял одной рукой девушку. – Чертовски мало места.
– Лучше, чем на стуле?
– Шутишь? Хотя, конечно, одна девчонка занимает полкровати, но придется мириться с этим навязанным соседством.
Натт с облегчением прижалась к сильной груди, с тоской подмечая, что бьется там так же бешено, как у Дэлиге. Ей безумно хотелось, чтобы друг был счастлив и его сердце перестало болеть.
– Синд…
– Ты собираешься спать сегодня? – пробормотал мужчина.
– Есть проблема.
– М-м-м?
– Мне нужно в уборную…

* * *

Копыта невесомо касались сугробов, хвост оставлял в воздухе полупрозрачный черный шлейф, тянущийся за келпи. Дэл мчался к озеру мертвых, прокручивая в голове слова Илвмаре, надеясь найти хоть одну лазейку, чтобы не выполнить ее приказ.
«Мне плевать на исход. Либо ты, либо он. Если выиграет адепт Кьют, то притащит твою окровавленную лошадиную голову к ногам малышки Натт. А если выживешь ты, то на твоей совести будет еще одно убийство, и это тоже разобьет нашей девочке сердце. Так что… убей мальчишку или сдохни сам».
Опаловая гладь Иннсо Тод заблестела в просветах между деревьями, и Дэлиге сбавил шаг. Снова это неизменное место, где все имеет начало и конец. Только глубокий омут знает правду о том, что несколько месяцев назад случилось в его водах и на берегу, а теперь еще одна невинная душа погибнет, потому что келпи не может умереть. Только он и проклятое озеро в курсе страшных планов Илвмаре. Если его не станет, некому будет спасать Мёрке. А Синд… Он уже давно проиграл.
Снежный вихрь сбил речного духа с ног, но Флэм быстро выбрался из сугроба и обернулся человеком. Кнут послушно разрезал пространство, и из разлома вылетела стая призрачных ворон, жадно оглядывающихся в поисках неприятеля.
А Брорд и не думал прятаться, вышел на середину поляны, поигрывая алым кинжалом.
– Знаешь, что это, лошадка? – посмеивался маг. – Илвмаре рассказала мне, что это особенный для тебя нефрит.
– Ты украл у Мёрке кинжал? – зло спросил келпи. – Сфер было мало?
– Перерезав глотку, эта игрушка отправится на дно, и нам ничего больше не помешает. Феникс исчезнет навсегда, а Мьорке вернется. Настоящая, темная, новая! Моя!
– Ты уверен, что будешь нужен ей? – Дэлиге следил за движением магических потоков вокруг мальчишки, готовый в любой момент увернуться от атаки.
– Илвмаре заставит, заберет пламя, которое ты ей отдал, и подарит мне. Я стану фениксом для Мьорке.
– И ты согласен на это? Хочешь силой внушить ей любовь? Притвориться фениксом?
– Чем я хуже тебя, темный? Ты рассказал ей, кто ты такой? Признался в убийстве Квелда? – Брорд смаковал растерянность келпи. – Нет, конечно. Стала бы она вешаться на тебя… Но я сделаю ей подарок – прикончу убийцу ее брата.
Брорд снова поднял снежный вихрь, и Дэлиге на мгновение ослеп, пытаясь разглядеть хоть что-то.
Магу этого оказалось достаточно, чтобы приблизиться к фейри вплотную со спины и приставить к горлу кинжал.
– Так все просто? И это тот самый ужас академии Тэнгляйх? Кошмар бездонного омута. Как еще тебя называли?
– Страж нефритового сердца, – подсказал Дэл.
– Сейчас обломок этого сердца прикончит тебя.
– Ты слишком много болтаешь. Действуй.
Брорд попытался вонзить клинок, но что-то мешало, словно невидимый барьер окутал келпи.
– Почему?.. – Пришла очередь студента выглядеть растерянным.
– Ты плохо слушал своих учителей, адепт Кьют. Это именное оружие и слушается оно только прямого приказа. Илвмаре солгала тебе и отправила на смерть. – Флэм легко убрал руки парня и повернулся к нему лицом.
Еще одна отчаянная попытка потерпела поражение: кинжал волшебника не слушался.
Дэл вытянул ладонь и позвал:
– Хассел!
Нефрит мгновенно переместился к келпи, а черные тени, в которые превратились вороны, тут же опутали стихийника.
– Я не хочу тебя убивать. Но у меня просто нет выбора. Я не позволю Илвмаре совершить задуманное. Мёрке больше не будет темной.
Но Дэлиге медлил. Звал феникса и умолял вмешаться. Рукоять-крыло обжигала ладонь и причиняла келпи еще больше боли.
Нужна лазейка. Спасти студента.
…убей мальчишку… 
Брорд зажмурился, из-под сомкнутых век полились слезы.
…убей мальчишку… 
Нефритовое лезвие коснулось груди.
…убей мальчишку или сдохни сам. 
А что, если?..
– Хассел!
Кинжал легко вонзился в сердце по рукоять, оставив снаружи алое мерцающее крыло.
Кьют с легким удивлением посмотрел на своего истекающего кровью соперника. Дэлиге с трудом держался за плечо стихийника и прижимал палец к губам.
– Мы обманем Илвмаре…
– Мы? – Кьют попытался убрать тяжелую руку с плеча.
– Да, мы, я и он. А ты… – Флэм выглядел обезумевшим, схватил парня за горло и поднял над алым снегом. – Ты мешаешь!
А затем со всего размаху приложил о ближайшее дерево. Потерявшего сознание парня засыпало снегом, и призыватель ухмыльнулся:
– За мою Мёрке, ну и за сферы. Она была права, они много значили для меня.
Дэлиге отряхнул руки и направился к озеру. Левый глаз саднило, словно кто-то старательно выковыривал его из черепа, грудь раздирало хуже, чем когда одержимая Вилмма пыталась прикончить одного неумелого волшебника.
Он наклонился к ледяной воде, умылся. Едва озерная гладь успокоилась, на ней появилось отражение юноши, который трижды победил келпи.
– Привет, Хассел. – Черноволосый маг с золотистой прядью в челке ответил улыбкой, и Дэл был готов поклясться, что левый глаз, ставший ярко-желтым, подмигнул. – Спасем ее?
Мужчина из озера кивнул и погладил себя по груди, из которой больше не торчала рукоять-крыло. Теперь там билось новое сердце, совместившее все лучшее, что было у влюбленного феникса и коварного келпи.
Ужас академии Тэнгляйх умер. Все как хотела Илвмаре.
Травма у Брорда была несерьезной, учитывая, что парень вообще остался жив вопреки приказу Илвмаре. Однако в Тэнгляйх возвращаться студенту было нельзя, а бросать его в лесу без помощи казалось неправильным, потому фейри с тяжелым вздохом подхватил мальчишку и отправился в единственное место, где можно избежать вопросов.
Толкнув плечом дверь неприметной лавки, Эндэлиге ворвался внутрь, держа стихийника на руках.
– Какая смелая лошадка, – проскрипела Рихтэи, выпуская изо рта облако вонючего дыма. – Не боишься инквизиторам попасться? Тут недавно трое слуг Скьерзилдена приехали. Не за тобой?
Сэйма покачала головой и неодобрительно посмотрела на знахарку. Фейри была не в восторге от ее вредной привычки. Затем перевела гневный взгляд на Дэлиге:
– Что ты здесь забыл? Я свое обещание выполнила, убирайся.
– Оставите парнишку на морозе? – Келпи небрежно сгрузил на пол стонущего Брорда, хватающегося за разбитую голову.
– Нам он здесь зачем? – Старуха даже бровью не повела, а вот Сэйма заметно напряглась и уже была готова оказать первую помощь.
– Придержите его тут, пока не закончу кое-какие дела, иначе он не жилец.
– А ласковое слово? – Морщинистый рот Рихтэи исказился в усмешке.
– Пожалуйста, позаботьтесь о нем и спрячьте.
– Чтобы темный фейри переживал за человека? Как-то с трудом верится, – хмыкнула сильфа и, наклонившись к Брорду, принялась осматривать рану.
– А ты на рожу нашей лошадки глянь. Какой же он темный фейри? Что у тебя с мордой, келпи? – Старуха ткнула заскорузлым пальцем в речного духа.
– Кстати, об этом… – Флэм потер левый глаз. – Как мне замаскировать цвет? Он не меняется обратно. С волосами то же самое.

* * *

– Сначала завтрак, потом к лекарю, – настаивал Синд и неумолимо катил кресло прочь от целительского крыла прямиком в столовую.
По времени более правильно было назвать это обедом, но в выходные многие обитатели Тэнгляйха просыпались довольно поздно, поэтому оба дня основную трапезу переносили, давая студентам возможность выспаться.
Натт злилась на друга. Теперь учащиеся увидят ее бинты и непременно начнут задавать вопросы. И она не ошиблась – первым ее окружил «Северный альянс». Ребята долго не хотели уходить и выпытывали подробности. Преподавательнице пришлось наплести что-то про неосторожное обращение с артефактами и заверить, что со следующей недели занятия будут проходить в обычном режиме.
Едва Синд прикатил кресло к столу и отправился за едой, к Мёрке пристали старшекурсницы с темных искусств. Уговаривали заклинательницу взять пару дней отдыха, чтобы наверняка поправиться, а заодно спросили, не выйдет ли на замену магистр Флэм. Натт лишь снисходительно улыбнулась и предложила хихикающей стайке спросить самого призывателя о его планах. Девочки, краснея и кокетничая, помахали преподавателю, который кормил с ложки свою невесту.
Мёрке пришлось сделать над собой усилие, чтобы не показать вида, что она прекрасно слышит замечания в адрес немощной Илвмаре, а студентки не скупились на прогнозы о ее судьбе.
– Идиотки, – прокомментировал Лигхет.
Натт даже вздрогнула, услышав за спиной голос адепта некромантии.
– Доброе утро, Инист.
– Как ваше самочувствие? – дежурно поинтересовался заклинатель.
– Все в порядке. Бинты снимут уже сегодня.
Но парень подошел явно не за тем, чтобы справиться о здоровье. Он обвел столовую долгим внимательным взглядом и спросил:
– Вы не видели Брорда? С утра не могу его найти.
Она слишком долго молчала, достаточно, чтобы у некроманта закрались подозрения, а затем как-то неуверенно покачала головой:
– Нет. Я со вчерашнего дня не встречала адепта Кьюта.
– Стихийники говорят, он не ночевал у себя, и я подумал… – Лигхет вдруг смутился, а Натт впилась пальцами в складки мантии.
– Что ты подумал?
– Ничего такого, госпожа Мёрке, клянусь. Просто в последние недели его как подменили. Брорд смахивает на одержимого. Вы, конечно, извините, вы привлекательная женщина, но он никогда вами не интересовался, а тут… Его невозможно заткнуть, только о вас и говорит. Это ненормально… Думаю, надо показать его целителям, пока все не зашло слишком далеко.
– Ты что-то знаешь? – торопливо спросила девушка. Синд уже шел к их столу с внушительным подносом.
– Знаю, что до приезда этих, – он осторожно кивнул в сторону Флэма и его невесты, – все было нормально. Брорд относился к вам с уважением, а потом началось полнейшее безумие. Мы должны помочь ему!
– Я постараюсь что-то сделать, когда он объявится, – пообещала Натт.
Инист коротко поздоровался с инквизитором и быстрой походкой покинул обеденный зал, так же тревожно озираясь по сторонам.
– Все в порядке? – нахмурился Синд, наблюдая, как подруга задумчиво ковыряет еду и искоса поглядывает на стол, за которым устроился призыватель с невестой.
– А ты не видел Брорда Кьюта?
– Кого? – искренне удивился Форсворд.
– Не знаешь его?
– А должен? В академии сотни студентов. И что с ним?
– Сама не знаю.
Под строгим взглядом друга она прожевала безвкусный завтрак и с облегчением направилась к выходу. В дверях как назло столкнулась с Илвмаре и Дэлиге. Оба выглядели странно. Девушка чему-то радовалась, а призыватель нервно начесывал волосы на лицо.
– Госпожа Мёрке, – широко улыбнулась будущая Флэм, – могу я забрать вашего спутника ненадолго? У меня есть дело к инквизитору Форсворду.
– Зачем? – испуганно спросила заклинательница, наблюдая за побледневшим келпи.
– Ничего такого. Но это личное. Дэл, дорогой, проводишь Натт до больничного крыла? И ты, помнится, хотел ей что-то сказать и показать.
– Да, любимая. Синд, позволишь?
Друг молча отпустил рукояти кресла, уступив место Дэлиге, и бывшей некромантке осталось только проглатывать сотни вопросов. Что происходит? Дело личного характера у Илвмаре и Синда? И куда пропал одержимый Брорд Кьют?
– Проведем выходные вместе? – грустно спросил фейри.
– Вы все пугаете меня! Дэл, скажи, что происходит?
– Илвмаре узнала о нас с тобой. Она не хочет мешать нашему счастью. Мы можем больше не прятаться, – ласково сообщил Флэм. – Ты рада?
– Дэл, я не…
– Не отвечай сейчас. Я хочу исправить тот страшный день, когда все пошло не так. Тот день, когда я возненавидел кленовый сироп и потерял тебя.
Натт гадала, что задумал келпи и почему Илвмаре так легко отступила. Все это казалось странным и сумбурным сном. Она даже похлопала себя по щекам туго забинтованными ладонями.
Ничего.
Не спит.
Дэлиге еще вез ее в лазарет, а она все так же сидела в кресле-каталке.
Во время процедуры Флэм нервно мерил шагами палату и покусывал большой палец, чем раздражал дежурного целителя. Наконец лекарь выбросил использованные бинты.
– Все в порядке. Госпожа Мёрке, попробуйте пройтись. Если почувствуете дискомфорт, сразу же скажите.
Она неуверенно коснулась стопами пола и, опираясь о койку, встала. Ноги казались ватными, непослушными. Сделав несколько шагов, Натт запнулась, но Дэлиге тут же подхватил ее.
– Ничего не болит. Вроде… – Девушка подвигала пальцами рук в подтверждение слов.
– Хорошо, привычные ощущения скоро вернутся. Ларт отлично поработал вчера, шрамов тоже не осталось. Удачного дня! – Целитель вышел из палаты в коридор навстречу хромающему парню в съехавшей набок зимней шапке.
Келпи тем временем поставил на стул тяжелую сумку.
– Принес тебе одежду, Натт. Мы уезжаем из Тэнгляйха, – сообщил торжественно.
– Куда? – нахмурилась она.
– В Рискланд. Есть мороженое. Все как в тот день. Ты сбегаешь из больницы верхом на волшебном звере.
– А волшебный зверь – это…
– Ага. Я.
Дорога превратилась в мерцающее смазанное белое пятно с черными вкраплениями голых деревьев. Смотреть по сторонам было бесполезно и больно от искрящегося на солнце снега, и девушка просто уткнулась лицом в мягкую гриву келпи. Она настойчиво пыталась проникнуть в мысли своего фейри и узнать, что тот задумал. Ни Фирс, ни Дэлиге почти никогда не называли ее по имени, и эта мелочь в ворохе странностей последних месяцев окончательно вывела Натт из равновесия.
О каком судьбоносном дне шла речь, она тоже поняла – их первое настоящее свидание много лет назад. Тогда одна лживая некромантка никак не могла признаться мальчику-южанину в своих чувствах, а потом стало слишком поздно. Они сами отняли у себя счастье бесконечной ложью и тщетными попытками спасти друг друга.
Дэлиге обернулся задолго до главных ворот Рискланда. Осторожно поставил свою ношу на ноги и жадно схватил ее за руку.
– Хочу повторить все. Купить сферу памяти, сидеть в кафе до сумерек, встретить закат на берегу, – мечтательно проговорил он.
– Повторить все в точности не получится, сферу-то покупала я. – Мёрке похлопала себя по пустым карманам.
– Помню, помню. Держи свою сумку, я взял у тебя в комнате денег, – рассмеялся Дэл. – Жаль, что зимой рано темнеет, да?
У ворот их встретили озадаченные стражники, видимо, гадали, как двое пеших молодых людей добрались до города по заснеженной дороге. Но, завидев кнут призывателя на поясе Эндэлиге, немного расслабились и пропустили в город.
Сферу памяти они купили на уличном рынке, чем немало порадовали изрядно продрогшего продавца. Келпи не преминул поворчать на завышенную цену артефакта и уходя добавил, что легко бы сделал такую сам. Натт не сдержалась и толкнула его в бок локтем.
– Эй, полегче. Мне ребра по кускам собирали, забыла, некромантка чокнутая? – хохотнул призыватель.
– А ты мне так и не показал, – напомнила девушка.
– Покажу сегодня вечером. – Он взял ее за подбородок и невесомо поцеловал в губы. – Но тебе тоже придется раздеться. Только так.
– Я уже раздевалась! Трижды.
– Не считается. Первый раз я не помню, во второй ты разделась по собственному желанию, а в третий я не смотрел.
– Хитрый мерзавец. – Она ласково потерлась о его холодную щеку.
– Сам не понимаю, зачем с тобой хитрить? Ты и без этого доверчивая и глупенькая.
Дэлиге увернулся от удара и отбежал к детской площадке. Он позволил нагнать себя только у внушительных размеров сугроба, куда и столкнул Натт.
– Идиот! – Она с трудом встала и принялась отряхиваться.
– О, я ждал это заветное слово. Ты его так волшебно произносишь. Скажи еще. – Дэлиге помог очистить шапку от снега.
– Придурок.
– Тоже нравится. Ты так мило злишься. Хочется выбешивать тебя всю жизнь.
– Выбешивай, – выдохнула Натт, чувствуя, как сердце сжимается от нежности и тревоги. Не может быть все так хорошо, скоро последует расплата за эти крохи счастья. Но Дэл вел себя естественно и беззаботно, снова схватил ее за руку и потащил в кафе.
Почти все дальние столики были заняты, пришлось сидеть в центре зала. Зато приветливые работники быстро выполнили заказ и через несколько минут принесли парочке поднос с причудливыми десертами, украшенными лесными ягодами. В центре возвышалась огромная чаша с мороженым, политым кленовым сиропом.
– Ты же не станешь его есть? – поморщилась Натт, когда келпи зачерпнул полную ложку.
– Почему? В тот день мы ели его, забыла? – Он мужественно проглотил первую порцию. – Вкусно, клянусь. Попробуй!
– Ты обещал не врать, у тебя на лице все написано.
– Ты права, жуткая дрянь, ничего не могу с собой поделать. Будешь доедать? – Кивнул на оставшееся мороженое, и Мёрке покачала головой.
– Лучше поцелуй меня, Дэл.
– Прямо здесь? Тут же дети!
– Тогда пойдем отсюда, у нас по расписанию был закат на пристани.
– Хорошо, только дай мне запить эту гадость.
– Даже не смей. Будем вызывать у тебя приятные ассоциации с кленовым сиропом. И потом, мне-то он нравится. Терпи!
Они расплатились и уже направились к выходу, когда Флэм до боли сжал руку своей спутницы. Трое инквизиторов – двое мужчин и девушка, все с именными Брайтерами, – вошли в заведение и лениво обвели взглядами присутствующих. Копье с отполированным до блеска раздвоенным наконечником и острым заточенным втоком за спиной девушки, парные короткие клинки у бритого наголо мужчины и молот у паренька. Новенький, догадалась Натт, – седина, неизменный признак служителей Скьерзилдена, в его волосах едва серебрилась.
Мёрке безумно хотелось закрыть собой келпи, потому что на него они смотрели немного дольше, чем на остальных гостей. А затем поймала на себе извиняющийся, полный сочувствия взгляд копейщицы.

Глава 20

Тонкие ручки Илвмаре толкали колеса кресла вперед. Со стороны она выглядела слабой и беззащитной, но Дэлиге хорошо знал, как обманчива внешность его невесты. На алых полных губах играла улыбка, вызывающая во всем теле нервную дрожь. Несмотря на слияние с кинжалом, свободным келпи не стал. Девушка все еще обладала двумя филактериями, привязавшими к себе обе души.
– Готов к последнему поручению, темный?
– Еще не поздно остановиться. Мёрке этого не заслужила.
Зеленые глаза с ненавистью уперлись в келпи.
– А я? Я заслужила? Знаешь, каково это? – Девушка похлопала себя по немощным ногам. – Мы были счастливы. Нам принадлежала ночь. Я любила свою птицу. Но феникс и Штеркен лишили меня хозяйки. Однако надо отдать должное седому, он долгие годы был хорошим носителем в каждом новом воплощении.
– Если ты по-настоящему любишь ее, не мучай. Отпусти, – без особой надежды попросил Флэм.
– Нет. Сначала она должна упасть и разбиться. Отрежь ей крылья, чтобы появилось место для старых.
– Для этого достаточно рассказать ей правду обо мне.
– Нет-нет, – Илвмаре покачала головой, и ее черные волосы заколыхались блестящей волной, – рано. Доведи все до конца. Сделай ее счастливой. Продолжай играть, заставь поверить.
– Я не играю, – огрызнулся Дэлиге, – я правда люблю ее… и тебя. Не могу не любить, вы две половинки одного целого. Даже несмотря на твою подлость и озлобленность, знаю, что ты ни в чем не виновата. Еще не поздно, пожалуйста. Мы можем вдвоем сделать ее счастливой.
– Ты поэтому отдал ей пламя в обход моих приказов?
– Я спасал ее от смерти. Исы почти убили ее.
– Как удобно!.. Плевать, пламя слабое, я легко вытравлю его. Никаких сделок, Флэм. Ты не нужен нам в новой жизни. Это феникс во всем виноват! Он должен умереть навсегда. А келпи сдохнет за то, что пытался убить мою птичку!
– Не даешь ни единого шанса, да? – горько усмехнулся Дэл.
– Напротив, я милосердна. Дарю тебе целый день и ночь с ней. – Илвмаре передернула плечами. – Хотя меня выворачивает от одной только мысли, что вы переспите.
– Что?! Ты не заставишь!..
– Еще как. Просто представь на мгновение ее чувства наутро, когда узнает, кто ты такой. Ах да, ты не скажешь ей про свою вторую половинку души. Ты келпи, убивший Квелда Мёрке, настоящего Эндэлиге Флэма и других студентов академии Тэнгляйх.
– Я не могу лгать ей.
– А я и не прошу лгать, лошадка. Просто как обычно недоговоришь. – Девушка невинно похлопала глазками. – Удачных выходных. Постарайся взять по максимуму. Реквием по тебе уже давно спет, двоедушник.

* * *

Ни Натт, ни Дэлиге не решались сделать шаг навстречу инквизиторам, однако троица, внезапно потеряв к ним всякий интерес, приманила одного из работников кафе, который заикаясь начал предлагать необычным гостям блюдо дня. Воины Скьерзилдена рассмеялись, а бритый панибратски потрепал паренька по волосам и попросил проводить до свободного столика.
– Какое расточительство, – хозяин молота остановился и окунул палец в кленовый сироп, оставленный замершей в дверях парочкой, – фермеры восточных земель пришли бы в ужас. Знаете, сколько сока уходит на производство одной капли этой терпкой сладости?
В зале повисла тишина, а инквизитор облизал палец и на мгновение зажмурился от удовольствия.
– Четыре литра! Только вдумайтесь в эти цифры. – Он выждал паузу. – Чудесная земля Иствинсен – сахарные клены, тихие заводи и чудные легенды о прекрасных келпи.
При этих словах мужчина погладил рукоять Брайтера, а соратница смешливо толкнула его в плечо.
Флэму стоило больших усилий сохранять человеческую форму. Мёрке чувствовала, как напряжен фейри. Бессильная ярость в его взгляде сменялась отчаянием, рука до боли сжимала ладонь спутницы, словно не он держал ее, а Натт не давала ему броситься на инквизиторов.
– Пойдем, Дэл. Мы пропустим закат, – еле слышно попросила она, и келпи опомнился.
– Да. Извини.
Они спускались к пристани в полном молчании, и девушка не смела нарушить его, пока не свернули прочь от набережной к высокому пятиэтажному зданию гостиницы.
– Закат в другой стороне. – Мёрке слегка дернула руку призывателя.
– Посмотрим из окна. Я замерз.
Темный избегал смотреть в глаза и явно боялся сказать лишнего. Это заставляло Натт переживать еще сильнее.
– Обещай, что объяснишь мне все!
– В комнате. Договорились? – Флэм ударил по звоночку в холле, вызывая дежурного.
– Добрый день. Вы к нам надолго? – Мужчина со смешными усиками придирчиво изучал гостей.
– До утра, – быстро ответил келпи.
Администратор улыбнулся с понимающим взглядом, заставив Мёрке смутиться. Дэлиге едва не перекинулся через стойку, чтобы выместить гнев на похабной роже управляющего.
– Можно с видом на море? – вмешалась Натт.
– Разумеется. За дополнительную плату.

* * *

Комната оказалась просторной и хорошо отапливаемой. Мёрке с удовольствием сбросила тяжелые зимние сапоги и разделась. Волосы из-за шапки сильно пушились и не слушались, девушка быстро сдалась и перестала их приглаживать.
– Тут очень мило. – Подошла к круглому столику с корзиной свежих цветов, выращенных в особых теплицах.
Пухлые бутоны источали пьянящий медовый аромат, выталкивающий из головы все мрачные мысли.
– Так и будешь стоять в дверях? – Девушка скрестила руки на груди.
Опомнившись, Дэл медленно разулся, повесил куртку. Неуверенно обвел взглядом большую двуспальную кровать с балдахином, мечтая оказаться где угодно, но не здесь. Все было чудовищно неправильно, а последствия грядущей ночи должны уничтожить возлюбленную и окончательно сломить. Флэм уже не сомневался, что инквизиторы прибыли в Рискланд не случайно. Только сделать ничего не мог, кроме как продолжать играть по сценарию Илвмаре.
– Дэл, те инквизиторы… Как думаешь, они знают, что ты келпи? – словно прочитав мысли, спросила Натт.
– Даже Синд не увидел. Сомневаюсь, что они в курсе. А что? Волнуешься за меня? – Демон, прочно засевший в голове призывателя, мечтал услышать «да» вопреки здравому смыслу. Ей нельзя любить его, слишком горько закончится эта история, теперь уже навсегда.
– Да. Волнуюсь. Особенно после твоей реакции. Я чего-то не знаю? – Голос звучал так участливо, что Дэл не сдержался:
– Скьерзилден давно отдал приказ уничтожить всех келпи восточных земель. Как видишь, задание они провалили – один выжил.
– Ты? Но почему? Чем келпи не угодили миру? – недоумевала Натт.
– Это сложно. Жутко запутанная история. Но тебе ли не знать, как беспощадны поступки инквизиции? Вспомни Синда, себя, Фирса, – произнося имя стихийника, понизил голос.
– Те келпи… Они были твоей семьей? – Девушка подошла к Дэлу, не решаясь коснуться его бессильно опущенных рук.
– Да. – Воспоминание обнажало старую боль, но внезапно дарило новое чувство. Фейри становился еще ближе к той, с кого все началось и кем закончится.
– Мне так жаль. Прости. – Она наконец поборола себя и осторожно обняла темного.
– Тебе не за что извиняться. Ты ни в чем не виновата, – он впервые сказал это вслух. Все оказалось просто. Ненависть и жажда мести ушли, оставив после себя выжженное поле из искалеченных судеб, одна из которых прямо сейчас дарит тепло убийце своего брата.
«Будешь ли ты так же обнимать меня, девочка с красным шариком и страшными тенями за спиной? Будешь ли ты любить самого уродливого демона из тех, что встречала?»
– Мы пропустим закат. – Она поманила его к окну и отвернулась, незаметно смахивая слезы.
«Ты не должна была родиться темной. Это ошибка. Ты ошибка, Мёрке, и я ошибка. Как часто мы ошибались и продолжаем ошибаться. Беги. Позови тех инквизиторов. Выскажи им свои подозрения. Ты не можешь не догадываться. Я оставил тебе столько намеков. Я последний келпи Иствинсена! Кто еще мог убить твоего брата? Кто еще мог топить тебя в ручье? Хватит обманываться! Глупая, доверчивая, как чертово умирающее солнце. Еще мгновение, и оно опустится в мерзлое море, утыканное ледяными осколками. Ему будет больно. Красный шарик лопнет. Тебе будет больно, птичка. Мое последнее пламя…»
Дэлиге крепко прижал девушку к себе и убрал спутанные огненные волосы с плеча. Холодные пальцы коснулись горячей кожи шеи, заставляя Мёрке дрожать и выгибаться. Он развернул ее к себе, впиваясь в солоноватые губы жадным поцелуем. Кленовый сироп на языке больше не казался отвратительным. Горько-сладкий, как вся эта с самого начала неправильная любовь.
– Хочешь посмотреть на мои шрамы? – спросил шепотом.
– Хочу…
– Ты помнишь уговор?
– Да, – слишком быстро сложили ответ нежные губы.
Дэл подхватил девушку на руки и отнес на кровать. Гадая, какую реакцию вызовет рисунок на его груди, медленно расстегивал пуговицу за пуговицей. Когда последняя послушно выскользнула из петельки, снял рубашку и небрежно отбросил в сторону.
– Хассел? – Натт вскочила на ноги и рванула к келпи. – Это же мой Хассел!
На коже Флэма знакомым узором раскрывалось крыло с рукояти кинжала, повторяя каждое перо, выточенное Фирсом на заготовке из нефрита.
– Это невозможно… – Пальцы обводили припухший шрам, затем легли на плечо левой руки, к месту, где когда-то крепился протез. Теперь там остался только выжженный след огромной когтистой птичьей лапы.
– Я ничего не понимаю. Скажи, я безумна?
– Нет.
– Кто ты?
– Тот, кто любил и любит тебя, Мёрке.
– Ты ничего мне не расскажешь, да?
– Не сейчас. У нас уговор. Хочу тебя. – Толкнул ее обратно на постель и царапнул когтями воздух, раскрывая мелкие разломы, из которых тут же полилась послушная тьма.
– Это еще зачем? – Девушка без страха наблюдала, как черные браслеты смыкаются вокруг ее запястий и сами собой заводят руки за голову.
– На случай, если передумаешь, потому что… потому что уже поздно.
– Я не передумаю, Дэл. Отпусти.
– Позже. Когда станешь моей. – Он припал к ее губам новым поцелуем, дрожа от обоюдного предвкушения.
Руки быстро развязали пояс мантии и освободили заклинательницу от одежды.
– Тебе не кажется, что так нечестно? Уже который раз я раздета раньше тебя.
– Всему свое время, птичка. Посмотри на себя. – Дэл отстранился и провел кончиком пальца по обнаженной коже от ладошки до самого бедра, оставляя после себя ярко-оранжевую полосу.
– Что это? – Натт смотрела, как мерцают следы от прикосновений, и не верила глазам.
– Это пламя. Ты превращаешься в феникса. На место ушедшей тьмы пришла новая сила, ты пустила ее в сердце. Теперь мое пламя принадлежит тебе. А так как я темный фейри, твоя новая сущность очень хочет меня спалить. Но я не против. Сожги меня, огненная птичка.
Он принялся покрывать разгоряченную Мёрке поцелуями, заставляя каждую клеточку на ее теле сиять. Отчаянно стараясь справиться со сбившимся дыханием, девушка задавала невнятные вопросы, стонала и пыталась высвободить руки.
– Как это вышло, Дэлиге?! Когда? В Сорплате? Ты за этим меня туда послал?
– Это стало частью твоего перерождения. Ступеней было много. Прощение, очищение, познание, принятие.
– Если я феникс, то кто ты? Мы поменялись местами?
– Возможно. Сама реши, кто я такой.
Натт инстинктивно сдвинула ноги, услышав звяканье пряжки на ремне, и Дэл не сдержал улыбки.
– Мне вызвать еще тени, или прекратишь сопротивляться?
– Не надо больше. Отпусти эти, пожалуйста.
Флэм развеял магию, дрожащие руки тут же зарылись в его волосах, а ноги обхватили бедра.
– Я люблю тебя, Мьорке. Бывший феникс и бывший келпи любят тебя.
– Я люблю тебя, кем ты ни был.
– Очень зря.
Натт лихорадило. Неконтролируемое пламя рвалось наружу, холодные нежные прикосновения Дэлиге успокаивали жар, а медленные, сводящие с ума движения распаляли.
– Ты точно сожжешь меня. – На лбу и висках темного выступили капельки пота.
– Прости, не могу сдерживаться, это сильнее меня.
– Я знаю один способ. – Он хитро улыбнулся, не сбавляя дразнящего темпа. – Кто тебе больше нравится, брюнеты или блондины?
– Замолчи. Просто замолчи. – Натт потянулась к фейри за поцелуем, но он приподнялся на руках, жадно рассматривая охваченную рыжими всполохами девушку.
– Точно не сделать светлые волосы? Я могу! – Дэл встряхнул головой и хитро прищурился.
– Еще слово, и я спущу тебя с лестницы без одежды. Ты мне нравишься таким, какой есть… Темные тоже нормально. – Ей безумно хотелось зажать келпи рот. Как назло из него лились неуместные шуточки. Нервничает он, что ли? Но благодаря этому пламя поутихло.
– Извращенка! Я же в истинном облике лошадь. Ты точно уверена?
– Ну все!
Толкнула Дэлиге в грудь, и он с грохотом рухнул с кровати на пол. На стенах загремели сферы, и Натт испуганно свесилась вниз.
– Я не хотела! Ты там как?..
Дэл не сдерживал вырывающегося из груди смеха. Поймал ее руки и дернул на себя.
– Дама сверху. Так даже привычнее. Покатаемся? Представь: вокруг заснеженные горы и одинокая тропа через ущелье, по которой скачет келпи с рыжеволосой обнаженной наездницей.
– Ты идиот…
Ей хотелось добавить «Фирс». «Фирс, ты идиот!»  Но он не Хассел, хотя очень старается им стать. Или не старается. Тогда у него слишком естественно получается быть задорным придурком. А ведь начинал властным шантажистом. Она на него так повлияла или сферы, которые келпи пересмотрел? Но Мёрке была благодарна ему за все. Стало легче. Хоть на время забыться. Злиться на него, хотеть его и не думать о том, что будет завтра. А завтра поджидает разочарование, ненависть и отвращение к самой себе. Он демон со своими скрытыми мотивами. Урод, который клянется, что не лжет. Клянется, что любит и не сделает больно.
Лжет, конечно. Фирс тоже обещал и обманул. Как же они похожи. Во всем… Пусть остается брюнетом, иначе она точно сойдет с ума. Уже сходит.
– Чувствуешь? – Любимый голос вернул ее к реальности, прохладные руки легли на охваченную пламенем спину.
– Обязательно отвечать? Или у тебя комплексы? – съязвила в ответ, и он снова рассмеялся.
– Меня-то? И сам вижу и слышу. Я о другом…
– О чем?
– Ты больше не Мёрке.
– А кто же?
– Флэм! Моя огненная птичка. – Зеленые глаза с обожанием скользили по обнаженному телу. Без похоти, с восхищением.
– Не твоя…
– Ну конечно… а чья же? Уж точно не седого. Его ты вчера не подпустила, хотя вы спали в одной постели. Да-да, я все знаю.
– Ты меня для этого оставил у него на ночь? Проверка? – Пальцы потянулись к наглой роже речного духа, но тот проворно схватил ее за запястья и завел руки за спину.
– Не слышу тебя, милая! В горах сильный ветер, а дорога… Вот черт, осторожно, обрыв!
Натт громко вскрикнула и испуганно взглянула на дверь. Движения Дэлиге стали резкими и быстрыми.
– Уф, чуть не сорвались!
Издевается. Он издевается!
– Видишь завал? Держись крепче, будем перепрыгивать.
– Убью тебя.
– Убьешь, убивала и будешь убивать. Каждое утро, на рассвете. Но пока ночь. Мое время. Огненная птичка еще слаба, а мне так это нравится. Какая же неровная дорога. Ужас. Извини за тряску!
– Прекрати. – Она уткнулась ему в шею, дрожа всем телом от возбуждения. – Давай по-нормальному?
– Прости, ничего не могу с собой поделать, ты такая горячая. Ты точно человек? – Дэлиге поднял ее на руки и переложил обратно на кровать.
– Не было возможности проверить, – прошептала Натт.
– Прямо сейчас… Будем проверять до самого утра. Поцелуй меня, Мурке… Мёрке… Мьорке… Флэм!
Как бы двое ни старались обмануться и забыться, утро наступило слишком быстро даже для долгих зимних ночей. С первыми лучами солнца в дверь неистово замолотили, а надломленный голос Синда Форсворда изрек:
– Именем Скьерзилдена! Называющий себя Эндэлиге Флэмом самозванец, вы арестованы и приговариваетесь к смертной казни.
Мёрке медленно села в холодной пустой кровати, слушая грохот по ту сторону двери и глядя на обнаженную спину келпи. Он держал в руках купленную накануне сферу, но не решался заполнить ее.
– Мне так жаль… – Дэлиге повернулся, в его глазах стояли слезы. – Запиши сама, что посчитаешь нужным. Хорошо?
Голос Форсворда повторял одно и то же страшное слово «казнь», словно раскаленным железом высекаемое на сердце.
– О чем он? Почему тебя казнят, Дэл?
– Ты знаешь. А если не знаешь, догадываешься. – Он подошел к девушке, игнорируя доносящиеся из коридора угрозы выломать дверь.
– Нет, – она зажала уши, – ты не мог. Не ты…
– Послушай. – До боли прижал ее к своей груди. – Мы любим тебя.
– Убегай, Дэлиге, умоляю…
– Не могу. Мёрке, не сдавайся. Ты больше не темная и не должна снова ей стать. Ты свет и огонь. Пожалуйста, не слушай ее!
– Кого?
Дверь разлетелась в щепки, и призыватель едва успел закрыть девушку особой, защищая. Трое вчерашних инквизиторов и Синд медленно переступили через обломки.
– Мы же вам не помешали? – насмешливо спросила девушка с копьем, на сей раз державшая Брайтер наготове, как и остальные ее соратники.
– Дэлиге, отойди от Натт, – приказал Форсворд, стараясь не смотреть подруге в глаза.
– Сейчас. – Келпи наклонился за одеялом и прикрыл Мёрке. – Не слушай тьму. Живи дальше…
– Я сейчас расплачусь. – Мужчина с парными клинками демонстративно шмыгнул носом. – Может, нам отвернуться, чтобы ты трахнул ее еще раз напоследок?
Келпи бросился на инквизитора, но тут же почувствовал на шее прочный аркан.
– Всегда мечтал это сделать. – Новенький затянул петлю зачарованной веревки и дернул на себя, но фейри устоял.
– Сопротивляется лошадка, – рассмеялась копейщица.
Время замерло для Натт, а затем стремительно раскрутилось в обратную сторону, к самому страшному дню, когда друг так же пытался не даться инквизиторам. Те же нечеловеческие хрипы, рвущиеся из горла, и раскаяние пополам с чувством вины в глазах.
– Остановитесь, – беззвучно шептали губы Натт из прошлого и настоящего. – Хватит!
Хозяин молота толкнул Дэла в спину, и тот рухнул на четвереньки. Аркан затянулся сильнее, а парень сел на келпи верхом.
– Хватит! – крикнула Натт, спрыгнула с кровати и вцепилась инквизитору в волосы. – Оставь его!
Тот выпустил веревку и взвыл от боли, когда заклинательница вырвала целый клок.
– Форсворд, будь другом, забери эту демонову подстилку, иначе, ручаюсь, она следующая, – мерзко улыбнулась женщина.
Синд быстро оттащил сопротивляющуюся подругу и небрежно швырнул обратно на кровать.
– Оденься! – процедил сквозь зубы и отвернулся.
Он изо всех сил старался игнорировать слезы Натт, задыхающийся кашель Флэма и хохот своих соратников.
– Ладно. Уходим. Форсворд, разберись с девчонкой. Объясни, чем чревата ее интрижка с темным фейри и нападение на служителей Скьерзилдена. – Бритый подмигнул Мёрке. – А тебе, детка, спасибо за представление. Я даже понимаю речную кобылу и малыша Синда, я бы тоже не сдержался. Хотя, может, еще представится возможность.
Под смешки и улюлюканье троица выволокла келпи из комнаты, оставив друзей детства наедине.
Все повторялось, словно они были в фургончике, а не в гостиничном номере. Ужасная дорога из Дорнфьола не хотела отпускать истерзанную душу. Синд опять стал свидетелем боли и отчаяния Натт, но снова ничего не мог сделать. Самое страшное, что сейчас он был здесь не как друг, а как слуга Скьерзилдена.
– За что ты так со мной? – Мужчина опустился на стул и наконец позволил себе взглянуть на содрогающуюся от рыданий девушку.
– Я? Это вы вломились и забрали у меня Дэла. Это ошибка!
– Во-первых, я не они. Не сравнивай меня с ними. – Инквизитор поморщился и до побелевших костяшек сжал руки в кулаки. – Во-вторых, ответь на один вопрос, от него зависит твоя судьба. С Дэлиге уже все решено: вечером его казнят, и мы ничего не сможем сделать. Но ты… Скажи мне, ты знала?
– О чем? – Мёрке перестала плакать и теперь отрешенно смотрела перед собой.
– О том, что он тот самый келпи.
– Он не тот самый. Он другой, вы убьете невиновного.
– Это он, Натт. Он убил Квелда. Отвечай, как давно ты знала?
– С самого начала. Он не прятался, сразу показал свой истинный облик.
Синд сдавил руками виски и покачал головой:
– Тебе конец, Натт. Ты пособница опасного демона. Он убил Брорда Кьюта накануне…
– Как? – Вцепилась в покрывало. – Ты лжешь.
– Парень пропал. Скорее всего он на дне Иннсо Тод. Вопрос времени, когда его найдут. Зато мы отыскали настоящего Эндэлиге Флэма. Илвмаре показала, где демон спрятал его тело. Едва вы уехали, воздействие келпи на нее ослабло, и она рассказала правду. Они с женихом ехали в Тэнгляйх, по дороге на них напал речной дух, убил призывателя, а его невесту оставил себе на закуску. Фальшивый Дэлиге питался девушкой все это время, вытягивая силы. Именно поэтому она не может ходить. Но теперь Илвмаре стало заметно лучше.
– Ты веришь ей, а не мне? Как слабый речной дух мог справиться с магистром призыва? – Натт пыталась достучаться до Синда, но он не слушал.
– Тяжело принять это, я понимаю. Но нельзя вечно делать тебе поблажки. Мне жаль твои обманутые надежды. Я сделаю все возможное, чтобы наказание тебе смягчили. Жду тебя в коридоре. Поторопись.
Оказавшись одна в усеянной щепками комнате, Натт тщетно попыталась воззвать к пламени. Ничего не вышло. Внутри словно все давным-давно выжгли, не осталось ни искры. Какой из нее феникс? Дэл ошибся. Прошедшая ночь теперь казалась чем-то далеким и иллюзорным. Слишком волшебным, чтобы быть правдой.
Он убийца. Ее Дэл с лицом Фирса – жестокое чудовище. Почему выбрал ее? Что она сделала речному духу?
А ведь келпи пытался сказать ей, признаться во всем… Но она не слушала, не хотела, жила в своем выдуманном мире, где Дэлиге – воплощение Фирса.
Рука замерла над завязками мантии. Аркан… Его душили, как грязное животное. Мужчину, которого она любит. Думала, что любит.
Взгляд метался по комнате в поисках хоть чего-то, что помогло бы понять, что все происходящее лишь сон. Цветы на столе пахли приторно и мерзко, раздражая ноздри. Натт швырнула корзину об стену и схватила пустую сферу. Воспоминания перетекли в нее сами собой легко, словно просились наружу. Поверхность шара показала сразу двух мужчин, похожих как две капли воды, – Флэма и Хассела.
– Мы любим тебя…
– Кому мне верить? – спросила их девушка.
Сфера не ответила, бесконечно повторяя признание, горько-сладкое, как кленовый сироп.
– Пора. – Синд положил руку подруге на плечо, развернул к себе и забрал артефакт. – Туда нельзя с личными вещами. Зато сможешь спросить у него сама.
– Мы к Дэлу? – Девушка ухватилась за последний шанс.
– Я не знаю его настоящего имени. Но да, мы к келпи. У тебя будет время проститься с ним до казни, пока решается, что ждет тебя. – Синд вдруг понизил голос: – И меня он обманул, Натт.
– В каком смысле?
– Я тоже увидел в нем Хассела. До сих пор вижу…

Глава 21

Натт потерялась во времени. В подвал, куда Синд привел ее, не проникал свет, и заклинательница не знала, наступил вечер или еще нет. Заговорить с Флэмом она не решилась, и теперь каждое проведенное в каменном мешке мгновение отдавало болезненным ударом сердца, а легкие забывали делать вдохи. Или это Мёрке сама не хотела дышать. Мучила себя до тех пор, пока в глазах не начинало темнеть, а грудь не разрывало от нехватки воздуха.
– Пожалуйста, перестань делать это с собой, – не выдержав, несмело подал голос Дэлиге.
– Какая тебе разница? Разве не об этом мечтал, когда топил меня в ручье?
Келпи вымученно простонал где-то в дальнем углу камеры.
– Дыши, Мёрке, умоляю…
Девушка схватилась за голову. Этот голос. Эти слова! Фейри продолжал играть и издеваться, даже зная, что обречен. Скоро Синд казнит его, и не будет больше странного призывателя с лицом Хассела и его воспоминаниями. Но стало ли ей легче от осознания, что убийца брата будет наказан?
– Не хочу… не хочу дышать… Ты счастлив? Скажи, что все это было не зря. Мой брат, Флельрок, Унгдэ, Этони… Сколько их было? Скольких ты утопил?
– Много… Ты должна, Мёрке, – упрямо твердил келпи. Натт почувствовала, как он вышел на середину камеры и теперь смотрел на нее. – Дыши!
– Ради чего?! Чтобы видеть, как тебя сегодня казнят? – Она не выдержала слишком родного взгляда и опустила глаза.
– Отвернись. Тебе не обязательно смотреть. Я сам во всем виноват. Заслужил. Так будет правильно.
– Почему так больно, Дэл?
– Прости… Отрицай все. Скажи, что запугал тебя, обманул, навел морок, иначе окажешься рядом на помосте…
– Нет никакого морока! В этом подвале нельзя колдовать, но я все равно вижу тебя ! Даже после всего я вижу тебя, Фирс…
Дэлиге хотел что-то сказать, но отвлекся на скрип двери. В подвал, шелестя плащами с капюшонами, спустились две темные фигуры.
– Отвернись, хорошо? Не нужно смотреть, – повторил Флэм и слабо улыбнулся. – Моя Мурке… Закрой глаза и уши.
Но она не послушалась и увидела все. Двое мужчин жестоко избивали беспомощного келпи. Им не нужна была магия или артефакты. Они молча и зло молотили темного кулаками и ногами. А он даже не сопротивлялся. Не издал ни звука, чем только распалял неизвестных, покорно принимал каждый удар, пока не потерял сознание.
– Все. Хватит с него, – голос Эмена Стольта вывел Мёрке из оцепенения.
Лишь сейчас девушка почувствовала, как заливается слезами, глядя на окровавленный пол в камере и слипшиеся волосы на голове Дэлиге.
– Его ждет участь гораздо страшнее, чем смерть. Остановись. Не хочется отвечать перед инквизиторами, почему их фейри не дожил до казни.
– Хорошо, – ответил Гостклиф Анд и, не глядя на сжавшуюся в углу арестантку, вышел вслед за деканом стихийников.
Время снова замерло, тяжелым одеялом навалившись на Мёрке и не давая пошевелиться. Казалось, стоит двинуться, как что-то страшное снова случится с ней и этим мужчиной напротив. Натт изо всех сил пыталась заставить себя ненавидеть его, мечтать о смерти жестокого убийцы, но не смогла. Подползла ближе и на несколько долгих мгновений почувствовала весь ужас грядущего. Его не станет. Совсем! Брайтер Синда поглотит душу навсегда, отправит в страшное место невозврата.
– Сказал же… не смотри, – прохрипел темный.
– Я хочу понять, – Мёрке вцепилась в прутья, – скажи мне правду. Ты обещал, что не будешь лгать.
– Позволь забрать слова назад. – Он коснулся сломанных ребер и поморщился.
– Правду, Дэл!
– Я не Дэл. Я убил настоящего магистра Флэма.
– Как тебя зовут?
– Не знаю. Не помню. Настоящее имя и внешность умерли с моей семьей. С тех пор я сменил много обликов и личностей, пока изучал тебя.
– Зачем?
– Из-за тебя погибли мои родные. Ты привела демона в земли Иствинсена. Во всех несчастных случаях, произошедших в парке развлечений, обвинили нас.
– Почему сразу не отомстил? Тебе стоило прикончить меня, и тогда все были бы живы. Мой брат, Фирс… Ты спас бы их всех!
– Ты казалась мне жалкой. Твоя смерть стала бы избавлением, а когда тебя высекли в Ри’Вилле, понял, как сложно будет осуществить задуманное. Я ждал подходящего момента, хотел лишить тебя самого ценного. Но ты будто нарочно делала себя несчастнее с каждым днем. Отталкивала любимого. Отдалялась от друзей и семьи. И тогда я сдался – решил утопить брата у тебя на глазах, чтобы ты увидела то, что видел один убитый горем келпи в Иствинсене. Я очень торопился…
– Почему?
– Почему поторопился? – Келпи хрипло рассмеялся. – Потому что чем дольше жил тобой, тем больше понимал Фирса. Чертова жалость к тебе росла и грозила превратиться в нечто иное. Ненависть сыграла со мной злую шутку… Ну что, теперь ненавидишь меня?
– Хочу…
– Возненавидь, – он почти умолял. – Ты должна жить дальше, стать счастливой.
– Боги, меня сейчас стошнит, Дэлиге!
Сокамерники резко повернулись на голос. Синд появился в подземелье незаметно, будто все это время стоял и наблюдал. Он деловито прилаживал к рукам кастеты и выглядел хладнокровно.
– Почему каждый раз я хочу вырвать собственное сердце из груди, лишь бы ты заткнулся? – процедил инквизитор.
– Только не ты… Умоляю, Синд. Не делай этого.
– Ты обещал выполнить свою работу. – Келпи с трудом сел на колени и опустил голову.
– А врать-то нехорошо, Хассел. Натт, он не убивал твоего брата. По крайней мере вот этот парень не наш убийца из прошлого. Как тебя называть-то – Фирс Хассел, темный феникс, речной дух, Дэл Флэм, двоедушник?
– Двоедушник? Ты уверен? – Мёрке воззрилась на Форсворда с безумной надеждой.
– Сильно не радуйся, тебе придется жить с осознанием того, что вторая его половина действительно убила Квелда и остальных. А сейчас вам надо уходить. Инквизиторы прибыли в Рискланд по твою душу, темный, но их планы куда страшнее убийства одного кровожадного фейри.
– Что они хотят? – Натт посмотрела другу в глаза и наткнулась на бессильную ярость.
– Они не убьют его. Такой редкий экземпляр нужен Скьерзилдену. Есть лишь одна проблема на пути к идеальному слуге.
– Какая?
– Ты, Натт. У носителей Брайтера не должно быть слабостей. Инквизиторам нельзя любить. Прости, но мы оба поставили тебя под удар – сейчас все зверства, включая гибель настоящего магистра Флэма, приписывают тебе. Ты так часто бывала у Иннсо Тод, а тело призывателя нашли именно там. Смерть брата, студентов, Брорда Кьюта. Мне жаль, но все слишком хорошо складывается для них.
– Погоди-погоди, я дам показания. Выпью кровь василиска. Их убил я. Всех. – Дэлиге подполз к прутьям решетки и до боли вцепился в холодный металл.
– Никому твои показания не нужны, ты еще не понял? Она помеха для Скьерзилдена. Они ищут преданных солдат, носителей священного оружия, а не влюбленных идиотов… Натт?..
– Родители… Им скажут, что я убила Квелда?
– Успокойся. Я позабочусь обо всем. Просто садись верхом на своего келпи и уезжай отсюда.
– Я не могу… Я не… – Дэлиге мотал разбитой головой.
– Это ищешь? – Синд достал из кармана и протянул ему сферу с золотым пояском и нефритовый гребень.
– Откуда? – выдохнул Дэл, поглаживая артефакты дрожащими пальцами, а Мёрке подпрыгнула от неожиданности, узнав последний слепок, созданный Хасселом.
– Какая разница? Ты свободен, и ради всего, спрячь свои филактерии или отдай Натт. А теперь оба отойдите назад! – Синд размял плечи и покрутил руками. – Готовы?
Мёрке и Флэм испуганно переглянулись, и в тот же миг когти Брайтера с оглушающим скрежетом, сопровождаемым снопами искр, вскрыли решетки.
– Спасибо, – благодарно выдохнул келпи.
– Расскажи ей правду, Фирс. Ты же Фирс, я не сошел с ума?
– Отчасти, – улыбнулся тот. – Лучшей своей частью – Фирс Хассел.
– Еще кое-что, Натт. Это твое. – Синд вручил ей жезл, подаренный братом. – Такие вещи оставлять нельзя, особенно этот.
Девушка бросилась другу на шею и разревелась еще громче, а он лишь похлопал ее по спине.
– Ну все… Не люблю прощаться. Бегите.

Форсворд тоскливым взглядом обвел пустую раскуроченную клетку, едва Мёрке и Флэм скрылись на лестнице.
– Ты все сделал правильно, не кори себя! – у самого уха раздался знакомый с детства голос. – Я недооценила Скьерзилден и их манию собирать редких зверюшек в коллекцию. Кто бы мог подумать, что они захотят убить мою бескрылую птичку? Как хорошо, что у меня есть ты.
Илвмаре с любовью потрепала мужчину по бесцветным волосам.
– Что дальше? – покорно спросил Синд.
– Дадим ребяткам фору, – она прижалась к спине инквизитора, – а мы немного полетаем. Ты ведь помнишь, как это делается, Штеркен?
– Да, – ответил седой демон, и в тот же миг за его спиной раскрылись черные крылья.

С каждой ступенькой Дэлиге распрямлялся, раны затягивались, магия возвращалась. Рука, сжимающая девичью ладонь, перестала дрожать от напряжения. Он ласково поглаживал пальцами гладкую поверхность сферы и постепенно обретал свои силы вновь. Алый гребень фейри сразу же отдал Натт со словами, что ему спокойнее, если темная часть души будет под контролем возлюбленной.
– Келпи теперь слушается только тебя.
– Нет никакого келпи! Вы одно целое. Привыкай, ты и Фирс, и … Не знаю твоего прошлого имени.
– Я тоже не знаю. Мне его не успели дать. Выбирай, я согласен на все.
– Мне нравится Дэлиге, я уже привыкла, – призналась Натт, стараясь не думать, что это имя погибшего призывателя.
– Хорошо, я тоже привык к имени, только зови меня почаще.

Когда они преодолели последний пролет, фейри резко задвинул девушку за спину и первым выглянул в коридор.
На полу вповалку лежали стражники городской тюрьмы и трое инквизиторов. Мёрке вырвалась, нащупала у ближайшего к ней защитника пульс, недоверчиво спросила:
– Кто их так? Синд? Живы…
Флэм отрицательно покачал головой.
– Забирайся на меня, быстро. Уходим!
Натт не стала задавать вопросов и обняла двоедушника. Прыжок – и она снова оказалась верхом на мчащемся вперед келпи. Эндэлиге пронесся по людным улицам города, срывая вывески с лавок и опрокидывая шатры. Со стороны могло показаться, что в Рискланде поднялся сильный ветер, оставляющий странный черный шлейф.
Натт смотрела на зажатый в руке гребень, думая над причудливыми сплетениями судеб. Маленькая девочка заманила демона в Дорнфьол, где нить ее жизни прочно связало с безымянным келпи. Затем встретила Фирса и Синда: огненную птицу и седого демона. Как должны были сойтись звезды, чтобы все они оказались в одном месте? Или сама судьба стянула их под крышу Тэнгляйха? Хассел победил келпи, создав новую мощную связь, и теперь они в одном теле. Любимый и убийца брата, которому она сломала жизнь.
– Расскажи, как встретились осколки твоей души, Дэл?
– Мы оба были все равно что мертвы. Но Иннсо Тод не хотело дарить покой, как бы мы ни просили. У нас была сфера Фирса и мысли об одной и той же девчонке, что приходила на берег озера и ждала. Мы безумно хотели к тебе. Мечтали, чтобы ты перестала страдать. Думали, что это шанс начать все сначала. Но там был еще кое-кто. Она тоже мечтала о тебе. Нам пришлось подчиниться, она завладела филактериями, обманула нас, – с досадой проговорил келпи.
– Илвмаре?
– Да, но не настоящая. Настоящая умерла вместе с магистром Флэмом.
– Не понимаю, Дэл, кто она?
– Это сложно и запутанно. Ты же знаешь легенду о Мьорке и кры…
Дэлиге не договорил, споткнулся и с глухим рыком повалился в снег. В последний миг успел обернуться, чтобы не рухнуть на Мёрке всем своим весом. Мужчина опирался на дрожащие руки, испуганно глядя на лежащую под ним девушку. Она была в крови. В его… Келпи выдохнул с облечением. Цела!
– Дэл, – звала Натт и тянула к нему ладони, а он слышал ее, как сквозь толщу воды. – Дэл!
Ужас ледяной волной окатил заклинательницу, когда она увидела раздвоенный наконечник копья и огромное алое пятно, растекающееся на животе двоедушника.
– Не успел, – виноватым голосом прошептал он и вручил девушке окровавленную сферу с золотым пояском. – Спасайся!
Огромная тень накрыла беглецов. Рядом чернел омут мертвых. Место, где все началось и грозило закончиться.
Мёрке бросила быстрый взгляд на пикирующего Синда и схватила захлебывающегося кровью Дэлиге за плечи.
– Вставай! Это приказ! Я твоя хозяйка! У меня филактерии! – кричала ему что есть сил и пыталась поднять мужчину на ноги.
– И зачем отдал их тебе? Чокнутая трупоедка… – жутко рассмеялся келпи и покорно встал рядом с ней, покачиваясь от слабости.
Завел за спину левую руку и резким движением вырвал из тела копье, сдавленно взвыл от боли и зажал ладонью открывшуюся рану. Не тратя времени, Дэл направил острие на седого демона, вонзив в землю вток.
Синд легко увернулся от Брайтера и приземлился чуть поодаль, сложив крылья. Он словно прислушивался к внутреннему голосу, ожидая команды. Левый глаз был полностью залит черным, второй, белесый, следил за каждым движением фейри.
– Это Илвмаре делает с ним? – спросила Натт, разглядев старую тьму, жившую в друге годами.
– Нетрудно догадаться. Она сама отдала ему сферу и гребень, чтобы вытащить нас из Рискланда. Я идиот, что так легко поверил Форсворду!
Флэму стало отчасти лучше: кровотечение остановилось, но его все еще шатало.
– Смотри-ка! Кажется, я приручил Брайтер, эта штука теперь говорит со мной, – кивнул он на копье. – Может, из меня и правда вышел бы инквизитор? Мне бы пошла форма служителей Скьерзилдена и седые пряди?
– Уже хочу посмотреть!
Натт почувствовала облегчение оттого, что любимый снова шутит, но тут же прижалась к его спине, заметив новую перемену в Синде. Крылья исчезли, и от него отделился клубящийся сгусток, принявший облик Илвмаре на кресле-каталке.
– Здравствуй, Мьорке. Живучий у тебя парень. Ни огонь его не берет, ни холод, ни оружие инквизиторов.
– Что тебе нужно? – Натт отпустила келпи и вышла вперед.
– Ты, Мьорке. Я хочу домой. – Девушка сцепила ладони у груди. – Ты перестала меня искать. А раньше сбивала ноги в кровь, чтобы найти и вернуть. Что изменилось?
– Я устала, – не своим голосом ответила Натт. – Захотела простой человеческой жизни.
– У тебя не может быть человеческой жизни! Оглянись же, Мьорке. Ты не человек! Посмотри, кто окружает тебя! Похожи они на людей? Седой демон и темный фейри. Эти двое украли наше счастье. Искалечили тебя.
– Это было в прошлом.
– А я тоже осталась в прошлом? – с надрывом спросила Илвмаре.
– У тебя есть тело, ты можешь начать сначала. Жить, как обычные люди.
– Что?! И остаться безногим инвалидом? Такой судьбы ты мне желаешь? Я крылья! Твои крылья, – задыхалась девушка, царапая ногтями подлокотники, а затем резко успокоилась. – Хорошо. Я поняла тебя. – Она обернулась к Синду: – Убей двоедушника, Штеркен!
– Нет! – Натт рванула другу наперерез, но Дэлиге оттолкнул заклинательницу с дороги в снег за мгновение до того, как когти едва не разорвали ее в клочья.
Мёрке бессильно смотрела, как двое мужчин бьются из-за нее. Келпи неумело оборонялся копьем, стараясь не подпустить к себе седого. Но с каждым выпадом ослабленный фейри допускал все больше ошибок. Пропустил атаку, и Брайтер Синда пропорол правое плечо насквозь. Дэл успел лишь плашмя ударить инквизитора по голове.
– Ставлю на Штеркена. – Илвмаре толкала колеса вперед. – Я заполню пустоту в твоей душе, Мьорке. Мы снова будем вместе.
– Останови их, я согласна! – Заклинательница крутила в руках бесполезный жезл без единой сферы, не зная, как помочь любимому.
– Это так не работает, ты не пустишь меня, пока твой феникс жив. Сейчас он твои крылья.
Феникс? Натт снова обратилась к пламени внутри, и в этот раз оно робко отозвалось и защипало подушечки пальцев. Вдох-выдох. Концентрация. Она уже делала это. Фирс учил обращаться с огнем. Всего-то нужно было направить его.
– Прости меня. – Вскинула руки, и мощная огненная стена двинулась на Илвмаре.
Темная не успела даже удивиться, когда желто-алое марево поглотило ее и скрыло из виду, а затем раздался полный боли крик. Синд рухнул на колени, его одежда тлела, кожа на руках покрылась волдырями, а когти раскалились добела. Острие раздвоенного копья тут же уперлось ему в горло.
– Промазала, Мьорке, – хохотала Илвмаре. – Ты чуть не прикончила своего лучшего друга! Давай еще, второй залп точно его добьет.
Форсворд опустил руки в снег, и от когтей поднялся шипящий пар. Чернота схлынула с глаз, и он с непониманием вперил взгляд в копье у своей груди.
– Используешь его как щит… – обреченно изрекла заклинательница, развеяв пламя с ладоней.
– А ты думала, я позволю себя убить? Признаться, не ожидала от тебя, но перестраховаться все равно стоило. Готова ко второму раунду? – мерзко улыбнулась Илвмаре и щелкнула пальцами.
Синд выбил оружие из рук келпи и вскочил на ноги, разминая обожженные пальцы.
– Я снова веду. Что будешь делать, Мьорке? Кого спасешь? Седого или двоедушника?
– Обоих. – Натт нащупала в кармане гребень и попятилась к озеру.
– Ты что это задумала?! – в голосе крыльев впервые появилась тревога.
– Я уже давно живу в долг, самое время платить по счетам. – Заклинательница вытащила филактерию и вонзила себе в горло острыми нефритовыми зубьями до самого основания.
Оказалось совсем не больно. Смотреть на калечащих друг друга мужчин было гораздо больнее. Последнее, что она видела, – обезумевшее лицо Илвмаре. Темная потеряла контроль над Синдом, друг опомнился и перевел взгляд к озеру, а Натт сделала еще один шаг к воде, чувствуя, как грудь заливает горячая кровь. Перед глазами помутнело, навсегда смазывая силуэты любимых.
Дэлиге… Она надеялась, что он простит и окажется сильнее.
Ледяной саван сомкнулся над головой бывшей некромантки, и черная прядь темным росчерком выбилась из-за уха, ставя жирную подпись на последнем контракте.

* * *

– Очень жаль, что так вышло, – безэмоционально извинялась белая безликая толпа.
На самом деле им было не жаль.
– Почему я здесь? – прошипела Натт, догадываясь, каким будет ответ.
– Покажите ей. Все равно умрет сегодня. Пусть хотя бы узнает почему.
– Она уже сутки мертва.
– Неважно, покажите.
Пальцы с силой впились в подлокотники, когда Натт поднесли небольшое зеркало.
Белесые безжизненные глаза скользили по острым скулам. Тонкая нить губ не выражала ни одной эмоции. Некромантка осознала, что дышит просто по привычке.
– Разложение пока не началось, но, думаю, вы все понимаете, госпожа Мёрке.
– Понимаю, – ответила зеркалу, из которого на нее смотрел новорожденный лич.
Где-то далеко-далеко раздался стук ее мертвого сердца. Натт прислушалась. Звук становился громче и отчетливее. Все присутствующие замерли и заозирались, и девушка поняла, что бьется не у нее в груди, а за массивной дверью, и это не сердце, а цоканье копыт.
– Дэлиге, – выдохнули холодные губы, и в ту же секунду обе створки сорвало с петель.
В центре комнаты появился всадник верхом на разноглазом жеребце, в черной гриве которого мерцала золотистая прядь.
– Приехали, – фыркнул конь, сбросив с себя седого демона, и принял человеческий облик.
Синд приземлился на ноги и насмешливо оглядел присутствующих.
– Выбор невелик, мозгоправы: бежать за подмогой или попробовать дать нам отпор. Меня и моих малышей вы знаете, – продемонстрировал кастеты, намертво приваренные к обожженным и обмотанным грязными бинтами рукам, – а вот с ним еще не знакомы.
– Дэл Флэм, – представился келпи, почесывая спину окровавленным наконечником копья. – Моя Мурке теперь зовет меня так. Привет, детка, – он отправил девушке-личу воздушный поцелуй, – прелестно выглядишь, без шуток!
– Этот парень еще больший псих, чем я!
В подтверждение слов Дэлиге сделал выпад в толпу белых халатов и едва не насадил ближайшего целителя на Брайтер. Работники Скьерзилдена бросились к дверям вместе с охраной, состоящей из новичков-инквизиторов.
Келпи перехватил копье и втоком разбил стекло, за которым стояли родители Натт.
– Мы заберем вашу дочь. Все будет хорошо, – заверил Дэл.
– Милая, – позвал девушку отец, – мы не считаем тебя виноватой ни в чем. Мы любим и всегда любили тебя.
Мёрке слабо улыбалась, пока мужчины выламывали оковы и осторожно снимали ошейник.
– Недолго, – предупредил Синд, когда девушка рванула к родителям.
– Мама, папа… – Лич просунула костлявую руку через трещину в стекле.
Они не отшатнулись от омерзительного создания. Санна Мёрке прижалась влажной от слез щекой к ладони дочери.
– Спасите ее, – взмолилась женщина.
– Как всегда, – пообещал Дэлиге.
– Уходим. – Синд направился к выбитым дверям.
Келпи подхватил невесомую Натт на руки и побежал вслед за инквизитором, который повел их вверх по лестницам, пока беспрепятственно не добрались до крыши.
Форсворд забаррикадировал дверь копьем и прислушался к шуму по ту сторону.
– Тихо. Подозрительно тихо… Быстрее!
Мёрке огляделась. Скьерзилден не был похож ни на один город из тех, что она видела. Огромные здания с множеством горящих окон упирались в свинцовое небо. Странные металлические змеи, перевозящие внутри себя десятки людей, со скрежетом скользили по серебряным лентам, подвешенным над улицами.
Огни были кругом. Яркие, слепящие, но даже им было не затмить душу этого места – Иннсо Дистерт. Омут вечного сумрака лениво лизал каменные берега.
– Ты попала сюда через это озеро, – сказал келпи, проследив за взглядом Натт. – Скьерзилден буквально притянул тебя. Мы боялись опоздать…
– Что стало с Илвмаре? – спросила с легкой тоской.
– Исчезла, едва ты умерла. Ее больше нет, Мурке. Мне очень жаль твои крылья.
– Это был ее выбор. Что нас ждет дальше?
Эндэлиге положил ей руки на плечи и ласково заглянул в черные угольки глаз.
– Мое пламя все еще у тебя. Нам пора прощаться, тебе нельзя оставаться личем – это путь в никуда. Демоны разорвут тебя на части, слишком уж лакомый кусочек. Ты должна переродиться, мой маленький феникс.
– Нет!.. Я забуду вас. Я все забуду, Дэл. Стану другой… Не узнаю тебя! – Натт отчаянно мотала головой и мечтала расплакаться, но не могла.
– Найду тебя и влюблю снова. А не влюбишься – сожгу, и начнем сначала, – смеялся Дэл.
– Идиот, – она стукнула его кулаком в грудь, – мир огромен, а вы в ловушке. Вас казнят за эту выходку!
– Никто нас не тронет. Мы с седым демоном редкие зверюшки. Правда, Синд? – крикнул Флэм.
– За себя говори. Я-то человек, а ты речная кобыла, – бурчал инквизитор, подпирая створку.
– Обзывается, – пожаловался келпи. – Дай свои руки.
Натт и Дэл сцепили ладони, как когда-то в детстве. За дверью уже раздавались оживленные голоса и топот. По ту сторону трещали магические импульсы и сыпались угрозы, но девушка не слушала их. Она смотрела, как между ней и келпи разгорается нежное оранжевое свечение.
– Это не больно, Мурке!
Огонь охватил ее руки и пополз дальше, обнимая измученную тьмой душу.
– Найдите меня! Синд, Дэл, – кричала Натт, теряя из виду лучшего друга, крышу, Скьерзилден и любимого.
– Обязательно, – прошептал призыватель, глядя, как ветер подхватывает пепел и уносит прочь.
Раздался грохот. Форсворда отбросило ударной волной вместе с дверьми на середину крыши. Он мотнул седой головой и быстро встал, кидая Дэлиге копье. В воздухе плясали частички пыли и каменной крошки, не давая разглядеть того, кто явился за двумя преступниками.
– Вот демон, – ругнулся Синд, узнав силуэт беловолосой девушки. – Уши, Дэл!
Но они не успели. Чудовищной силы вопль заставил обоих рухнуть на колени. Келпи выронил оружие и сдавил руками виски, а седой едва не пронзил себе череп когтями. Это продолжалось так долго, что они сотни раз успели пожалеть, что родились на свет.
– Привет, Мьюл. – Синд тыльной стороной ладони вытер кровь под носом, когда вой прекратился.
– Здравствуй, инквизитор Форсворд. Добро пожаловать в Скьерзилден, кобылка, – подмигнула банши и подала знак стоящим в укрытии служителям.
– Это ты ее научил, да? – простонал келпи, не в силах сопротивляться чьим-то рукам, застегивающим тугой ошейник.
– Не-а. Она сама. Кобылка, – истерически захохотал мужчина. – Дай пять, Мьюл!
Вместо этого седому завели за спину когти и сцепили запястья кандалами.
– Вас ждет очень долгий год, мальчики, – съехидничала банши.
Оба покорно шли за своими молчаливыми конвоирами, увешанными десятками защитных артефактов. Напоследок они обернулись на серые тучи, которые прорезал яркий золотой луч.
– Она вернется, – улыбнулся Дэлиге.
– Она вернется, – повторил Синд.

Эпилог

Двое мужчин стояли чуть поодаль от толпы встречающих, прислонившись к стене старого складского помещения в Рискланде. Отсюда открывался отличный вид на гавань. Дэлиге нервно припадал к окуляру подзорной трубы, пытаясь рассмотреть пассажиров «Яростного».
– Мы ждем другой корабль, – хмыкнул Синд.
– Знаю, – огрызнулся келпи, переводя взгляд к горизонту.
– С чего ты взял, что это она?
– Знаю… – повторил речной дух уже мягче.
– Ты сегодня необычайно разговорчив. И все-таки?..
– Только моя огненная птичка могла случайно спалить огромную пристройку в детском доме. Узнаю почерк.
– Твоя? А она в курсе? – Инквизитор потрепал Дэла по черным волосам с неизменной золотистой прядью.
– Еще раз сделаешь так, откушу руку, – процедил тот.
– Боюсь-боюсь. И не скажешь, что этот демон последние двенадцать лет плакал в подушку каждую ночь.
– Не каждую!
Синд громко рассмеялся:
– Хорошо, не каждую. Через день!
– И я не плакал, – запоздало поправился призыватель, а Форсворд гадко заулыбался, с трудом сдерживая новые смешки. – Ой, да заткнись, дедуля.
– Дедуля?!
– Именно! Сколько тебе лет, – сузил глаза келпи, – пятьдесят?
– Тридцать шесть, если не считать тот год в Скьерзилдене. И не обольщайся, ты тоже не мальчик, так что свои грязные мыслишки о малышке Натт можешь оставить при себе.
– Она теперь не Натт, ты видел документы.
– Можно подумать, ты станешь звать ее по новому имени.
– Не стану. Она всегда будет моей Мурке, – мечтательно улыбнулся Дэлиге.
– Я повторюсь, если ты вдруг забыл. Ей двенадцать, – строго напомнил инквизитор. – Зря ты вчера прогнал девочек мадам Плезир, выпустил бы пар. Какой-то ты дерганый.
Синд не без улыбки вспомнил, как Флэм шарахнулся от куртизанок, точно последний в мире девственник.
– Возраст Натт не проблема для меня. Во-первых, я ждал все эти годы, подожду еще. Во-вторых… – Фейри прикрыл глаза и полностью исчез в черно-фиолетовой дымке, а когда темное марево развеялось, перед Синдом стоял растрепанный черноволосый подросток.
– Ты не посмеешь! Это обман! Какого черта, Дэл?!
– Нет, – голос келпи звучал с мальчишеской хрипотцой, – это не обман, господин Форсворд. Я просто хочу наверстать все, чего мы были лишены с Мурке. Детство. Влюбленность… Хочу начать с чистого листа.
– Будет очень сложно сделать это в Скьерзилдене, инквизитор Флэм, а ее направляют именно туда, ты помнишь условия.
– Главное, мы будем вместе.
– Твой куратор получит шок от твоего внешнего вида. – Синд потер переносицу.
– Ты мой куратор!
– Все время забываю, какой ученик мне достался.
– Самый лучший? – улыбнулся парень.
– Очень невнимательный. Вон она, столько таращился и просмотрел. – Форсворд развернул келпи к небольшому паруснику, с которого по трапу спускались люди. – Рыженькая… Боги, ты был прав, это действительно она! Погоди, куда ты? Не напугай ее только!
Дэлиге уже не слушал, он несся к девочке, растерянно озиравшейся в незнакомом городе. Она прижимала к груди небольшую сумку и сторонилась людей.
Увидев перед собой запыхавшегося мальчишку, неуверенно попятилась, споткнулась о чьи-то вещи и со всего размаху шлепнулась на мостовую.
– Что ж ты такая пугливая?
Незнакомец поднял волшебницу на ноги и принялся совершенно бесцеремонно разглядывать ее странными разноцветными глазами, не сдерживая ехидной улыбки. Затем наклонился прямо к веснушчатому лицу, едва не задев ее нос своим.
– Ты странно пахнешь, – только и сказала девочка.
– Хорошо или плохо? – Дэл облизал губы, на которых все еще чувствовался кленовый сироп.
Пора было пересматривать свои привычки и неприязни. Сначала – значит, сначала. Да и кленовый сироп не нравился Фирсу Хасселу, а он не Хассел. Ну если только отчасти. Лучшей своей частью Фирс Хассел, подаривший одному безнадежному келпи второй шанс. Или все было наоборот?.. Да какая теперь разница? Он это он!
– Не знаю, но мне нравится, – честно призналась волшебница.
– А мне нравишься ты. Давай дружить, Мурке?